Среди умирающих звезд

      Энакин лег на спину, увлекая Оби-Вана за собой, тем самым заставляя того нависнуть сверху. Губы Скайуокера опухли от поцелуев, глаза хищно блестели.       — Подожди, — попытался остановить его Кеноби. — Не ложись на спину.       Энакин усмехнулся в своей привычной манере — что-то среднее между весельем и издевательством. Он усмехался, но в глубине ему было приятно, что даже в такой ситуации, даже после всего, что он натворил, Оби-Ван продолжает заботиться о нем, хотя, казалось бы.       — Давай…       — Нет, — перебил Энакин, так и не дослушав предложение Оби-Вана. — Я хочу так, хочу, чтобы было больно. Вы же знаете, учитель.       Скайуокер впился зубами в уже прокушенную губу из-за чего на ранке вновь выступила кровь. В следующий момент он потянулся за поцелуем. Кеноби ощутил солоноватый привкус крови и ему это понравилось. Он углубил поцелуй, провел языком по ране на губе Энакина, от чего последний лишь охотнее начал отвечать.       Оби-Ван скользнул рукой по груди Скайуокера и, дойдя до члена, обхватил его ладонью и легонько сжал. Энакин разорвал поцелуй и наигранно громко простонал. Ему ужасно нравилось происходящее, оно позволяло выключить голову и полностью раствориться в приятных ощущениях, пусть и смешанных с болью. Хотя, она была приятна тоже. Скайуокер хотел, чтобы и Оби-Ван испытывал подобное, чтобы они вместе позволили себе несколько десятков минут головокружительного падения. Однако Кеноби продолжал держать себя в руках даже в такой ситуации.       — Расслабься, — лениво бросил Энакин.       — Я расслаблен.       Он сильнее сжал член бывшего падавана и на сухую провел пару раз вверх и вниз.       — Нет, — покачал головой Энакин. — Вы даже не сняли одежду, учитель.       — Что ж, если тебе так угодно, то я разденусь, — произнес Оби-Ван.       Он отстранился и быстро избавился сначала от туники, а потом от всего остального. Кеноби не было комфортно раздеваться, не столько из-за стеснения, сколько из-за внутреннего конфликта, который все продолжал терзать его. Может еще можно остановиться? Тогда он не остановился, но может получиться сейчас? Оби-Ван знал, что не получиться и все равно продолжал бороться с самим собой. Будь на этом корабле что-то покрепче кафа, он бы с радостью выпил. Чтобы наконец забыться полностью.       — Эй, учитель, — напомнил о себе Энакин.       — А?       Вынырнув из своих мыслей, Кеноби посмотрел на падавана. Скайуокер облизывал окровавленные губы, механическая рука сжимала член. Впрочем, наверное, можно обойтись и без алкоголя.       — Хватит медлить, я не девчонка, мне не нужны долгие прелюдии, — сказал Энакин. — Смазка там, — он кивнул головой в сторону тюбика, стоящего на полке возле койки.       — Где ты это взял? — удивился Кеноби.       — Ну…в санитарном отсеке. Вообще это не смазка, а какой-то крем или типа того, но оно подойдет.       — Ты подготовился?       Почему-то от осознания этого узел в паху зажался крепче.       — Да, — улыбнулся Скайуокер. — Мог бы подготовиться еще лучше, но решил оставить это вам. Если вы понимаете, о чем я.       Оби-Ван почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он бы хотел погасить освещение в эту же минуту, но Энакин успел все увидеть.       — Вы когда-нибудь трахались с мужчинами, учитель?       От этого вопроса щеки Кеноби вспыхнули еще сильнее.       — Если ты про то, знаю ли я, что делать, то да, знаю.       — Нет, — покачал головой Энакин, — я про то, трахались ли вы с мужчинами.       