Тебе страшно?

      Се Ляню кажется, будто он сходит с ума.       Сейчас он не чувствует ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Се Лянь сидит в бочке с остывающей водой и немигающим взглядом смотрит перед собой. Безликий стоит у стены и прижимает указательный палец к плачущей и смеющейся маске. — Любой вошедший сюда умрет, — говорит он и Се Лянь уверен, что чудовище под маской смеется над ним.       Се Лянь давит рвущийся из горла крик. Его родители находятся в доме. Он не может позволить Безликому Баю убить их. А тот в своих словах, очевидно, не врет. — Зачем… ты…       Се Лянь не может закончить вопрос, потому что его голос срывается на неясный скулеж. Сейчас он совсем один. Обнаженный. В бочке. Чувствует себя таким уязвимым, как никогда прежде. Се Лянь уже представляет, как вода окрашивается его кровью. Зачем он его мучает? Почему медлит?       Безликий делает шаг. Се Лянь инстинктивно дергается назад, но лишь упирается спиной в деревянную стенку бочки. Вскочить и убежать ещё страшнее, поэтому он остается сидеть внутри.       Се Лянь только согрел воду. Она очень горячая, но ему кажется, что там лед. Сковавший и зафиксировавший его в одном положении. — Тебе страшно? — спрашивает Безликий, делая ещё шаг вперед.       Се Лянь не отвечает. Конечно, ему страшно. При каждом новом шаге Безликого Бая он невольно сползает по стенке вниз, пока его тело почти полностью не скрывается под водой, оставляя на поверхности только голову. Безликий присаживается рядом с бочкой и Се Лянь вновь отодвигается. Они продолжают эти «догонялки» до тех пор, пока Безликий не хватает его за плечо, сжимая крепко, но не настолько, чтобы вызвать боль. Се Лянь и сам не рискует вырываться. — Что тебе нужно? — одними губами произносит Се Лянь, но уже знает ответ. — Убирайся. Не трогай меня.       Он не кричит, прикладывая огромные усилия, чтобы держать себя в руках. Се Лянь едва не теряет сознание, когда чужая холодная рука начинает гладить его по волосам. Так нежно, как может только любящая мать. Се Ляню хочется избавиться от этого ощущения, он отворачивает голову, стряхивает с неё руку Безликого и крепко зажмуривается.       Се Лянь проводит в ожидании долгие несколько секунд, но когда открывает глаза, то рядом уже никого нет. Его дыхание сбивается. Сердце бьется настолько быстро и часто, будто сейчас выпрыгнет из груди. Се Лянь тихо воет, обняв себя за колени, все ещё боясь шуметь.

***

      Следующий приступ страха настигает его, когда он обедает с матерью и видит фигуру в белом прямо за её спиной, так близко, что становится непонятно, почему она ничего не почувствовала. Женщина сидит напротив него и спокойно пережевывает переваренный рис, перемешанный со склизкими овощами и маленькими кусочками подгоревшего мяса.       Се Лянь смотрит на него в упор и не может найти в себе силы сказать матери обернуться, опасаясь, что Безликий в эту же секунду убьет государыню. Се Лянь с трудом проглатывает рис, борясь с порывом раскашляться. Его мутит, к горлу подступает тошнота.       Он приходит в себя, когда его несколько раз окликает государыня. В комнате они вдвоем.

