Соединены красной нитью

      Удар в живот. Мое тело пролетает несколько метров вперед и сокрушительно падает. Распластавшись на земле, взгляд устремился к бездонному небу: солнце давно уже село, и горизонтом завладела принцесса Луна и её несменные помощники — звезды. Небо сегодня действительно чистое. На туман не было и намека. Редкость для нашей деревни, ведь туман является неотъемлемой частью этой местности: молочная пелена всегда стоит у нас перед глазами. Грех не насладиться столь редким случаем его отсутствия, но у меня нет на это времени.       — Вставай и сражайся! — слышу голос своего наставника. — Ты должна полностью раскрыть свои силы, иначе, — небольшая пауза перед новой атакой, — ты погибнешь здесь и сейчас!       Я едва ли успела увернуться от удара клинка. Сил почти не осталось, но нас учили всегда бороться до последнего. Не без усилий я поднимаюсь на ноги, опираясь на клинок, и пытаюсь выровнять дыхание. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Раны на моем теле заживают, в этом помогает клановая техника. И теперь я готова продолжить бой. На коже имеются небольшие повреждения, больше похожие на царапины и ссадины от падений и ударов, поэтому затянуть их получается быстро. Я срываюсь с места и мчусь на своего сенсея. Следующие несколько минут был слышен звонкий лязг и свист металла. Мой клинок достался мне от моего предшественника Кушимару Куриараре. Бывший член Семи Мечников Тумана. После смерти Кушимару долгое время клинок лежал без владельца в хранилище Тумана. В самом первому году моего обучения в академии, когда я сражалась против одноклассника, на показательных боях присутствовала вся верхушка нашей деревни. В тот момент Мизукаге и заметил во мне потенциал.       Я родилась в значимом клане и благодаря клановым тренировкам овладела холодным оружием в раннем возрасте. И в академии в тот день я показала наилучший результат. Наверное, в тот момент я и совершила самую главную ошибку — показала свои навыки. Мне очень хотелось доказать отцу и деду, что они могут мной гордиться. Что мы не зря столько времени тренировались вместе, и что я смогу стать настоящим шиноби своей страны. Мизукаге потребовал, чтобы меня научили обращаться с Нуибари и сделали из меня наилучшего мечника Тумана. Поэтому с шести лет, вместо того, чтобы ходить в академию со сверстниками, я была под крылом своего сенсея и наставника, с которым я отправлялась на миссии. У меня был один из ужасающих шиноби нашей страны, который впоследствии стал отступником.       — Закончили! — снова слышу голос учителя. Раздается последний звук соприкоснувшихся клинков, и мы с водяным клоном сенсея отпрыгиваем друг от друга. — Твоя техника владения меча идеальна, с этим не поспоришь. Но этого недостаточно. Ты забываешь о контроле чакры и быстро расходуешь силы. Касуми, сколько раз я должен тебе повторять: не витай в облаках. Мечник Тумана не может позволить себя отвлекаться! Ты всегда должна быть сосредоточена, постоянно сфокусирована, — я стою напротив учителя и тяжело дышу, сжимая свои кулаки так, что впиваюсь ногтями в кожу.       «Должна, должна, должна» — это преследует меня всю жизнь. Чтобы я ни делала, чтобы ни говорила. Везде и всюду я кому-нибудь должна. Как я устала от всего этого. Проявление слабости является позором, поэтому я не могу позволить себе разрыдаться прямо перед сенсеем.       — Буду стараться, — я убираю свой клинок за спину и разворачиваюсь в противоположную от учителя сторону. Ухожу спокойным шагом, но стоит мне выйти за пределы тренировочного поля, как я срываюсь на бег, и слезы текут ручьями по моим щекам. Невыносимо больно. Усталость накатывает волной, нервов не хватает. Очень тяжело быть наследником одного из семи мечей. Семь мечников способны заменить целую армию. Но я не могу представить себя в этой роли. Хоть и являюсь мечником уже долгое время, но для меня это непосильная ноша, которая душит меня изо дня в день.       Оказавшись на главном кладбище нашей деревни, я остановилась. Отдышавшись, стала идти размеренным шагом вдоль захоронений. Проходя мимо могил моего клана, можно удивиться, ведь вы не заметите множество похороненных мужчин, которые погибли в сражениях и войнах. Здесь вы увидите лишь многочисленное количество женщин, погибших в страшных и мучительных родах из-за нашего наследия. Женщины при рождении детей страдают от нагрузок, которым подвергается их организм из-за вышедшей из-под контроля силы. Этого момента боится каждая женщина нашего клана. Остановившись возле одной из могил и поклонившись перед фотографией в знак уважения личности, покоившейся за этим надгробьем, я села на колени напротив могилы.       «Наша сила — наша смерть» — такова надпись на каждой могильной плите клана Чимамири. В основном причинами наших смертей становятся клановые техники, многие из которых являются запрещенными не только в кругу нашего клана, но и по всему миру. Многие люди из клана погибают от рук шиноби, которые хотят завладеть нашей силой. Но ещё не было ни единого случая, когда бы они смогли перенять ее. Ведь после того, как умирает носитель нашего Кеккей Генкай, то вместе с ним уходит и улучшенный геном.       — Здравствуй, мама. Я снова пришла к тебе, когда мне плохо, — прикрываю глаза, затем, открыв их, поднимаю свой взор к небу. — Жаль, что тебя никогда не было рядом со мной. Знаю, ты не хотела меня оставлять. Знаю, ты переживаешь за меня, но обещаю, со мной всё будет в порядке. Я люблю тебя, мама, — вытираю слезы и обнимаю себя за плечи.       — Мелочь, ты снова сюда пришла? — Черт. Медленно поворачиваюсь назад и вижу перед собой двух мужчин. Один старше другого на десятки лет, но не уступает молодому мужчине ни в красоте, ни в силе. Единственное, что выдает старость — это седина. Резко встаю на ноги и смотрю на мужчин.       — Папа! Дедушка! — после небольшого шока я свожу брови к переносице и скрещиваю руки на груди. — Вы снова за мной следили? — буравлю этих двух дорогих мне людей взглядом. Они опускают глаза в пол и чешут свои затылки. Совместное действие выдает в них родственников.       — Эй, мелочь, нельзя отвечать вопросом на вопрос! — дедушка быстро отошел от смущения и теперь принял такую же позу, как и я. Мы с ним метаем молнии из глаз в друг друга. Конечно, это всё в шутку, но такая у нас уж с дедом традиция.       — Ну всё, хватит вам. Пойдёмте лучше домой. Уже темно, нечего нам в это время находиться на улице, — попрощавшись с мамой, я подошла к мужчинам. Дедушка потрепал меня по голове и состроив недовольную гримасу. Я посмотрела на этого несносного мужчину, а тот только заливисто рассмеялся. Вроде бы взрослый, мудрый и разумный человек, а ведет себя как ребенок. Отец только закатил глаза и двинулся по направлению к нашему дому. Мы с дедулей успокоились и отправились вслед за папой.       Утро того дня десятилетней давности, после которого из любознательного шестилетнего ребенка меня превратили в холодное оружие страны, началось с сопровождения гула голосов на придомовой территории нашего поместья. Хотя обычно тут очень тихо, бывает даже слишком, но это только для того, чтобы не привлекать лишнего внимание Кровавого Тумана к нашим людям. Протерев глаза и встав с футона, я впопыхах оделась и побежала в сторону криков.       — Пришло её время, Норайо! — открываю главное сёдзи нашего дома, выглядывая опасливо наружу.       — Папа, что тут происходит? — я немного растеряна, потому что слишком много народу собралось возле дома главы клана Чимамири, моего отца. Обычно в это время здесь не бывает так много людей. А люди клана выглядят так, будто готовы в любую минуту атаковать. Стоит им только дать команду, и оскалившаяся стая волков, что бросится в любой момент на чужака. Папа заслонил меня своим телом.       — Я не позволю вам забрать её, — по голосу отца можно было понять, что сейчас он раздражен и зол. Это на него совсем не похоже. Обычно папа спокоен и добр со всеми. Но если кто-то угрожает его клану, он сделает всё, чтобы защитить его любой ценой. Он истинный глава своего клана. Я бы хотела быть такой же, как мой отец. Папа всегда был и будет для меня примером, на который я должна равняться.       — Послушай, Норайо, данное решение было уже давно принято, и поэтому ты никак не можешь противостоять ему. Давай решим всё мирным путем, иначе мы убьём вас и всё равно её заберем, — понимаю, что папа не хочет рисковать жизнями людей, и сейчас он находится в смятении. Дергаю отца за рукав его кимоно, он поворачивается ко мне и удивленно смотрит.       — Папа, мне придется пойти с ними. Мы не должны подвергать наш клан опасности. Я обязана выполнить свой долг, ведь я наследница одного из сильнейших кланов нашей деревни и не могу всех здесь опозорить. Они не должны защищать меня — это я должна защищать их! — шепчу так, чтобы только он меня услышал.       — Но… — отец, видимо, хотел возразить, — ты права, — он поцеловал меня в лоб и отошел поодаль, освобождая путь. Я делаю шаг вперед, но стоит мне двинуться в сторону людей Мизукаге, как раздаются голоса.       — Норайо! Она ещё совсем ребёнок! Она погибнет там! — доносились переживающие возгласы людей из моего клана. Они беспокоятся за меня. Я сжимаю кулаки, стараясь не заплакать, и продолжаю делать уверенные шаги по направлению к людям, которые пришли за мной.       — Выдвигаемся! Мы и так тут задержались, — последний раз оборачиваюсь назад, мысленно прощаюсь со всеми и ухожу вместе с людьми Мизукаге.       — Норайо, зачем ты позволил им забрать её? — одна из женщин, которая смогла выжить после рождения долгожданного наследника, задает вопрос главе клана. Её лицо, на котором присутствуют морщинки, выглядит слишком встревоженным. Все в клане знали, что этот день настанет, но рассчитывали на то, что успеют придумать план, чтобы этого не случилось. Ведь желание умершей жены главы клана было таковым: «Дети не должны видеть чужую кровь на своих руках, они — наш свет в кровавом тумане».       — Это было её решение, она пожертвовала собой ради нас всех! — мужчина сжал кулаки. Он развернулся и направился в свой дом, понурив голову. Бывший глава клана смотрит вслед уходящему сыну, на плечи которого легла тяжелая ноша: смерть жены и страшное призвание дочери. Он сжимает кулаки от безысходности, ведь он ничем не может помочь.