Авария

Спустя неделю каждодневных посещений и пролёживания пострадавшего, его наконец выписали и отправили домой вместе с остальными членами группы. У каждого из парней было своё место жительства в разных штатах, и только Клифф и Кирк давно проживали вместе, в Сан-Франциско, в доме первого. Это была старая дача его родителей, которую они с радостью пожертвовали сыну и его любимому, и где эти двое могли проводить много времени вместе, не боясь никого и ничего. Хэмметт, разумеется, решил не рассказывать подробностей об их совместном существовании, а лишь уточнил: — Это наш дом. Ну, то есть, это дом твоих родителей, но мы живём здесь вдвоём уже несколько лет... А на вопрос «почему вдвоём?» ответил: — Как самые близкие друзья. Дом большой, нам двоим тут места вполне хватает, да и твои родители сами предложили мне жить здесь с тобой, чтобы не растекаться по всей Америке. — Понятно, — коротко ответил Бёртон, обрабатывая полученную информацию. Они вошли в здание, потом в комнаты (Хэмметт поселился в другой, чтобы не смущать покой любимого), принимаясь выкладывать вещи из чемоданов. — Эй, а это тот самый «мой любимый» рикербекер? — послышался крик из комнаты басиста. Кирк тут же оказался рядом. — Да, это он. Видишь, ты сразу узнал его, пусть и исходя из моих описаний, — радостно улыбаясь, произнёс тот. — Действительно... — Клифф сел на кровать и взял бас, ставя руки правильно. «Помнят,» — подумал Кирк. — Сможешь сыграть что-нибудь? Хотя бы какие-то ноты. — Сейчас попробую... Бёртон коснулся струн длинными пальцами, заставляя их издать чистый звук до сих пор не расстроившегося баса — он стоял здесь с тех пор, как музыканты покинули дом, отправляясь в тур, и был как запасной резерв на случай, если с другим что-то случится. Открытые струны прозвучали смачно и глубоко, и Хэмметт заворожённо присел рядом на одну согнутую ногу, всматриваясь в то, как всё ещё умелые руки играют незамысловатый перебор. Кудрявому всегда нравилась игра Бёртона, и он обожал слушать эти глубокие, профессионально сыгранные звуки вечерами. А то, сколько души музыкант вкладывал в их извлечение даже сейчас — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А Хэмметт и видел, и слышал сто раз, двести раз — сколько влезет, — и вдоволь проникся душой басиста. Он чувствовал каждое колебание воздуха, которое отдавалось мурашками на собственной коже, и всегда не мог отвести глаз от источника этих колебаний. Так и сейчас, он бесстыдно уставился на длинные пальцы, начавшие более уверенно зажимать струны в незамысловатой мелодии. Спустя минуту он закончил. — Боже, Клифф, это было шикарно! — с воодушевлением расхваливал Хэмметт. — Спасибо, — тот неловко улыбнулся и залился едва заметным румянцем, чувствуя, как тёплые интонации проникают глубоко под кожу и застряют там, заставляя с каждым разом проигрывать слова восхищения в голове и краснеть ещё больше от первого на своей памяти комплимента. — Хочешь, я покажу тебе наши партии, и ты попробуешь вспомнить их? — предложил Кирк, чтобы как-то разрядить обстановку. Не то, чтобы она была сильно напряжённой, но видеть такого Клиффа — стесняющегося, неловко краснеющего — было более чем странно. Басист кивнул и принялся наигрывать другие отдельные ноты, пока Кирк рылся в комоде, стоявшем напротив кровати. — Нашёл! — радостно вскрикнул он и протянул Бёртону несколько потрёпаных листков с чернеющими пометками и записями на них. — «По ком звонит колокол»?.. Интересно... — Клифф положил перед собой первый лист и начал медленно подбирать ноты, названия которых он вряд ли помнил досконально, чего нельзя было сказать о его пальцах — те будто жили своей жизнью, играя всё, как надо, ещё и умудрялись не следовать за разумом и взглядом, скользившим по строкам, но опережать их, выдавая всю мелодию почти на автомате, лишь с парой незначительных помарок. К концу листа Клифф остановился, а Кирк воодушевленно захлопал в ладоши, тем самым мотивируя первого тренироваться дальше. — У тебя отлично получается! — кудрявый еле удержался, чтобы не поцеловать его в щёку в награду за успехи. — Знаешь... Посиди тут поиграй пока что, если хочешь, а я пойду и приготовлю нам поесть. С этими словами Кирк пошёл на кухню, что была этажом ниже, стал у плиты и принялся стряпать простую яичницу — парень, всё-таки, устал с дороги, а сейчас нужно было что-то лёгкое в приготовлении и при этом питательное. Однако звуков баса он уже не услышал. То ли из-за толстых стен, пропускающих минимальное количество шумов, то ли из-за того, что Бёртон отложил инструмент и покинул комнату почти сразу после того, как то же проделал Хэмметт. Он не взял даже костыли, которыми было положено пользоваться ещё не до конца излечившимся от перелома, и попал в поле зрения Кирка, держась за резные перила ступеней. — Клифф! — гитарист бросился к нему, обнимая, придерживая и донося на себе до ближайшего диванчика на кухне. — Вот так... Ты чего вышел без костылей, ещё и не позвал меня? — с заботой и почти не различимой в голосе претензией обратился Хэмметт, продолжая приобнимать друга. — Прости, Кирк... Я подумал, что лучше не отвлекать тебя от готовки... — Ладно, ничего страшного, — тот слабо улыбнулся, умиляясь. — Но в следующий раз без меня — ни шагу, хорошо? — Да... У тебя ничего не подгорит? — он повёл носом и почувствовал солоноватый запах яичницы. — Нет, но уже как раз пора. Кирк подошёл к сковороде, накладывая еду на тарелки, и поставил их на стол. Помог пересесть Клиффу, и они принялись трапезничать, пожелав друг другу приятного аппетита. — Очень вкусно, ты отличный повар, Кирк, — похвалил Бёртон. — Ты всегда говорил мне это раньше, поэтому готовить буду я, — тот посмеялся. — Договорились.

***

Клифф всё больше познавал Кирка в последние дни, восхищаясь им, поражаясь всё открывающимся чертам и... «Влюбляясь? — думал Бёртон, лёжа на кровати перед сном. — Такое вообще возможно? Странно звучит: влюбиться в своего лучшего друга...» — Кирк! — крикнул он так, чтобы зов был слышен в соседней комнате. Кирк, почти засыпающий, тут же откликнулся и подорвался, прибегая к нему в одних трусах и ночной майке. — Что-то случилось? — возволнованно поинтересовался он. — Поспишь со мной?.. — Клиффу стало неловко, ведь он поднял уже наверняка заснувшего человека с кровати, заставил беспокоиться, а всё из-за сущего пустяка! Но Кирк лишь тепло улыбнулся, подавляя слёзы счастья, готовые вот-вот выкатиться наружу. — Конечно, — «дорогой,» — захотелось добавить. Он осторожно, чтобы не задеть больную ногу, залез на кровать и слабо прижался к любимому, не выдерживая после долгой разлуки. Он заснул с улыбкой на губах спустя пару минут, в то время как Клифф чувствовал его тепло под своим плечом и ещё долго размышлял о нём... о них.