Parthners in crime

В стенку полетел графин и с дребезгом разбился об нее, рассыпавшись, но сотню осколков, которые упали к другим, бывшим некогда тарелками, кружками, бокалами и другой легко бьющейся кухонной утварью. Чуя выдохнул, оглядев то, во что превратилась кухня. Он точно знал, что Артюр не будет его отчитывать, но вот то, что Рэмбо расстроиться, было очевидно. Ну ничего, Чуя сходит и сам купит замену всему, что разбил. В конце концов, он специально не брал ничего особенно дорогого и редкого. Накахара устало упал на колени, не обращая внимания на впившиеся в ноги острые осколки, и схватился за голову. Ему уже очень давно не было настолько плохо, но нервотрепка последних дней совсем выбила его из колеи и вымотала, и сегодня, когда один из самых важных людей так сильно его задел, выдержка дала сбой. Воспоминания прокручивались без остановки уже почти час, надавливая изнутри на черепную коробку и заставляя мечтать о том, чтобы голова лопнула уже наконец, чтобы избавится от этих страданий. В спину впивается какая-то железка, руки плотно привязаны к краям железной кровати, на которой он лежит, ноги зафиксированы жесткими ремнями, ведь именно ими он обычно бьет. Чуя все пытается активировать способность, но знакомого покалывания на кончиках пальцев нет – он будто просто потерял свою способность. Но он снова и снова пытается хотя бы шевелить руками, чтобы ослабить путы. - Может, ты думаешь, что можешь сам со всем справиться? Сам выбраться? Ничего у тебя не выйдет, малец, прекрати сопротивляться, - раздается холодный голос откуда-то справа. Чуя не успевает поднять голову в его сторону, когда запястье протыкает острая игла, и что-то вводят под кожу. Это безумно больно, и он хочет кричать, но не может издать ни звука – только хрип, потому что голос уже сорван. Чуя отключается от боли под дьявольский смех. Накахара с новой силой сжимает волосы и начинает специально переступать коленями по осколкам, чтобы чувствовать, что он все еще в реальности, и чтобы не вызвать Его. Того, кого «подселили» в его тело шесть лет назад… - Малолетний эгоист, пытался спрятаться и защитить свою шкуру, когда его мать вязали и увозили, - слышит Чуя из-за стенки и приоткрытой двери. Он не знает, сколько уже находится в этой лаборатории. Единственное, что ему известно – то, что они уже сделали с ним то, что хотели. Теперь его держат здесь, ища покупателей повыгоднее. А сейчас за стенкой те ублюдки, которые напали на его семью. А он не может даже пошевелиться – его стабильно накачивают парализующим, ведь в нынешнем состоянии он слишком опасен. Хочется вскочить, разнести тут все к чертям, а тех тварей долго и с удовольствием пытать за то, что сделали с его семьей. Отец умер на его глазах, попросив бежать и спасать свою жизнь, и Чуя, привыкший безоговорочно его слушать, исполнил приказ, но все равно попался. Он не видел, как захватили маму, не знал, осталась ли она вообще жива. И оттого еще больнее было слышать те слова – ведь они были правдой. Из глаз льются бессильные слезы, и Чуя обещает себе, что больше никогда не заплачет, пока не отомстит. Чуя тихо заскулил побитой собакой, вызывая сам в себе отвращение, но не в силах остановиться. Всего пара фраз, брошенных рассерженным напарником, а он уже не в состоянии контролировать свои эмоции. Он совсем не помнил, как добрался до дома, который они с наставником снимали в Йокогаме. Но, как только захлопнул за собой дверь, точно уверенный, что его никто не видит, в ту же секунду швырнул способностью первое, что попалось под руку. А потом еще, еще и еще, пока не пришел к тому состоянию, в котором находился сейчас – исцарапанный, сломленный и надеющийся только на то, что скоро его отпустит. Неопытный Осаму, на самом-то деле, не сделал ничего непоправимого – да, Чуя разозлился на самоуправство, но точно не собирался хлопать дверьми и бросать напарника. Но когда он услышал те неосторожные слова, он даже ударил Осаму, чтобы почувствовать вновь контроль над своим телом, которое как будто перестало его слушать на какие-то доли секунды. Когда почти услышал, как в его голове щелкнул переключатель, он понял – либо он сейчас уйдет, либо сорвется, а потом все расскажет Дазаю. Чуя как наяву видел полные ужаса и отвращения взгляд