В надежде на тепло

      Винтовка требует точных, ювелирных движений и уверенных рук, но руки дрожат, и так же мелко дрожит грудная клетка, не в силах набрать воздуха.       Всё бесполезно, и винтовка отправляется обратно в кейс: сейчас её трогать — всё равно, что ломать. Светлые длинные пальцы с потрескавшейся от холода кожей каждые несколько секунд хватаются за телефон в надежде на входящие сообщения, но откладывают его на место.       Побродив по комнате пару минут, Кентен сам начинает писать. Пишет много и неразборчиво — град сообщений без смысла, но с нескрываемой потребностью в любви, льются Мартену и остаются непрочитанными.       Кентен: «Мне очень плохо»       Кентен: «Я не хотел ругаться»       Кентен: «Это всё из-за банального недопонимания, не злись»       Кентен: «Напиши что-нибудь»       Кентен: «Пожалуйста»       Переведя дыхание и немного остыв, Кентен откидывается назад и падает на кровать. Он закрывает глаза и ненадолго проваливается в черноту, как в вакуум — темно и пусто, и даже как будто ничего не тревожит. Может, Кентен бы даже уснул, не раздеваясь, с включенным светом, но вибрация телефона мигом вырывает его из объятий странного покоя.       Мартен: «Потом поговорим»       Кентен: «В любом настроении и в любой ситуации…люблю тебя»       Сообщение прочитано, и со сдавленным чувством надежды Кентен смотрит в экран. Отношения между двумя людьми — вообще вещь непростая, а когда у них не совпадает точка зрения на принципиально важные вопросы — так просто подобие минного поля. Кентену, по ощущению, обе ноги оторвало минут пятнадцать назад. Когда прибудет врач?       Мартен печатает сообщение       Кентен уже видит белую повязку с красным медицинским крестом. Ещё пара движений, и всё будет хорошо.       Мартен: «Не могу читать»       Кентен остолбенело смотрит в экран. Проходит секунда, пять, больше.       Мартен был в сети минуту назад       Врач, то ли посчитав Кентена мертвым, то ли из садистских склонностей, прошёл мимо. Оставшись наедине с болью, мужчина снова закрывает глаза, но блаженная темнота куда-то делась, теперь перед глазами лишь вспышки, расползающиеся красно-зелеными кругами, и бой барабанов, разрывающий голову.