Тебе страшно?

— Сяньлэ уверен, что хочет быть изгнан в мир смертных во второй раз? — Я совершил ошибку и должен понести наказание, — повторил Се Лянь в который раз, не уверенный, почему Цзюнь У продолжает его спрашивать. — Вы отказали мне в поединке, — напомнил он. — Могу я узнать причину?       Цзюнь У даже не обернулся. — Сяньлэ, я ранен и потратил много духовных сил на Безликого. Ты просил о кангах и изгнании. Я выполню твою просьбу, но запечатаю твои духовные силы и удачу без сражения.       Се Лянь хотел спросить, почему Цзюнь У решил сделать это не на месте, а направился с ним во дворец в небесных чертогах, но предпочел благоразумно промолчать. Вероятно, Владыке нужно восстановить духовные силы в своей обители, прежде чем проклясть его кангами. Ему казалось чем-то невероятным неспособность Владыки сделать что-либо, но Се Лянь все же знал, что Безликий Бай невероятно сильный противник. В нем было столько сомнений и ощущения, что что-то неправильно, что он не мог остановить непрекращающийся поток вопросов и подозрений.       Се Лянь чувствовал себя маленьким ребенком, вопреки тому, что Цзюнь У сказал, что он вырос. Ожидание его утомляло. Не считаясь с инстинктом самосохранения, ему хотелось как можно скорее получить запечатывающие оковы. Казалось, что это поможет ощутить душевное спокойствие.       Цзюнь У же будто тянул время. Пока они неторопливо шагали по небесной столице, Се Лянь подозревал, что ему давали время передумать. Захотеть вернуться на небеса. Вновь стать кем-то значимым. Се Лянь ловил на себе удивленные взгляды, но старался не обращать на них внимание.       Дворец Шеньу встретил их тишиной. Се Лянь хотел спросить, где все слуги, но в очередной раз заставил себя замолчать. Владыка оказал ему большую честь и он не может позволить себе общаться с ним столь неуважительно. В первую очередь он здесь за наказанием, а не за дружеской беседой.       И он покорно шел дальше, вглубь дворца, пока они не оказались во внутренних покоях Цзюнь У.       Се Лянь будто о чем-то вспомнил и остановился в дверях, не решаясь войти. — В чем дело, Сяньлэ? — улыбнувшись спросил Цзюнь У. — Мой господин, но это же ваши покои, как я могу войти? — возразил Се Лянь.       Цзюнь У одобрительно кивнул, отвернулся и прошел внутрь комнаты. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Как и весь дворец Шеньу, эта комната была богато обставлена, и все же её декор не был кричащим. Се Ляню нравился такой интерьер, но после скитаний, в грязной, испачканной в земле и крови одежде, он чувствовал себя лишним. — Сяньлэ, будешь чай? — мягко спросил Цзюнь У.       Се Лянь тут же опешил. Что если Владыка решил все же ему отказать в наказании? Он ведет себя слишком учтиво, будто бы Се Лянь ни в чем не виноват. Снова тянет время. Неужели Се Ляню придется самому спрыгнуть вниз. — Сяньлэ?       Се Лянь вздрогнул, когда на его плечо легла широкая ладонь и слегка сжала его. Он тут же смутился, поняв, что не слушал Владыку. — Прошу прощения, я задумался, — тихо ответил Се Лянь. — У тебя нет причин для беспокойства. Я выполню твою просьбу, — Цзюнь У всегда понимал его без слов. — Чай?       Се Лянь смущенно кивнул. Он давно не ел и ему очень хотелось пить. Се Лянь сдерживал себя как мог, но, видимо, его состояние не укрылось от глаз Цзюнь У. Насколько же жалко он выглядел, раз Владыка решил его угостить прежде чем изгнать? — Сяньлэ, тебе нужно довериться мне, чтобы я выполнил твое желание.       