Тебе страшно?

      Чистота и свежесть собственного тела придавали Се Ляню уверенности в себе. Вытершись насухо и высушив длинные волосы, он почувствовал себя лучше. Мысли о низвержении ненадолго отошли на задний план, позволяя насладиться моментом и остывшим чаем с фруктами. Цзюнь У был ещё в купальне, пообещав Се Ляню явиться как можно скорее. И Се Лянь хотел, чтобы он никогда не приходил. Он старался не думать о том, что скоро вернется вниз без духовных сил, удачи, чести и достоинства. Ему же можно последние минуты на небесах представлять, что все в порядке? Пусть он и сам выбрал обратное.       Се Лянь сидел в чистых нижних одеждах. Он приподнял край ткани, посмотрел на свои колени и подумал, что на Владыку, все-таки, было лучше напасть. Может, ещё не поздно?       От своих мыслей и желаний стало тошно.       Различив едва слышную поступь Цзюнь У, Се Лянь обернулся. В отличии от Се Ляня, Цзюнь У был уже обнаженным, с одним единственным полотенцем, повязанным вокруг бедер. — Прошу прощения! — воскликнул Се Лянь, и тут же отвернулся.       Ему показалось, что он услышал сдержанный смешок.       «Позор» — подумал Се Лянь. — Сяньлэ действительно чист, — проговорил Цзюнь У.       Се Лянь неопределенно помотал головой, не рискуя поворачиваться и смотреть на Владыку. Низвержение достанется ему во много раз тяжелее, чем если бы была битва. Признаться в связи с Безликим было хуже смерти. Приходилось лгать и выбирать меньшее из зол. — Я готов.       Цзюнь У казалось только этого и ждал. Вновь послышались шаги, но более уверенные. Владыка кивнул в сторону кровати и Се Лянь сам рассудил, что за столиком им будет крайне неудобно. — Простите, что отнимаю ваше время, — извинился Се Лянь, проклиная свою медлительность.       Наверняка он выглядел забавно, когда спешно шел к кровати. Пол был холодным и Се Лянь постарался как можно быстрее сесть на такую же холодную постель. По коже пробежали мурашки. В прошлом он мог создать вокруг себя согревающую ауру и никогда не мерзнуть. — Сяньлэ нужно согреться.       Было бы странно, если бы Цзюнь У не заметил его легкой дрожи. И было бы ещё страннее, если бы он неверно истолковал этот знак.       Се Лянь смущенно кивнул. Вновь подавил в себе желание отодвинуться. — Сяньлэ неприятно мое общество? — учтиво спросил Цзюнь У. — Вовсе нет, Владыка! — Се Лянь ответил громче, чем хотел и тут же прикрыл рот ладонью. — Я хотел сказать, что проблема во мне. Вам не о чем волноваться. Удар меча мне тоже неприятен, но я бы принял его от вас. — Я достаточно искусен, чтобы даже удар мечом не причинил боли телу, чего не могу сказать о человеческих чувствах. Это низвержение имеет шанс быть чем-то приятным.       Се Лянь прикусил губу и отвернулся. Он был смущен, раздражен и слова делали все только хуже. Неужели Владыка не может просто сделать то, что должно без этой лишней учтивости? От всей вежливости и заботы, о которых Се Лянь успел позабыть со смертью матери, создавалось неприятное ощущение неправильности. В чем-то точно был подвох.       Не представляя, как происходит секс между мужчинами, Се Лянь торопливо развязал пояс своих нижних одежд. Было стыдно, но чем раньше это начнется, тем быстрее закончится, и Се Лянь наконец-то сможет попрощаться с нагревшейся от его тепла мягкой кроватью и вновь начать скитаться, попутно попадая в большие неприятности.       Цзюнь У не стал возражать. Увидев, что Се Лянь раздевается, он стянул с себя слабо завязанное полотенце и отбросил его к краю кровати. Ещё пригодится обтереться.       Се Лянь развязал только пояс, но даже обнажив грудь и все, что было ниже, он не спешил снимать окончательно нижние одежды. Будто бы так чувствовал себя в большей безопасности. Будто так было не слишком стыдно, как совсем… Можно Се Лянь просто закроет глаза?       Ему однажды довелось услышать, что в возбужденном состоянии член значительно увеличивается. Краем глаза все же увидел пока ещё вялый член Владыки, Се Лянь рассудил, что даже так он выглядел внушительным. Если не думать о размерах собственного члена, то можно даже восхититься. Кто-то ему говорил, что размер имеет значение. Разумеется, не для Се Ляня, практикующего чистоту тела и… переставшего, пусть и не по своей воле. — Сяньлэ знает, что мы будем делать дальше?       