Parthners in crime

Серые глаза смотрели прямо в желто-фиолетовые, черные и белые волосы трепал прибрежный ветер, а двое парней стояли напротив друг друга и молчали, стараясь подобрать слова для дальнейшего разговора. — Повтори еще раз, — недоверчиво переспросил Рюноскэ, прищурено глядя на Ацуши. — Я не доверяю этому Накахаре. Какой-то он подозрительный. А отец его, между прочим, частенько ошивается с Озаки-сан, в чьем отряде и находится предатель. Так может… — Не может, — отрезал Акутагава сурово, — отец знает Артюра Рэмбо с юношества и доверяет ему. Мори-сан тоже, так что твои подозрения глупы, — Но Рю! — отчаянно воскликнул Накаджима, подаваясь чуть вперед. Рюноскэ, напротив, чуть отодвинулся, стараясь унять сердцебиение, — все же сходится! В Йокогаме появляется Чуя с отцом, и почти в то же время — эта группировка. Дазая и Чую отправляют на первое задание, и оно оказывается подставой. Дазай зовет нас всех к себе помочь, а вот Накахара всеми силами отговаривает нас это делать! — Ацуши, — прохрипел Акутагава, от чего младший аж застыл. Рюноскэ очень, очень, очень редко обращался к нему по имени, — я не спорю, что в твоих словах есть смысл. Но ты сам сегодня видел, что Дазай сильно привязался к Накахаре и очень серьезно относится к нему и его мнению. Он не воспримет сейчас информацию, может вспылить или даже счесть предателями нас с тобой. Так что давай лучше просто понаблюдаем за ними пока. — Ладно, — согласился Ацуши, удовлетворенный таким исходом этого разговора. Он уже собрался позвать Акутагаву уйти с побережья, куда позвал его на «важный разговор», когда Рюноскэ вдруг тихо и неуверенно (?!) спрашивает: — Это все, о чем ты хотел поговорить? — Ну да, — задумчиво отвечает Ацуши, гадая, что же такого он еще должен был сказать. От страшной догадки прошибает холодным потом — неужели он догадался?.. Сказать, что Ацуши дорожил Рюноскэ, значило не сказать ничего. Маленький тигр-оборотень рос совсем один, потому что отец оберегал его сверх меры и боялся, как бы хрупкий мальчик с безумно сильной способность не навредил окружающим, а главное — самому себе. У Ацуши совсем не было друзей, и когда отец сообщил, что они идут знакомиться с его друзьями и их детьми, радости Ацуши не было предела. Но когда они пришли на место встречи и Накаджима был представлен папиным коллегам, Ацуши в детской комнате обнаружил лишь одного странного мальчика с мертвым взглядом, тихую девочку в маске и еще одного мрачного мальчика, от которого так и исходила мрачная аура. В тот день ему удалось разговорить только девочку по имени Гин, к тому же оказавшуюся его ровесницей, а мальчики лишь тихо переговаривались друг с другом, изредка перекидываясь репликами с девочкой, но не обращая внимания на самого Ацуши. Уходя, Накаджима тихо спросил Гин, почему они оба так себя ведут, на что получил только грустный взгляд и тихий ответ: — Поверь, Ацу, они не со зла. Просто уже столько пережили, что не горят желанием хоть кому-то доверять… В дальнейшем их четверых стали часто оставлять с неким одой — старшим двоюродным братом того мальчика в бинтах, которого звали Дазай, и дело пошло на лад, потому что ода сумел разговорить и подружить их всех. Ацуши пошел в среднюю школу, в один класс с Гин, и уже тогда мог точно назвать ее своей лучшей подругой. Дазай тоже стал хорошим его другом — с каждой встречей в его глазах появлялось чуть больше жизни, а в глазах его опекуна, мори-сана, чуть больше гордости. Но вот Акутагава… в нем было что-то другое. Он проводил время вместе со всеми, иногда помогал Ацуши с домашним заданием, даже играл с ними в приставку, если Гин сильно его уговаривала. Но Ацуши не мог характеризовать чувства к нему, как дружбу, как то же самое, что испытывал к Гин или Дазаю. И со временем охарактеризовал как… любовь? На принятие себя ушло много времени. На «взять себя в руки, чтобы рассказать отцу» ушло много времени в квадрате, а на то, чтобы признаться, кажется, понадобилась бы целая вечность, ведь Рюноскэ Ацуши не просто дорожил, он его любил, и терять его точно не хотел. И вот сейчас, кажется, потеряет, потому что Аку догадался, и теперь… Любые мысли из головы успешно вышибаются поцелуем. Акутагава выше на пару сантиметров, поэтому он чуть нагибается, а Ацуши только изумленно смотрит, а потом закрывает глаза, краснея до кончиков ушей. Губы у Рюноскэ ни разу не мягкие, к тому же холодные, но сейчас, когда его целуют, Ацуши уверен, что ничьи другие не принесут ему такого чувства переполняющего его счастья. Волны бьются о берег, солнце близится к закату, Йокогама — к подпольной войне, но двоих подростков, целующихся на побережье, это вовсе не волнует.