Соединены красной нитью

      — Я начну первым. Слушайте, — спокойный голос раздается за полотном, скрывающий меня от собравшихся. «Гаара», мысленно проговариваю имя этого молодого Казекаге и сжимаю рукава плаща в кулаках.       — Да уж, состав Пяти Каге безусловно изменился. Ты особенный, раз стал Казекаге в столь юном возрасте, — старческий противный голос гремит хрипотцой по помещению, перебивая главу Суны. — Твой отец должен был тебя хорошо обучить, но видимо забыл рассказать про хорошие манеры, — закатываю глаза.       — Думаю, поэтому я здесь и присутствую в качестве Казекаге, — нисколько не поменявшись в эмоции высказывает своё мнение Гаара. От каменных стен отдается неприятный, натянутый смех Цучикаге.       — Нахальный сопляк! — вскрикивает Ооноки.       — Цучикаге, пожалуйста, прекратите перебивать, — Мизукаге-сама, как я рада слышать ваш голос. Уголки губ приподнимаются. Почему мне приходится прятаться за этим куском ткани? Я бы хотела увидеть своих знакомых, а не подслушивать скрытно их беседу. — Казекаге-сама, как там поживает Касуми-чан? — проворковала женщина лисьим голосом, склонившись ближе к аловолосому подростку и украдкой бросив взгляд на бордовую метку на его запястье. Что я там говорила? Рада слышать? Беру свои слова назад. На что эта несносная женщина всё время намекает? Качаю головой.       — Не думаю, что сейчас время и место говорить об этом, Мизукаге-сама, — тактично уклоняется от ответа Гаара. Кокетливый смех Мэй раздается рядом с Гаарой.       — Думаю, вы правы. Ну что ж, тогда продолжайте свою мысль, Казекаге-сама.       Они стали вести беседу о джинчурики и атмосфера стала накаляться до предела, это чувствовалось всеми фибрами кожи. Раздается громкий удар о деревянную поверхность. Я дергаюсь в сторону, чтобы выглянуть, но быстро отдергиваю себя от этой затеи. Мне не стоит совать туда свой нос, по крайней мере пока. Данзо пока себя никак не выдаёт, сидит тихо.       Раздаются звуки шелеста полотен, что скрывали за собой приближённых людей Каге. Шелест одежд под натиском скорости и раскрывшиеся оружия помощников долетают до моего слуха. Гробовая тишина и тяжелый, натянутый воздух колышется в помещение.       — Мы здесь для того, чтобы поговорить. Будьте добры воздержитесь от проявления грубости, — спокойный голос Мифуме отрезвляет разгоряченные головы шиноби разных деревень. Каждый Каге отзывает своих людей.       — Коноха! Ива! Суна! Кири! — громогласный голос Райкаге оглушающе отзывается в помещение. Мурашки пробегают по всему телу. — Акацуки состоят из нукенинов ваших деревень, — мои кулаки сжимаются, что правда, то правда. Но мы не виноваты, что они родились на наших землях и решили примкнуть к этой организации. У каждого нукенина своя голова на плечах. Да, Хошигаке? — И это ещё не всё, — продолжает свою суровую речь мускулистый мужчина. — Я знаю, что среди вас и бывших Каге, есть те, кто использовал Акацуки в своих собственных целях.       — Использовали Акацуки? — неужели это эмоции у Гаары? Он явно шокирован этим заявлением.       — Я никому из вас не доверяю, но я созвал вас, чтобы выяснить ваши истинные цели! — он ещё высказывается относительно каждой деревни. — Но самые подозрительные это вы — Киригакуре, — я выпрямляюсь словно по струнке, внимательно слушая его речь. — Вы не поддерживаете дипломатических отношений с другими странами, — это не правда. Мизукаге-сама пытается делать всё, чтобы очистить имя Тумана. — И ходят слухи, что Акацуки зародились на ваших землях, — чистой воды ложь! Мэй-сама, сделайте же что-нибудь! Не позволяйте ему так бессовестно отзываться о нашем селении. Мысленно молю эту женщину.       — По правде говоря, — её голос был спокоен и непоколебим, — есть подозрения, что моим предшественником кто-то манипулировал. Это могли быть Акацуки, но я не хочу зацикливаться на этом. Моя задача вернуть свою страну на верный путь и очистить наше имя. Для налаживания дипломатических отношений, мы отправили одного из наших лучших шиноби в Коноху и теперь он служит Листу. Также недавно эта куноичи спасла жизнь Казекаге, — она склоняет голову сначала в сторону представителя Конохи, а потом Суны. — Так что, Райкаге, — она приподнимает из-под челки свои глаза, уверенно смотря на разгоряченного мужчину, — у нас нет мыслей, чтобы кому-нибудь вредить. Мы делаем всё возможное, чтобы исправить наше положение и прошлые ошибки.       — Вы все…!       — Следи за языком, Райкаге! — предупреждающе перебивает его Цучикаге.       — Пока ничего не переросло в ещё больший конфликт, — наконец-то! Посмотрим, что же ты скажешь Данзо. — Есть подозрения, что истинный предводитель Акацуки — Учиха Мадара.       Дальше Каге всё продолжали выяснять на повышенных тонах, кто должен возглавить союз пяти Наций.       — При-и-иве-е-ет! — высокий, незнакомый голос раздается с другой стороны. А это кто ещё? Все встрепенулись. Не выдержав напряжения, я выскакиваю из своего укрытия и встаю на стол перед генералом Страны Железа оголив свою окатану. Мифуне предупреждал меня, чтобы я не высовывалась, но не могу стоять в стороне, когда, возможно, всем нам угрожает опасность в виде Акацуки. Ловлю на себе удивленные взгляды Гаары, Темари и Канкуро, а также Теруми Мэй и её помощников.       — Учиха Саске где-то здесь! — восклицает это непонятное нечто. — Вопрос только где? Давайте все поищем Саске! Давайте же! — этот сумасшедший голос разносится по помещению, а взгляд хуже, чем у свихнувшегося человека. Глаза безумца, что видит перед собой только собственную цель и сделает всё, чтобы воплотить её в жизнь. Он насмехается над всеми нами, считает нас всех идиотами, которых сможет обхитрить.       Райкаге ломает стену и отправляется ловить Учиха.       — Не думал, что ты покажешься, Касуми Чимамири, — холодный голос Данзо направлен на меня. Я спускаюсь со стола и встаю по правую сторону от самурая. — Даже будучи без сознания Цунада хочет испортить мои планы, — хмыкает ходячая мумия. — Мифуне, как ты допустил, чтобы на собрание присутствовали лишние уши? — он переводит свой взор на генерала. Тот ничего не отвечает, лишь многозначительно молчит. А он и не мог по-другому поступить. Он в долгу перед моим дедом за спасённую когда-то жизнь самурая. Так он отдал свой долг моему дедушке. — Ладно. С тобой мы разберёмся позже, Касуми, — приподнимаю бровь кверху, чтобы не показать страха, но по коже предательски пробежались мурашки от его голоса. Гаара бросает на меня быстрый взгляд и сжимает кулаки. — Мне не важно доверяете вы мне или нет, мне нужны результаты. А для этого нужно объединиться.       — Понимание и вера… — начинает Казекаге. Я внимательно слежу за молодым человеком. — Если вы отрицаете эти понятия, то остаётся только страх. Я не могу принять отсутствие морали и вашу склонность быстро сдаваться перед страхом.       — Тебе легко говорить. Ты ничего не смыслишь в управление деревней, мальчишка, — неужели он думает, что раз Гаара стал Казекаге в столь раннем возрасте, то ничего не понимает в политике. Мне кажется, он больше всех тут мыслит в правильном русле, оставив лишние эмоции позади, чтобы не мешали трезво оценивать складывающуюся ситуацию. — Если у тебя есть вопросы, ты можешь нам их задать. Мы дадим тебе совет, да, Данзо? — и смеется издевательски. Я закатываю глаза. Что за упёртый старик?       — У меня есть к вам один вопрос. Как давно вы перестали видеть то, что дальше вашего носа? — спокойной произносит Гаара, направляя свои лазурно чистые глаза на этого старика. Мизукаге-сама ухмыляется и переводит на меня взгляд.       — Теперь я поняла, почему ты выбрала его, Касуми, — она протяжно произносит моё имя, подмигивает и расплывается в хитрой ухмылке. А я в шоке от её слов отступаю на шаг назад, округлив глаза. Боже, вот позор-то. Надеюсь, никто не уловил её подтекст. Пусть думают, что это связано с воскрешением. Мои щёки покрылись предательским румянцем. И я ловлю удивленный взгляд Темари, но я отрицательно качаю головой. Девушка пожимает плечами и спрашивает у Гаары, что же они должны сейчас делать. Они решают отправиться на встречу с Саске. Я смотрю в след уходящим шиноби Песка, а после перевожу взгляд на Мизукаге.       — Иди давай за ним, — она кивает головой в сторону выхода и улыбается. Я благодарно киваю в ответ и уже делаю шаг в сторону.       — Не так быстро, Касуми Чимамири, — я вздрагиваю от старческого хриплого голоса. — На чьей ты будешь стороне, когда придёт время? На стороне Листа, Тумана, а может и вовсе Песка? — он склоняет голову и хищно сужает открытый глаз. И этот его взгляд тёмных очей не сулит мне ничего хорошего. Я поворачиваю голову к нему.       — Я буду на стороне тех, в кого верю и кому доверяю.       — Я тебя услышал.       Я оказалась возле Гаары в тот момент, когда они спокойно шагали по темному коридору, не спеша к месту, куда направился Райкаге. Но это только с виду казалось, что всё в порядке. На самом деле их тела были напряжены, это было заметного по сжатым кулакам Канкуро, который держал их в карманах своих чёрных брюк. Как сведены на переносице светлые аккуратные брови Темари. И как пронзительно холодными стали аквамариновые глаза Гаары.       — Касуми, — я вздрогнула от холода в его голосе, после того как с ним поравнялась и стала шагать рядом. Его хриплый баритон отозвался эхом об каменный стены помещения.       — Знаю, что сейчас ты скажешь, что я не должна быть здесь, мне следует быть в безопасном месте, — я остановилась и встала перед ним, заглянув в его глубокие светлые глаза. — Но я не могу сидеть сложа руки, я всё-таки куноичи и могу за себя постоять. Я не подвергну нас опасности, — он покачал головой в разные стороны.       — Поэтому я несколько раз чувствовал, когда ты была ранена? — он медленно моргнул и впился своим пронзительный, смотрящим в душу взглядом.       — Но я же всё ещё жива и сейчас стою перед тобой. Если было бы совсем все плохо, я переместилась бы к тебе.       — Я просто переживаю за тебя. Ведь в критический момент меня может не оказаться рядом, — он взял меня за ладонь. Его голос слегка дрогнул.       — Раньше, я не убегала с поля боя. Сражалась до последнего и всегда выходила победителем, хоть и еле живой, — я сжала его, находящиеся на моей ладони, длинные холодные пальцы. — Но сейчас я стараюсь избегать смертельных битв, потому что знаю, что не только моя жизнь мне принадлежит.       — Просто будь аккуратна, — он устало выдохнул, понимая, что меня не переубедить, и отпустил мою руку. А после обошёл меня и пошёл прямо. Канкуро отправился следом за братом, а Темари подошла ближе ко мне.       — Он переживает за тебя, — она положила руку мне на плечо, а я оторвала взгляд от пустого темного коридора вдали.       — Я знаю, — тихо выдохнула эту фразу. Я тоже. — Пойдём, — она кивнула, и мы пошли догонять братьев Собаку Но.       Оказавшись в пространстве, где ощущалась агрессивная, жгучая и ярая атмосфера разразившейся там битвы, я встала в ступор. Перед моими глазами предстала картина, как Гаара своим песком остановил мощнейший удар Райкаге, который ничего не сулил бы хорошего лежащему под ним темноволосому юноше. Саске Учиха. Его холодные, опустошенные жизнью, но наполненные тьмой и местью глаза, яростно взирали в нашу сторону. Это аура темного помутнения знакома мне так сильно, что от страха снова погрузившись в этот омут беспроглядной черноты, я отступила на шаг назад. Опустила взгляд на свои руки и поняла, что они трясутся мелкой дрожью, воспоминания мелькали перед глазами, а до слуха долетали фразы Гаары про его тьму. Я округлила глаза и цеплялась ими за яркий затылок юноши, с кем теперь связана моя жизнь. Я столько про него не знаю. Теперь я понимала про что говорил Наруто, когда рассказывал о том, что Гаара боролся с тьмой долгое время и только недавно стал выкарабкиваться из неё. Я понимаю тебя, Гаара. Ты жил жаждой крови. Я не желала кровь на своих руках, но совершала убийства с открытыми глазами, смотря в умирающие лица убитых мной людей. Я знаю, что ты чувствовал после осознания того, что совершил.       Война. Неужели и правда наступило время войны? Почему, чтобы достичь мир, нужно сражаться и убивать друг друга, доказывая что-то своему оппоненту. Но у каждого своя правда и каждый борется за неё своими способами, так как умеет и как ему выгодно. Я бреду по снежным сугробам. Снег так и норовил зарыться в мои сандалии шиноби. Мои пальцы, выступающие из обуви, покраснели и замёрзли от холодного снежного покрова. Мне нужно доставить сообщение для Какаши Хатаке. Грядут страшные времена. Страшнее и ужаснее, чем было раньше. Будет ещё больше смертей. Я чувствую это и кровь стынет в моих жилах от осознания этого.       — Касуми! — возле меня приземляется семья Собаку Но. — Нужно поторопиться к команде Какаши-сана и рассказать им всё.       — Да, я знаю. Как раз направляюсь к ним, — я серьезно свожу светлые брови на переносице.       — Мы идем с тобой, — Гаара смотрит на меня. Я киваю и мы все срываемся с места и отправляемся к ближайшей деревне. — Будет война, — я бросаю взгляд в сторону на Гаару. — Наши жизни будут под угрозой, и ты знаешь, что это значит?       — Я не буду стоять в стороне, Гаара. И ты скорее всего тоже не будешь. Ведь ты Казекаге и будешь защищать своих людей. Но… — я сбиваюсь на фразе, запнувшись и чуть не клюнув носом, но Гаара успевает ухватить меня за локоть, сжав плотно тканью моего плаща. — Спасибо, — мы продолжаем путь дальше. — Я сделаю всё возможное, чтобы мы выжили. Не допущу наших смертей, Гаара. — шепотом заканчиваю я, но уверена, он это услышал.       — Знаю.