Дазая, направленный на него. Почти наяву слышал голос Осаму, повторяющий «Какой же ты монстр…. Неблагодарный щенок, не сумевший спасти мать… к тому же слабак, позволивший сделать с собой все те ужасные вещи… и кто ты теперь? Чудовище!...». И какой тогда смысл будет во всем том, что было между ними? Какой смысл будет в их сотрудничестве и тренировках? Как вообще можно полагаться на такого человека, как Чуя, бросившего собственную мать и не способного даже сбежать из лаборатории? Какой смысл тогда в чуиных чувствах, если такого человека уж точно нельзя полюбить? *** Артюр зашел в квартиру в не лучшем расположении духа – ситуация с той группировкой все накалялась. Предатель в штабе Озаки все еще не был найден – либо слишком хорошо скрывался, либо те, кто его искали, работали плохо. Сам Артюр возглавлял временно собранный отряд разведки, ведь с его способностью к защите он необходим именно сейчас, чтобы люди мафии не попали в ловушку и не были подставлены под удар. Пока ничем важным они не занимаются - любые наводки потеряны, поэтому отряд просто ходит по проверенным районам и точкам города, в которых можно было бы собрать информацию. Все, что они успели собрать – это уже известные им факты и имена уже убитых, которые упорно пробивают люди под контролем Шибусавы при поддержке Достоевского, как человека, знающего огромное количество людей «их круга» по всему свету. В общем и целом, ситуация была крайне напряженной, и Артюр прекрасно понимал, почему Чуе и Осаму не стоит в это ввязываться. Организация, сумевшая внедрить в ряды портовой мафии шпиона, способная ее обманут, заманить в ловушку, да еще и получить в итоге информацию в главный штаб была вполне способна серьезно навредить мальчикам, тем более если учесть, что один из них только-только начал практиковаться. Голова Рэмбо была тяжела от этих мыслей, но стала еще тяжелее, когда он, придя домой, увидел, в каком состоянии были кухня и Чуя. Сначала, лишь зайдя в квартиру, он заметил перевернутую и сломанную стойку для обуви у противоположной стены коридора. Потом – пробитую явно с помощью гравитации дыру в стенке, а потом наконец посмотрел на кухню и ужаснулся. Он видел чую в таком состоянии дважды – когда только встретил, и когда тот впервые сознательно убил. Но сейчас, кажется, все было в разы хуже – мальчик сидел на коленях на полу, усыпанном осколками битой посуды, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону. И Артюр догадывался, из-за кого его дорогой ученик пребывал в этом состоянии. Рэмбо аккуратно подошел к Чуе, не снимая ботинок, чтобы не поранится о битое стекло, присел прямо перед ним на корточки и окружил их полем, чтобы чуя не использовал с перепугу способность и не разнес дом и из самих, а потом осторожно накрыл его руки своими. Подросток испуганно дернулся в попытке отразить атаку, но, подняв глаза, увидел наставника и расслабился. В голубых глазах появилась вина, а вместе с ней – непрошенные слезы. Но и Артюр, и чуя точно знали, что пролиты сегодня эти слезы не будут. Как и в любой другой день. - Precepteur(1), - хрипит Чуя, отрывая руки от головы, а потом заваливается вперед, падая прямо рэмбо на грудь, а тот поднимает мальчишку на руки и несет в комнату. Накахара совсем вымотан своей истерикой, и, кажется, уже начинает засыпать. - Precepteur, - повторяет Чуя, когда его опускают на кровать. - Спи, Renardeau. Тебе надо отдохнуть, - тихо шепчет Рэмбо, мягко проводя рукой по рыжим волосам. Рыжая голова падает на подушки, а голубые глаза полностью закрываются, и только губы шепчут: - Зачем я ему такой… Какой смысл меня любить… Мама, папа… Артюр вздыхает и ухолит прибираться на кухне. Он не сможет заменить этому дикому лису родителей, но сделает все, чтобы он смог жить дальше, потому что мать этого мальчонки – самая прекрасная из когда-нибудь знакомых Артюру француженок, его дорогая подруга детства, которая влюбилась по уши в японского мафиози, с которым сам Артюр их и познакомил. Чуя внешне - ее маленькая копия, а вот характер у него совсем папин. И он всеми силами защитит хотя бы их сына, если когда-то не смог спасти их самих. А еще отомстит. Закончив уборку, Артюр взял телефон, набирая номер Мори: - Огай, собери мне еще отряд. Хочу повысить интенсивность сбора информации…