Се Лянь замер с поднесенной к губам пиалой. Сидя напротив Цзюнь У он не ожидал таких слов. Разве он бы пришёл, если бы не верил ему? Цзюнь У всегда был к нему невероятно добр. — Владыка, я вам доверяю, — возразил Се Лянь. — Что бы вы не решили, разве могу я в вас сомневаться?       Цзюнь У снова улыбнулся и Се Лянь почувствовал расплывающееся тепло в груди.       «Это все горячий чай» — сказал он самому себе. — Что предусматривает твой путь самосовершенствования? — вопрос Цзюнь У был риторическим. — Воздержание от алкоголя и разврата, — Се Лянь поймал на себе внимательный взгляд Цзюнь У и признался. — К сожалению, я его нарушил… Испив вина, и…       Как бы он не доверял Цзюнь У, Се Лянь не мог позволить себе рассказать про Безликого Бая. Пусть все происходило против его воли, но менее развратным оно не становилось. Заниматься таким с демоном уничтожившим его государство, мучившим уже много времени — просто немыслимо.       Цзюнь У поднялся со своего места и, обойдя стол, подошел вплотную к Се Ляню. Тот тут же встал, принимая этот жест за приглашение. — Простите, Владыка, я не хотел. — Сяньлэ, я низвергну тебя за нарушение обета. Ты нарушил все условия? — Я… — Се Лянь не знал, что ответить. — Ещё гневался, но…       Напиться для него уже было чем-то невыносимо постыдным, но признаться Цзюнь У, что нечто настолько откровенное в его жизни происходило, было выше его сил. Се Лянь никак не мог выговорить предложение до конца. — Придется нарушить. Вместо сражения. Я помогу.       Цзюнь У и его чертова проницательность. Се Ляня прошибло холодным потом. — Я не понимаю, — он сделал шаг назад. — Это единственное, что сейчас в моих силах, Сяньлэ, — ровным тоном подметил Цзюнь У. — Но ты можешь остаться на небесах.       Ни его тон, ни выражение лица не выдавали и тени осуждения. — Я не передумаю, — Се Лянь ответил ещё тише. — Я уже говорил, что не имею права низвергнуть тебя без причины.       Се Лянь подумал о том, чтобы предложить напасть на него, но понял насколько это будет неловко и несправедливо. Особенно по отношению к Владыке, столь любезно ведущему себя с ним. — Но, Владыка, — Се Лянь заметно занервничал. — Где вы найдете девушку, которая согласится на такое? Да и я сам не уверен, что смогу… — Девушка не понадобится, Сяньлэ, — проговорил Цзюнь У, после чего лицо Се Ляня приобрело забавное недоверчивое выражение. — И тебе не нужно ничего делать. Ты доверяешь мне? — Да, Владыка.       Се Лянь кивнул быстрее, чем успел обдумать вопрос. Это произошло машинально, но на самом деле, он не был уверен в том, что понимает, к чему ведет Цзюнь У. С одной стороны неизвестность настораживала, а с другой Цзюнь У он, все же, верил.       Цзюнь У, услышав его ответ, тепло улыбнулся и жестом приказал следовать за ним.       Широкая кровать, на которую он усадил Се Ляня, была холодной и неприлично мягкой. Се Ляню показалось, что даже в его покоях никогда не стояло такой большой кровати, хотя он всегда получал все самое лучшее. Он немного поерзал, ежась от холода покрывал.       Цзюнь У сел рядом и Се Ляню захотелось отодвинуться. Ему показалось, что они сидят непозволительно близко, но потом Се Лянь вспомнил, для чего они переместились на кровать и ему стало стыдно. Хоть он и понимал цель, но даже представить не мог, что они будут делать дальше. В этом вопросе ему и правда пришлось довериться Цзюнь У. От того не ощущалось никакой угрозы и Се Ляня это немного успокаивало.       Не станет же он делать то, что и Безликий Бай? Правда же не станет? Может стоит ему рассказать, чтобы остановить все это? — Тебе страшно, Сяньлэ? — ласково спросил Цзюнь У, успокаивающе поглаживая его спину.       