Оби-Ван отвел взгляд. Ответом на этот вопрос, к его стыду, было да. Он это делал, но не хотел говорить Скайуокеру. В конце концов это происходило давно, когда еще он сам был падаваном. Впрочем, позже тоже случалось, но крайне редко. Мысли об этом Кеноби прятал где-то очень глубоко внутри и никогда не позволял себе к ним возвращаться. Ему казалось, что секс, особенно с представителями своего пола, это грязно, пусть и невероятно. Ничто не было так приятно, как секс и порой Оби-Вану не удавалось устоять перед низменной природой. Каждый раз он обещал себе, что больше подобное не повториться, но оно повторялось. А сейчас, мало того, что повторялось, так еще и приобрело некую особую извращенную форму.       — Хм, светлый образ наставника все больше и больше разрушается в моих глазах. И мне нравится, учитель. Возбуждает.       Оби-Ван ничего не ответил на вопрос, но Энакин все прекрасно понял и без слов.       После затянувшегося молчания и бездействия, Скайуокер был вынужден вновь привлекать к себе внимание.       — Хватит тянуть. Чего мы ждем?       Оби-Ван, как ему казалось, в последний раз, сейчас точно в последний, поборол сомнения и, наклонившись к Энакину, поцеловал его в шею. Правда уже в следующий момент чужие руки сжали его плечи и оттолкнули.       — Я же сказал, что я не девчонка! Мне не нужны прелюдия, сразу к делу. И еще, я вроде не забыл сказать, что хочу, чтобы вы сделали это жестко, как с ремнем, я уже знаю, что вы на это способны, так что…вперед. Знаю, вы хотите, учитель.       — Ты уверен, Энакин? — счел нужным переспросить Оби-Ван.       Скайуокер закатил глаза и бросил резкое бескомпромиссное «да».       Оби-Ван глубоко вздохнул и еще раз прокрутил в голове мысль — он собирается заняться сексом с Энакином. Трахнуть его. Своего собственного падавана. Человека, которого когда-то знал напуганным мальчиком с Татуина. Так странно и почему-то одновременно заманчиво.       Нет, он точно этого хотел, но боялся. Да, именно боялся. С незнакомцами все намного проще. Энакин — совсем другое. Оби-Ван не знал, чего конкретно он боится. Сделать больно? Но Скайуокер сам просил о боли. Окончательно разрушить их отношения? Едва ли их можно разрушить еще больше.       Есть невидимая черта, которую нельзя переходить. Они ее уже перешли. Другой черты не существует.       Оби-Ван взял с полки тюбик с импровизированной смазкой и вернулся на койку. Энакин смотрел на него и улыбался. Он лениво водил рукой по члену, всем своим видом показывая, что ждет. Кеноби мягко провел по ноге падавана, замер, когда ладонь достигла середины внутренней стороны бедра.       — Дай подушку, — попросил Кеноби.       Энакин молча вытащил ее из-под головы и бросил Оби-Вану в лицо, рассмеялся. Кеноби ничего смешного в ситуации не нашел. Его лицо выражало крайнюю степень серьезности. Подушка требовалась, чтобы подложить ее под бедра Скайуокера. Так удобнее.       Губы Энакина растянулись в улыбке. Его поражало, как Кеноби может о нем так заботиться, после всего, что он сделал. Объяснение у этого только одно — Оби-Ван хороший человек. Не такой как Скайуокер.       Кеноби попросил Энакина перевернуться на живот и удобнее устроиться на подушке, тот покорно все выполнил, пусть ему и не терпелось перейти к делу. Оби-Ван скользнул кончиками пальцев по спине, разрисованной красными полосами, провел по ложбинке между ягодиц. Скайуокер прогнул спину, подставляясь под прикосновения.       Оби-Ван посмотрел на собственные пальцы и тюбик. С одной стороны, ему хотелось взять Энакина, войти в него и наконец избавиться от почти болезненного возбуждения, но с другой, действительно не хотел причинять ему боль, несмотря ни на что.       — У тебя когда-нибудь было с мужчинами?       — Я верный муж!       — Но…       — Да, — отрезал Скайуокера. — Давайте уже!       Кеноби выдавил крем на пальцы и поднес их к входу в тело Энакина, обвел колечко мышц и осторожно надавил. Когда палец проник внутрь, Скайуокер тихо простонал, но даже не вздрогнул. Он настолько сильно хотел, что совсем не ощущал даже малейшего дискомфорта.       Оби-Ван подвигал пальцем, выбивая из Энакина новые стоны. Вскоре он нашел в себе уверенность добавить второй палец. Он был внимателен к деталям, заметил, как Скайуокер сжал пальцами одеяло. Это дало ему понять, что следует дать падавану привыкнуть.       Ему хотелось достать пальцы и войти в Энакина членом, но он не был таким. Оби-Ван понимал, что ответственность за комфорт и безопасность Скайуокера лежит сейчас полностью на нем. Он понимал, что не имеет права на ошибку. Почему? Этого Кеноби не знал. Единственное, что он знал, это то, что должен все сделать максимально комфортно для Энакина, пусть и отчасти пожертвовав собственным удовольствием.       Однако Скайуокеру не терпелось. Он не хотел осторожности, не хотел нежности. Его прельщала лишь мысль о том, что Оби-Ван должен взять его жестко, почти без подготовки. Быть может, позволив взять учителю полный контроль над собой, Энакин заслужит прощение. Глупо? Весьма, но он хотел в это верить и верил.       Воспользовавшись моментом, когда Оби-Ван полностью достал из него пальцы, Скайуокер вытащил подушку из-под себя, отбросил ее куда-то в сторону и перевернулся на спину. Он не позволил Кеноби что-либо возразить.       — Просто сделайте, прямо сейчас!       — Энакин…       — Что?! Я хочу этого, вы хотите этого, в чем проблема?!       И Оби-Ван сдался. Он понимал, что не должен, но возбуждение окончательно взяло над ним верх. Нет, Кеноби был в состоянии совладать с собой, но, должно быть, не хотел. Вид обнаженного Энакина, лежащего на кровати и нарочно пошло облизывающего губы, заводил. Кеноби наклонился над бывшим падаваном, мягко, как бы извиняясь, поцеловал того в губы, а потом окончательно сдался.       Скайуокер сдавленно простонал, когда чужой член вошел в него. Тянущая боль не была приятной, но он был уверен, что понадобиться буквально несколько минут, чтобы происходящее начало приносить удовольствие. И Энакин оказался прав. Оби-Ван сначала двигался медленно, все еще боясь навредить. Скайуокеру это не нравилось, но он понимал, что бывшего наставника никак не изменить. Чтобы не произошло он всегда останется человеком, который не станет причинять вред, который будет думать о комфорте того, кого ему, на самом деле, следовало убить.       Но Кеноби никогда не убил бы Энакина. Слишком сильна была его любовь, несмотря на предательства. Поэтому даже сейчас Оби-Ван был осторожен, не позволял себе полностью отдаться возбуждению. В какой-то момент он перестал быть нежным, позволил себе грубость, но не ту, о которой просил падаван. Он не терял контроль.       Энакин это чувствовал, но уже не думал. Ему было хорошо. Особенно хорошо стало, когда, за пару секунд до пика максимального блаженства, Оби-Ван взял Скайуокера за шею и сжал ладонь. Не сильно, но достаточно ощутимо.       Кеноби вспомнил рассказ Скайуокера о том, как Падме душила его поясом халата. Стоило образам возникнуть в воображении, как пальцы Оби-Вана сами сжали чужую шею.       Это было хорошо. Не совсем так, как хотел Энакин, но хорошо.       — Спасибо, — сказал он, когда все закончилось.       — Ты в порядке?       — Да, а вы, учитель?       — Я…       Оби-Ван не знал, что ответить. Едва ли он был в порядке, но, плохо ведь тоже не было. Ему понравилось, само осознание неправильности ситуации, пусть оно же и пугало. А впрочем, какая уже разница?