***

      Несколько дней проходят в нагнетающем ожидании. Се Лянь в это время не видит Безликого, закрывшись в своей комнате и спрятавшись под одеялом. Он чувствует, что за ним следят, но мужчины в белом нет и это пугает ещё сильнее. Се Лянь знает, что он придет, но все равно не может подготовиться к этому. Унять предательскую дрожь во всем теле, возникающую при каждом шорохе, тоже не получается.       Се Лянь на короткое время проваливается в беспокойный сон. Безликий Бай преследует его и наяву, и в ночных кошмарах. Се Лянь правда не знает, где от него можно спрятаться. Или. Что смешно и для него сродни мифу. Убить. Меча у Се Ляня нет. Единственное, что у него есть — это старая метла, которой особо не защитишься в тесном помещении.       Он просыпается, когда чувствует, что ему нечем дышать. Сверху на него что-то давит. Се Лянь всем своим естеством ощущает постороннее присутствие и в ужасе открывает глаза. Над ним нависает Безликий, одной рукой приказывая ему молчать, а второй придавливая к кровати. Холодная ладонь обжигает грудь Се Ляня через ткань. Он не может отдышаться и прийти в себя. — Вашему Высочеству нужно держать себя в руках, — сладко протягивает Безликий и от нежности в его голосе хочется закричать.       Се Лянь чувствует, как чужая рука мягко оглаживает его грудь. Она невероятно холодная, но Се Лянь чувствует подкатывающий к голове жар. Его сердце делает кульбит, когда Бай отодвигает край нижних одежд и касается его кожи. — Не смей, — шепчет Се Лянь, готовый расплакаться. — Духовных сил у тебя нет, — издалека начинает Безликий. — Храмов нет. Верующих тоже. Для чего же тебе сохранять обет непорочности, Ваше Высочество? — Нет! Не с тобой. Только не с тобой, — в голосе Се Ляня слышатся истерические нотки, и он закрывает рот ладонью.       Раздается стук в дверь. Никто не заходит, ожидая согласия Се Ляня. — Ваше Высочество, ты в порядке? С кем ты разговариваешь? — доносится голос Фэн Синя.       Се Лянь переводит взгляд с двери на Безликого. Тот никуда не исчезает. Он действительно убьет Фэн Синя, если он войдет. Се Лянь боится за него, а ещё боится оставаться наедине с чудовищем в белом. — Ваше Высочество, я войду? — спрашивает Фэн Синь, приоткрывая дверь и впуская тонкую полоску света в комнату. — Нет! — выпаливает Се Лянь. — Просто… — он судорожно соображает, что сказать. — Кошмар. Мне приснился кошмар. Не нужно входить. Уходи. — Хорошо, — соглашается Фэн Синь. — Доброй ночи, Ваше Высочество.       Доброй.       Если Се Лянь выживет и сохранит рассудок, ночь воистину можно будет считать доброй.       Звуки шагов отдаляются и замолкают. Вместе с тем исчезает последняя надежда на хороший исход. Се Лянь с Безликим Баем наедине. В темноте. Без оружия и духовных сил. Он едва может видеть чудовище напротив, плотно закрытые окна не пропускают лунный свет, но от Безликого будто исходит сияние, заставляя Се Ляня смотреть только на него. Вглядываться в темноту или закрывать глаза ещё страшнее.       Се Лянь мелко дрожит и это не остается незамеченным. Ладонь Безликого касается затвердевшего от холода соска, и Се Лянь шумно вдыхает воздух сквозь зубы. Вся эта ласка резко контрастирует с тем, сколько боли причинил ему в прошлом. Его тело помнит каждую рану нанесенную. — Не надо, — шепчет Се Лянь почти умоляя.       Ему вспоминаются моменты проведенные в пещере, когда Сяньлэ ещё не пало, и когда его возбуждение под действием яда было настолько сильным, что он ранил себя, лишь бы заглушить болью подкатывающее к паху удовольствие. — Вашему Высочеству нечего бояться, — отвечает Бай, прикладывая пальцы к его губам. — Ты можешь лишь смириться. Никто не придет на помощь. Ты сам никого не позовешь.       Се Ляню хочется возразить, но сказанное Безликим правда. Он отворачивает голову, но это делает только хуже. Безликий Бай поворачивает его обратно, больно давит на скулы, заставляя открыть рот. Он проводит двумя пальцами по его языку, играясь с ним и слегка потягивая. Се Лянь под ним дергается, пытаясь высвободиться или отодвинуть руки, но все его попытки оказываются бесполезными. Чудовище не двигается. Укусить его тоже не получается. Се Лянь ждет, что за это ему легким движением раскрошат челюсть и оставят захлебываться кровью, но этого не происходит.       Се Лянь сгибает ноги в коленях и те упираются Безликому в грудь. Ему кажется, будто он пытается сдвинуть неподъемную каменную статую. Се Лянь с ужасом смотрит на маску, думает, что они сейчас прямое её отражение. Безликий Бай смеется. Се Лянь плачет.       Он не сразу замечает, как по щекам начинают катиться слезы. Лишь когда Безликий отпускает его и проводит рукой по влажной щеке. Второй рукой, смоченной в слюне Се Ляня, он опускается ниже, бесцеремонно развязывая пояс нижних одежд. Впервые ощутив чужое касание на собственном члене, Се Ляня будто пробивает током и он начинает брыкаться, изворачиваясь во все стороны, но не позволяя касаться себя. Безликий на секунду будто бы его отпускает. Се Лянь шарахается назад, плотно с головой укутавшись в одеяло, будто оно может его спасти. — Сдохни, сдохни, твою мать, сдохни, — шепчет Се Лянь, уткнувшись головой в колени и плотно сведя ноги.       Се Лянь молится неизвестно кому, чтобы Безликий сейчас исчез, как он делал это обычно, напугав его до смерти и оставив в растерянности.       Но Безликий Бай никуда не исчезает. Хватает его за ногу, выдергивая из-под одеяла и отбрасывая того в сторону. Зажимает ему рот широкой ладонью. Се Лянь мычит и ерзает. Им овладевает такой ужас, что он уже не в силах лежать покорно ожидая приговора. Он сам делает себе больно, когда пытается вырваться или закричать.       У Се Ляня получается извернуться и пнуть Безликого по маске. В этот момент Се Лянь замирает, ожидая умереть в ту же секунду. — Глупый мальчишка, — тон голоса Бая не меняется.       Он все такой же мягкий, полный фальшивой нежности. — Ты так выразительно дрожишь.       Се Ляня будто парализует. Он не может понять, почему больше не может двигаться. Из-за страха или из-за того, что Безликий применил к нему силу.       Се Лянь беззвучно плачет, когда чужие пальцы начинают поглаживать его член. Он не чувствует ничего. Ни раздражения, ни страха, ни желания. Будто бы он слишком устал, чтобы ощущать что-либо. Будто его сознание поставило невидимый барьер, запрещая на это реагировать.       Се Лянь прикрывает глаза. Ему резко становится все равно, что с ним будет.       Безликому Баю эта покорность не нравится. — Если ты не кончишь — я убью их. — говорит Бай, убирая руку от лица Се Ляня. — Я не могу, — совершенно честно отвечает тот. — Ты должен, — в нежном голосе появляется раздражение. — Убей меня, — просит Се Лянь. — Лучше просто убей. — Лучше будет, только когда ты присоединишься ко мне, Ваше Высочество.       Се Лянь прикладывает большие усилия, стараясь сохранять невозмутимость догадавшись, что Безликого притягивает его страх. Он почти перестает дышать, пытаясь унять дрожь в мышцах. — Лжец.

