Соединены красной нитью

      Солнце уже так высоко в зените, а я до сих пор валяюсь в постели. А что? Могу себе позволить, у меня наконец-то выдался выходной, когда мне никуда не нужно идти. Цунада-сама позволила мне сегодня отлежаться, пощадила меня.       — Как прекрасно! — счастливо протягиваю слова и блаженно потягиваюсь всем телом, распластавшись пластом поперёк всей кровати. — Ну как же это замечательно лежать и ничего не делать, — в позе звезды я улыбаюсь, прикрыв глаза ладонью и скрыв их от яркого солнца, нещадно светящего через окно. Мирная жизнь привлекает своей беззаботностью. Я хотела бы всегда так умиротворённо просыпаться, без всяких забот и проблем. Но в последнее время это стало почти невозможно. Чаще я ночую на холодной промозглой земле лесов страны Огня, в каюте корабля, переплывая расстояния между странами или в песчаных пещерах, прячась от невообразимо буйных бурь в бесконечных песках Суны. Мне нравится быть шиноби. Благородным шиноби, что помогает людям и выполняет миссии на благие цели. Когда перебралась в Коноху, думала, что кровь и смерть останутся позади меня, не пойдут следом по пятам. От этих мыслей мороз пробегает по спине, щекоча хрупкие нервы. Но от крови мне никогда не уйти, это сила моего клана. А вот смерть, она всё также приходит в мою жизнь. Но это закономерное течение жизни, бесконечный путь человека, связанный с радостью и утратой. Рождение и смерть существуют только вместе друг с другом.       С обострившейся ситуацией, насладиться размеренным течением жизни стало слишком сложно. Я умиротворённо лежу ещё пару минут на мягкой постели даже не думая о том, чтобы хоть привстать. За пределами стен моей небольшой квартирки, раздаётся оглушающий взрыв, заставляя меня подорваться с постели и в суматохе выглянуть в окно. «Что происходит?». Смотрю из стороны в сторону и вижу шиноби, бегущих по крышам, и мирных жителей, бежгущих в убежище. «Они уже напали на Коноху?» быстро надеваю на себя свою одежду и выпрыгиваю из окна, не забывая захватить свою окатану. Приземляюсь на дорогу, уперевшись ладонью об землю. Прокусываю себе губу и слизываю выступившую кровь языком. Чимиган активирован. Быстро бросив взгляд в разные стороны, замечаю беременную женщину, над которой нависло странное чудовище. Не теряя ни секунды, достаю окатану, отрываюсь от земли и разрубаю этого монстра пополам с помощью своего клинка с проведённым по нему разрядом. Груды кусков валяются перед нами. Помогаю подняться этой женщине и вместе с ней направляюсь к госпиталю. Там отдаю её под чуткий присмотр Сакуры.       — Шикамару! — запрыгиваю на один из выступов резиденции и оказываюсь возле двух представителей клана Нара. — Здравствуйте, Шикаку-сан, — кланяюсь головой и выпрямляюсь. — Они напали, да? — перевожу взгляд с одно мужчины на другого.       — Да, Акацуки здесь, чтобы захватить Наруто. Сам глава организации напал, — мужчина серьезно смотрит вперёд. — А тебе стоит отправиться к Цунаде-саме и помогать ей.       — Что? Нет, я буду участвовать в сражении, — сжав кулаки, смотрю на темноволосых мужчин.       — Не упрямься, Касуми! — старший Нара скрещивает руки на груди и не терпящим возражение взглядом смотрит на меня. — Ты не можешь участвовать в этом бою, мы не допустим потери такого шиноби, как ты, и не можем оставить Песок без Казекаге, если с тобой что-то случится. Поэтому помоги Хокаге поддерживать наших шиноби.       — Есть! — и ухожу. Тут не поспоришь, аргументы слишком весомые, чтобы я могла им противостоять, поэтому отправляюсь к одному из санинов Конохи.       Великая женщина сидит в позе лотоса, напряжённо сосредоточившись на своей миссии — спасение шиноби Листа. Светлые волосы взлетели вверх под порывом силы Цунады. По бледному лицу стекают капли пота, брови сосредоточенно сведены на переносице, заставляя морщинку на глабелле заметно выступить. Вокруг Хокаге восседают четверо АНБУ, служивших самой Пятой. Они настороженно переводят взгляд на приземлившуюся меня.       — Цунада-сама! — выпрямляясь в полный рост и прямо смотрю на женщину. — Шикаку-сан отправил меня к вам, — она кивает, но продолжает следить за своей техникой. Позже к нам прибывает Чоуджи и докладывает о состоявшейся битве Какаши и своего отца против Пейна. После он отправляется дальше, чтобы доставить Чоузо-сана в госпиталь, где сейчас во все оружия хлопочет наша пчёлка, что и ужалить может, да посильнее — Сакура.       Коноха разрушена. Я просто не могу поверить в это. Обессилено падаю на колени, смотря на груды завалов, что раньше были жилыми домами. Стою с опущенными вдоль тела бледными руками, из мелких царапин на бледной коже, стекают тонкие струйки крови, руки оголены в отсутствие порванных рукавов хаори. Сильнейшая женщина Конохи без сознания лежит передо мной. Её потрепанный и болезненный вид заставляет сжиматься моё сердце, боль пронзает его сильнее любого оружия. Слезы отчаяния текут из моих глаз по впалым от усталости щекам. Не могу в это поверить. Эта женщина не может просто так лежать, еле дыша. Она пожертвовала всей своей силой, ради жителей Листа.       — Цунада-сама, только не оставляйте нас, — опуская свою голову на её пышную грудь, скрытую белой хлопковой простынёй, что медики накрыли её тело. Ни на шаг не отхожу от нее. Это волевая женщина стала мне родной, я никогда не ощущала женской заботы. Мне всё моё детство не хватало материнской любви и ласки. В трудные минуты жизни в этом селение Цунада-сама приходила ко мне и в своей манере поддерживала меня. Я чувствовала её заботу, она стала для меня опорой в отсутствие моего клана. Я благодарна Пятой за то, что на этом этапе моего жизненного пути она заменила мне мать, которую мне так не хватало всё время. — Я не могу вас потерять, вы для меня слишком много значите, Цунада-сама, — сжимаю её такую бледную ладонь в своих двух и прижимаю к своей щеке, ласково прильнув к ней. — Вы точно поправитесь. Я верю в это. — Мне хватает сейчас чакры только на то, чтобы поддерживать её в более-менее стабильном состоянии.       Ночью разрушенная Коноха стала очень тихой по сравнению с суматохой, что творилась сегодня днем. Гул и гам стих под покровом ночи. Ослепительно яркая луна освещала территорию селения, напевая колыбельную обитателям выставленных в экстренном порядке палаты, благословляя шиноби их на сон, что поможет восстановить их здоровье. Медики под руководством Шизуне и Сакуры и днем, и ночью борются за жизни людей. В одну из палат бесшумно открылся проход и в темное помещение проскользнул женский силуэт.       — Касуми, сколько ты ещё планируешь тут быть? — на моё плечо опускается легкая женская рука. Поднимаю тяжелую от усталости голову и выравниваюсь, так как до этого сидела облокотившись на футон, на котором лежит Пятая Хокаге, находящаяся до сих пор без сознания.       — А, Шизуне-сан, — вяло перевожу на неё взгляд. — Я не могу оставить Цунаду-саму. Буду здесь столько сколько потребуется, — темноволосая молодая женщина устало качает головой.       — Ладно, — она сжимает кулаки. — Если не хочешь идти домой и отдохнуть, тогда отправляйся на задание от имени Пятой, — я свожу светлые брови и перевожу взгляд серых глаз с Цунады на Шизуне. — Я не доверю Данзо, как и Цунада-сама, поэтому твоё задание будет отправиться и проследить за ним на собрание Пяти Каге.       — Шутите? — я вскакиваю с громким звуком. Испуганно поворачиваюсь к футону, боясь разбудить светловолосую женщину и услышать её ворчливо-недовольный голос, но потом прикрываю глаза, понимая, что она без сознания и не услышит нас.       — Нет, — она качает головой и складывает руки в замок перед собой. — Мы не знаем, что он задумал, поэтому ты должна следить за ним. На собрание допускается вместе с Каге только двое приближенных, и он выбрал своих подопечных. Поэтому ты должна быть как можно осторожнее, если он тебя обнаружит до начала собрания будет очень плохо. Попытайся не попасться к нему на глаза. А на самом собрание сможешь раскрыть себя, если этого потребует ситуация. Думаю, Мизукаге-сама и Казекаге-сама не позволят ему там тебе навредить, — она подходит ко мне очень близко и прижимает к своему телу, сковав крепкими объятиями. — Будь аккуратна, Касуми.       «Боже, ну и почему тут так холодно?» — обхватив себя обеими руками, плотнее укутываю себя в дорожный плащ. Натягиваю капюшон посильнее на свою голову, прячась от суровой снежной метели. Нелегкий путь мне предстоит, чтобы добраться до места проведения собрания пяти глав деревень. Давно я не была в Стране Железа, но тут всё так же холодно и снежно. Когда мне было пять лет, мы с дедушкой отправились в эту часть света, чтобы обучить меня владению меча у самураев, которые прекрасно обучены этим навыкам. Дедушка был в хороших отношениях с генералом этой снежной страны, благодаря этому меня обучали первоклассные самураи. После нескольких месяцев нахождения здесь, мой стиль владения окатаной стал похож на танец, непредсказуемый и элегантный. Я благодарна местным самураям за их знания и умения. Ведь я до сих пор применяю их в боях, они стали моими основами.       — Касуми, здравствуй, — я снимаю капюшон и кланяюсь главному самураю страны Железа.       — Здравствуйте, Мифуме-сама, рада, что вы в прекрасном здравии, — снова кланяюсь мужчине с перебинтованной головой и длинными темно-серыми волосами, облаченный в одежду самураев.       — Пойдем, — он разворачивается и с прямой спиной шагает по зданию, где будет проходить собрание. — Скоро должны прибыть Каге, будешь находиться за нашим полотном в плаще, не высовывайся без надобности. Нам не нужны проблемы, хорошо, Касуми? — я киваю и двигаюсь следом за этим великим самураем.       — Объявляю собрание Пяти Каге открытым!