Се Лянь вздрогнул от прикосновения, но холода не почувствовал. Конечно, в этот раз все будет иначе. Цзюнь У не Безликий. Он теплый. — Вовсе нет, — запинаясь ответил Се Лянь. — Просто я совсем не осведомлен и… боюсь моя неопытность и неловкость могут помешать.       Се Лянь едва нашел в себе силы поднять взгляд и посмотреть на Цзюнь У. Мужчина все так же открыто улыбался, тепло смотря на него.       Отличался от безжизненной маски Бая.       Се Лянь через силу заставил себя перестать их сравнивать. — Я не хочу делать тебе больно, но боюсь, что будет, — честно признался Цзюнь У, смотря ему в глаза. — Не так больно, как от меча, но я, все же, считаю нужным тебя предупредить. — Я приму любую боль, Владыка, — Се Лянь не соврал.       Ему уже было наплевать, что дальше будет с ним, хотелось лишь получить наказание и обрести хоть какое-то душевное спокойствие. Чувство вины грызло его каждый день и возможно Цзюнь У мог заглушить эту душевную боль физической.       Цзюнь У вновь улыбнулся. Он взял за руку, норовившего отодвинуться Се Ляня, и крепко сжал её. Не больно, но достаточно, чтобы не имеющий духовных сил Се Лянь ничего не мог сделать против Владыки. Мужчина пододвинулся ближе к его лицу, почти прикоснувшись к губам своими. Но Се Лянь встрепенулся, дернулся и быстро затараторил, путаясь в словах: — Грязный… Кровь… Владыка грязный, то есть, грязный я… Помыться! Столько на земле пролежал и меч… Ох, от меня ужасно пахнет, Владыка… Не стоит, не стоит, сначала мне нужно помыться. Какой кошмар, простите меня.       Цзюнь У чуть расслабил хватку, Се Лянь вырвался и закрыл покрасневшее лицо руками. — Сяньлэ прав, — спустя мгновение ответил Цзюнь У.       Се Лянь ожидал, что его оставят в просторной купальне, наполненной ароматами трав и масел, одного, но так вышло, что Цзюнь У тоже счел себя недостаточно чистым и предложил составить компанию. Се Лянь не позволил себе отказать Владыке, хоть и хотел остаться в одиночестве, чтобы собраться с мыслями.       Купальня занимала просторный зал. Выложенная белым мрамором, с клубящимся паром и прозрачной водой, она создавала ощущение легкости и воздушности. Се Лянь чувствовал себя грязным пятном на её фоне.       Не желая испытывать чужое терпение, Се Лянь начал неспешно снимать с себя грязную одежду. Ему было неловко даже смотреть на грязную и рваную ткань. Цзюнь У или был не против или мастерски скрывал брезгливость. Се Лянь слышал как шуршат чужие одежды у него за спиной и не смел оборачиваться.       Се Лянь вздрогнул, когда на его плечи легли чужие ладони. — Сяньлэ слишком напряжен, — тихо проговорил Цзюнь У. — Вовсе нет!       Се Лянь ответил громче, чем нужно и сделал несколько шагов вперед, путаясь ногами в тканях своей одежды, с трудом сохраняя равновесие, чтобы не упасть в воду.       Он поспешно зашел в воду, игнорируя покалывания в коже. Горячая вода отрезвляла и дурманила одновременно. Только сев у края бассейна и скрывшись под водой, Се Лянь почувствовал облегчение. К его удивлению, Цзюнь У больше не пытался к нему приблизиться, позволяя привыкнуть к себе, к виду чужого обнаженного тела. Се Лянь завис на мгновение, невольно засмотревшись на спину Цзюнь У. Дав себе мысленную оплеуху он поспешно умылся, забыв про то, что вода, вообще-то, горячая, а на его лице есть мелкие царапины, напоминающие о себе резкой болью.       В прошлом, он бы направил меч на человека, решившего разделить с ним ложе, а сейчас он не мог даже возразить. Се Лянь не был уверен в том, против ли он. С одной стороны наказание не должно быть приятным и желанным, а с другой все его моральные устои и непорочность, охраняемая годами, рухнут.