Fatherland+Motherland

1943 год. Февраль. Третьему Рейху удалось победить в Сталинградской Битве. Ему удалось вернуть свою инициативу в войне. Апрель–Июнь. Ожесточенные бои за Ржевский выступ. Итог: победа за Вермахтом. Август–Ноябрь. Немецкие войска снова смогли подобраться к Москве. 23 ноября. В ходе, второй битвы за столицу СССР — войска Третьего Рейха вошли в Москву. Это финал. Великая Отечественная Война проиграна. Еще 20 ноября, НКВД получила приказ о выводе её дочерей: УССР, БССР РСФСР и других за Урал. Сама она отказалась эвакуироваться. 5 декабря. В Москве полностью закончилась бойня, стрельба. СССР уже нашли, одели наручники и увозят на самолете. Красная дама уже не особо сопротивлялось, все потеряно. Сидя в наручниках и посматривая в окно самолета, она была в лёгкой радости, ведь её дочери в безопасности, а это дает ей спокойствие. Единственное, что её беспокоит: «Куда она летит?» Скорее всего, комсомолке уготована судьба страшных и бесчеловечных пыток, или может быть изнасилование. Она еще помнит август 1939 года, когда встретилась с ним — Третьим Рейхом. Это встреча с его стороны была полна самоуверенности, самовлюбленности и флирта. Самолет приземляется в Мюнхене, после коммунистку увозят на машине куда-то за город, и высаживают возле дома. Выйдя из машины, перед советской открывается взор на трёхэтажное каменное поместье, крыша окрашена в красный цвет, само здание из серого кирпича. Осмотр дамы прерывает лёгкий удар оружейного ствола об спину, она идет ко входу под дулом оружие. Открыв дверь, её затолкнули в дом, закрыли, заперли дверь. СССР осмотрела помещения здания. Никого дома нет, все окна с металлическими решетками — не пролезть. Выбить дверь невозможно, потому что она ориентировочно в один метр, толщина примерно в двадцать сантиментов, также металлическая. В кухонном помещении отсутствует какое-либо холодное оружие: сковородки, ножи, скалки и прочее. «Подготовился» — подумала советская, падая лицом на кровать. Уже вечер, ей хотелось спать, глаза смыкались, пока не раздалось хлопанье, а позднее крик: «Вы здесь?» — это пришел Третий Рейх. «Ну, сейчас начнется… Точно у него должен быть пистолет! Им можно застрелиться, — осенило её, — «Правда для этого придется поиграться с ним, чтобы достать его из кобуры, но оно того стоит». Немец снова воскликнул, красная встала и пошла к нему навстречу. Спускаясь по ступенькам, она лицезрела своего врага. Чёрный, кожаный мундир со штанами, аналогичная тёмная фуражка с блестящим орлом и черепом, и со своей красной повязкой со свастикой на плече. Он чётким голосом произнес: «Приветствую, моя госпожа!» «Что?» — с недоумением вопрошает мадам. «Что-то непонятно? Вы теперь распоряжаетесь мной. Я полностью подчиняюсь вам» — с лёгкой улыбкой отвечает Рейх, подходя к лестнице. «Ха, думаешь я так легко поведусь? Придурок!» — с презрением высказывается красная, поднимаясь на одну ступеньку. «Можете мне задать любое задание, какое пожелаете, я его выполню» — спокойно возглашает он. «Пистолет! Медленно!» — восклицает она. Германец без резких движений достает и кладет пистолет на ступеньку. Девушка подбирает оружие, быстро преподносит его к виску, и спускает курок, но он оказался разряженным. «Ах, ты — сука! Пистолет разрядил. Патроны! Живо!» — орет она, ударяя стрелковым оружием по перилле. «Простите, но у меня их нет» — бесстрастно в ответ он. «Врешь. Есть. Гони патроны!» — неуравновешенно откликается она. «Я говорю вам правду. Я без патронов» — Рейх, поднимаясь на одну ступеньку. «Стоять! Оставайся на первом этаже и ни в коем случае не смей подниматься ко мне!» — приказывает комсомолка. «Хорошо-хорошо, я буду здесь» — отходя от лестницы, проговаривает немец. Коммунистка поднимается на второй этаж и скрывается в одной из множества комнат. Опираясь об дверь, она скатывается на пол. Прошло десять минут. По её лбу стекает пот, руки с пистолетом дрожат, подобное поведение Рейха пугает её сильнее, чем к тому, которому она привыкла. «Чего он собирается достигнуть, став моим подчиненным? Он же не думает, что я буду его хозяйкой? Он безусловно мудак, но не идиот, чтобы на такое рассчитывать — задумалась марксистка, — Или может он пытается усыпить мою бдительность, чтобы овладеть мной? Верно, это самая логичная версия. Скорее всего так есть». Но вдруг нос социалистки учуял приятный запах. Размышление прерывает просящий возглас Третьего Рейха: «СССР, с вами все хорошо? Я вам тут приготовил ужин» «А я действительно хочу поесть… решил выманить меня… Что я могу ему противопоставить, если он наброситься на меня? Ничего» — мыслит Союз, но она видит ручку, которую берет с собой. Спустившись вниз, подойдя к кухне, перед взором её открывается преобразившиеся кухня, на столе разложена еда. Рейх сидит на другой стороне стола, радостно смотрит на неё. «Садитесь, я вам ничего не сделаю. Между нами большое расстояние за столом» — предлагает германец. Коммунистка слегка успокоилась и села за стол. Ужин прошел в полной тишине, комсомолка ела, ариец с торжеством наблюдал за ней. «Как вам?» — спрашивает он, по окончанию её трапезы. Ей понравилось, очень. Но признавать этого, она не желала. «Это плохо, но лучше, чем ничего» — холодно отзывается мадам. Это разочаровала его, поэтому его улыбка немного слезла. СССР встала, немец аналогично поднялся: «Может еще что-то пожелаете?». «Вали к черту» — отгрызается она, уходя на второй этаж. Рейх уходит, садится в машину и уезжает — это все видит она через окно. То, что Рейх смылся её радует. Сейчас Союз сильно клонит в сон, но нужно быть крайне осторожно. «Он мог специально уехать, чтобы потом вернуться ночью и… нужно подготовиться» — делает предположение советская. Красная ложится спать, не раздеваясь, плотно укрылась одеялом в колобок, и сжала ручку в кулак. Она ожидает самого худшего сценария. Глаза закрываются.