Цзюнь У положил ладонь на плечо Се Ляня, заставив его вздрогнуть, и легким движением стянул ткань одежд с плеча. — Полностью доверюсь Владыке, — торопливо ответил Се Лянь.       Цзюнь У лишь кивнул и, не переставая легко улыбаться, развернул Се Ляня к себе лицом. Ему чуждая одежда, видимо, мешала, поэтому мужчина, почти не касаясь кожи, избавил Се Ляня от неё. Тот снова хотел отвернуться, но его ловко ухватили за подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза.       Аккуратно придерживая Се Ляня за спину, Цзюнь У заставил его лечь на кровать, а сам навис сверху. Очень уязвимая позиция. Лопатки обожгло холодом. Все же чертовски ледяная постель. А прямо перед ним Цзюнь У, от каждого касания которого становилось только жарче. Удивительный контраст.       Цзюнь У легко поглаживал тело Се Ляня, удивляясь, как после стольких испытаний, кожа оставалась мягкой и гладкой. Каждый раз, когда он ненавязчиво касался чужого члена, Се Лянь вздрагивал. Девственное тело остро реагировало на его ласку. Владыка давал время привыкнуть к себе, ведь если Се Лянь будет меньше зажиматься, то ему же будет легче принять то, что будет дальше.       Цзюнь У потянулся вперед, чтобы накрыть губы Се Ляня своими, но тот выставил ладонь вперед, закрывая ему рот. — Нет, — четко сказал он и вспомнив, кому отказывает, тут же добавил. — Что угодно, но не это.       Поцелуй был единственным, что у Се Ляня ещё не украли. Спасибо ублюдской маске Безликого. Мешала.       Цзюнь У понимающе кивнул. Целовать губы нельзя, но на остальное тело запрета не прозвучало.       Он опустился ниже, покрывая легкими поцелуями шею и ключицы Се Ляня. Тот все ещё кошмарно напрягался, терпел, но все его естество отвергало ласки и удовольствия юноша не получал. Было странно, неловко. Больно не было, но с каждым касанием память возвращала Се Ляня к Безликому и оскверняла ассоциациями то, что сейчас происходило с Владыкой. — Владыка, пожалуйста, — Цзюнь У ожидал услышать желание продолжения, а не то, что сказал Се Лянь. — Не нужно прелюдий… сделаем это и я спущусь. — Сяньлэ будет больно, если его не подготовить. — Сяньлэ все равно. Не нужно об этом беспокоиться, — в который раз повторил Се Лянь.       Не может же это быть больнее, чем сотня ударов мечом?       Цзюнь У, к удивлению, послушался. Он приподнялся над Се Лянем, притянул к себе небольшую склянку с прозрачной вязкой жидкостью. Се Лянь догадался для чего она. Владыка не стал совать ему пальцы в рот, и на том спасибо.       Обильно смазав пальцы, Цзюнь У, вопреки ожиданиям Се Ляня, не коснулся его члена, а спустился ниже. Легко надавил склизким пальцем на задний проход юноши. Се Лянь почувствовал неладное, тут же отодвинулся и ошалело посмотрел на Цзюнь У, ожидая объяснений. — Ты хотел начать, — ровно проговорил Владыка, смотря на смущенного юношу. — Я не думал, что это… что оно так… неужели так и нужно? — Сяньлэ говорил, что доверяет мне и теперь боится?       Се Лянь нахмурился, задумался на мгновение, покачал головой и поборов себя лег обратно. Как же стыдно!       На словах быть смелым и ко всему готовым было гораздо легче. Се Лянь даже не знал от чего испытывал смущение больше, от своей же лжи или от того, что палец Цзюнь У сейчас разрабатывает его задницу. Все же, перед началом нужно было уточнить тонкости процесса. Из печального опыта с Безликим, Се Лянь думал, что его просто позорно обласкают снизу и выкинут с небес. Кто же знал, что его примитивные знания о сексе разнятся с тем, что планировал Цзюнь У.       Ощущая дискомфорт внизу, Се Лянь молился о том, чтобы стало хотя бы больно. Касания пальцев были неприятными и позорными, но сильного отторжения они не вызывали. Только вначале. Спустя время Се Лянь даже привык к этому ощущению и оно начало казаться приятным. Цзюнь У постепенно добавлял пальцы, растягивая Се Ляня.       