***

      В следующий раз его персональный кошмар появляется, когда Се Лянь лежит посреди улицы, в яме, пробитой им собственным телом. С мечом. В животе.       Вокруг ночь. Ни единого человека поблизости. Никого, кто мог бы и хотел ему помочь.       Се Лянь замечает его присутствие сразу и глухо смеется. Что может ему сделать Безликий? Проткнет мечом ещё раз? Эка невидаль. Убьет? Се Лянь уже не боится. — Никто не хочет тебе помогать? — звучит вопрос скорее риторический.       Голос Безликого совсем близко. — Никто точно не захочет тебе помогать, если ты будешь лежать раздетый и опороченный. — Ублюдок, — шипит Се Лянь.       У него нет сил пошевелиться. Он мог бы стерпеть домогательства Безликого в одиночестве, но если его кто-то увидит в таком положении, то ему побрезгуют помогать. Быть может. Добьют.       Такой позор он точно не переживет.       Безликий Бай использует все бесчестные методы, чтобы на него надавить. Сломать. И собрать заново в нечто чужое. Совсем не похожее на настоящего Се Ляня.       Се Лянь не может пошевелиться, когда Безликий нависает над ним, отводя меч немного в сторону. Его маска на одном уровне с лицом Се Ляня. Ночь отвратительно звездная. Се Лянь видит все. Рука Бая уже проникает под его одежду. Кажется, в этот раз он не собирается его уговаривать, обхватывая вялый член. Се Лянь может только отвернуть голову, пачкая щеку в грязи. Чужая рука нежно поглаживает его член, сдавливая головку у основания. Ритмичные движения, вопреки отсутствующему желанию, пробуждают в Се Ляне чувство, что что-то не правильно. Будто на его тело воздействуют не только физически.       Безликий снова применил дурман, чтобы Се Лянь возбудился и испытывал душевные муки вперемешку с удовольствием?       Точно. В этот раз мерзавец не засовывал пальцы ему в рот. Ладонь уже была смазана чем-то вязким, от чего прикосновения становились горячими и до невыносимого приятными. — Что ты сделал со мной? — хрипит Се Лянь. — Я не хочу этого. — Ваше тело не против, Высочество.       Се Лянь хочет ответить что-то колкое, выругаться от души, но неожиданно для себя едва слышно стонет на выдохе. Это чудовище действительно применило к нему нечто настолько подлое, что Се Ляню хочется исчезнуть. Лучше бы его ещё сотню раз пронзили мечом, чем его тело начало отзываться на ласки Безликого. — Не смог заставить меня хотеть этого и пошел на подлость. Ты не меняешься.       Се Лянь сгорает от стыда. Он сам никогда не прикасался к себе и теперь это делает существо, которого он ненавидит всей душой и боится в той же степени. Внутри него что-то рушится, вместе с накатывающими волнами душащего удовольствия. Се Лянь не может даже заплакать. Слез нет. Горло сводит спазмами, жутко хочется пить.       И кончить.       Умереть сильнее. — Тебе страшно? — маской Безликий ласково потирается о его щеку. — Ненавижу, — выдыхает Се Лянь.       Его всего трясет, но он не чувствует боли. Что за отраву использовал Безликий Бай. Чем сильнее Се Лянь боится, тем явнее чувствует наслаждение. — Больной ублюдок, — он стонет. — Психопат. Сдохни. — Малыш Сяньлэ выучил много новых слов, — существо под маской смеется.       Все становится слишком неправильно, когда рука Безликого ускоряется, а Се Ляня выгибает дугой, сильнее нанизывая себя на меч, по лезвию которого теперь стекает несколько белесых капель. Се Лянь терпит боль. Терпит наслаждение, с ужасом осознавая, что Безликий выполнит свое обещание и действительно оставит его так. Заляпанного в грязи, крови и сперме. — До встречи, Ваше Высочество, — шепчет ему Безликий, прежде чем раствориться в воздухе.       Спустя время Се Лянь все же находит в себе силы, чтобы поднять руку и запахнуть одежду. Хоть в чем-то этот больной ублюдок просчитался, если думал, что манипулировать им будет так просто.