Тот совсем дурачком не был, и благодаря испорченному кузену Ци Жуну знал, что в женщин проникают внутрь. Наверняка, сейчас будет нечто похожее. — Сейчас я войду, — предупредил Цзюнь У, больше не спрашивая о состоянии Се Ляня, четко уяснив, что юноше эти вопросы не нравятся.       Се Лянь коротко кивнул. Быть может наконец-то станет больно. Наказание должно быть неприятным, а не вызывать желания поддаваться навстречу чужим пальцам.       Пока Се Лянь смотрел в потолок, лишь бы не смотреть на Владыку, то не заметил, как тот возбудился. Он касался себя, пока Се Лянь не видел или что-то другое? И сейчас, ощущая крупную головку медленно проталкивающуюся внутрь, Се Лянь забыл посмотреть. Его любопытство, вперемешку со стыдом, хотело проверить слухи о размерах. Но теперь он не увидит, а почувствует.       Се Лянь стискивал пальцами простыни, пока Цзюнь У входил. Он пережил множество ранений, но ещё никогда не ощущал режущую боль между ног. Ощущение было в новинку, оттого было сложно сдержать сдавленный вскрик, когда Владыка вошел полностью. Его член был не просто большим, он был огромным, заполнял всего Се Ляня изнутри, растягивая чувствительные стенки. И было ещё что-то. Легкое, сладкое манящее ощущение. Кроме боли Се Ляню казалось, что внутри чужой член прижимает какую-то точку, от которой исходит едва ощутимое удовольствие.       Дурацкое податливое тело. Поэтому им запрещали секс. В нем слишком легко забыться.       Девушки чувствуют то же самое? Безликий Бай тоже хотел сделать с ним нечто подобное?       Прислушиваясь к размеренному дыханию Цзюнь У, Се Лянь никак не мог понять, что сейчас испытывает другой мужчина. Лишь бы было не больно.       Мыслей было слишком много, но все они начали отходить на второй план, когда Владыка начал медленно двигаться. По приятной точке внутри расползалось сладкое удовольствие. Член был достаточно большим, чтобы касаться её постоянно. К тому же, Цзюнь У не выходил из него, пока двигал бедрами. Нужно было отдать ему должное, мужчина достаточно хорошо разработал Се Ляня и обильно смазал член, так, что дискомфорт ощущался только первый десяток движений. Се Лянь слишком быстро привык к Владыке, его члену и вязкому удовольствию, расползающемуся по всему телу. Слишком быстро для девственника монастыря Хуанцзи.       Цзюнь У не солгал. Изгнание получалось на редкость приятным. И не только для Се Ляня.       Чем быстрее двигался мужчина, тем прерывистее становилось его дыхание. Теперь не только Се Лянь задыхался от удовольствия. От того порочного низменного блаженства, которого должен был избегать всю свою жизнь.       Это было не как с Безликим Баем, происходящее стало чем-то другим, что Се Лянь пусть и с тоской, но будет хранить в сердце. Кто же знал, что приятные ощущения прогонят стыд и смущение, оставив после себя только желание большего.       Постель больше не была холодной, нагота перестала быть чем-то постыдным. Се Ляню было по-настоящему жарко.       Когда член Цзюнь У особо сильно касался его внутри, Се Лянь не мог сдержать рваных вздохов, больше напоминающих всхлипы, чем стоны. Владыку, эти звуки, казалось, заводили ещё больше. Слыша Се Ляня он подбирал угол, двигался быстро, сжимая чужие бедра до красных отметин. Выбивал из юноши новые звуки.       Се Лянь был юн и неопытен, и удовольствие накрыло его быстрее, чем он успел насладиться процессом. Ему показалось, что он сходит с ума. Излившись на свой живот, Се Лянь продолжал мелко подрагивать и хватать ртом воздух, пока Цзюнь У продолжал вколачиваться в его ослабевшее тело. Долгожданная разрядка пришла к мужчине мгновением позже. Забывшись от наслаждения, Владыка забыл выйти из Се Ляня.       И сейчас ощущая внутри чужое горячее семя, к Се Ляню наконец пришло осознание того, что он теперь окончательно нечист и порочен. От этого почему-то стало чуть легче. Цзюнь У вышел из него и лег рядом, прижимая Се Ляня к своей груди. Сейчас Се Ляню хотелось только спать, а не думать о будущем. Стыдно будет после.       Ему же можно последние минуты на небесах представлять, что все в порядке?