Мой личный извращенец

Даже за кулисами восторженные крики фанатов звучали впечатляюще. И если Чонса, находясь за сценой, чувствовала всю эту атмосферу дикой любви АРМИ, то какие же эмоции испытывали сами бантаны, стоя на сцене перед тысячами людей, в унисон скандирующих знаменитую кричалку? Эта была любимая часть ее работы. Она обожала в такие моменты находиться здесь, впитывать эту энергию, которой делились как фанаты, так и сами ребята, и чувствовать безмерное удовлетворение от того, насколько хорошо была проделана работа. Но у всего есть две стороны медали. Было и то, что Чонса считала невыносимым. И это не бессонные ночи, бесконечные подготовки к клипам, интервью и разным шоу. И даже не утомительная подготовка к туру. Самым тяжелым было видеть их, бантанов, практически падающих на колени, задыхающихся от нехватки воздуха, как только они оказывались за кулисами. В этот момент ее сердце готово было разорваться от боли, поскольку видеть их такими было невыносимо. Она знала, насколько они отдавались своей работе, но до ужаса боялась, что однажды это сыграет с ними злую шутку. Когда до конца концерта оставалось всего две песни, и парни зашли за кулисы переодеться, уже тогда мертвенная бледность Тэхёна насторожила девушку, но на ее обеспокоенный вопрос о его состоянии он отмахнулся, сославшись на усталость. Ей бы стоило настоять на своем, потребовать, чтобы его осмотрел медик, но она знала, что Ким не позволит ей сделать этого. В этом все мемберы были непреклонны. Как бы плохо им не было, концерт должен продолжиться несмотря ни на что. Вскоре все подошло к концу, ребята сказали свое последнее слово, откланялись перед фанатами и снова появились за кулисами. Взгляд Чонсы устремился к Тэхёну, который сразу подошел к ней и, слегка приобняв, сказал: — Вот видишь, со мной все в порядке. Не стоило так переживать. Он щелкнул ее по носу и выпустил из объятий, намереваясь ответить Чимину, который шел следом, и вдруг стал заваливаться назад. Непонятно каким чудом Чонса успела среагировать, подставила свою руку, пытаясь его удержать, но вместо этого падая вместе с ним и с такой силой ударяясь головой об пол, что в глазах потемнело. Резкая боль пронзила руку, на которую упал Ким. Она громко вскрикнула, зажмурив глаза, и несколько секунд не шевелилась. — Медика, — послышался чей-то громкий крик, и девушка почувствовала, как тяжесть, давившая на руку, исчезла. Она распахнула глаза и увидела Чимина с Намджуном, которые приподняв Тэхёна, переложили его на маты, стопкой сложенные в углу помещения. К ним мчался среднего возраста мужчина с небольшим чемоданчиком и кислородной маской в руке. — Ты как? — спросил Юнги, который подошел к девушке, чтобы помочь подняться. — Нормально, — прохрипела Чонса, еле сдержав болезненный стон, когда он случайно коснулся ее поврежденной руки. — Тебя надо осмотреть, — сказал он и махнул рукой, подзывая медика из прибывшей вслед за доктором бригады: — Сюда. — Не надо. Главное — оказать помощь Тэхёну, — Чонса выглядела очень взволнованной, пытаясь рассмотреть, как там Ким, но врачи окружили его плотным полукругом, и девушке ничего не было видно. — Не говори глупости, с ним куча врачей. Ты тоже пострадала, — отмахнулся от нее Юнги. Он подвинулся, когда подошел медик, и обратился к нему: — Она, кажется, повредила руку и сильно стукнулась головой. Пожалуйста, позаботитесь о ней. — Он снова посмотрел на брюнетку и успокаивающе коснулся руки. — Я пока узнаю, что там с Кимом. Не переживай и слушай врача. Медик провел быстрый осмотр, обрадовав ее тем, что обошлось без сотрясения. Но вот рука сильно пострадала, поэтому Чонсе пришлось приложить все свои силы, чтобы не закричать, когда ей вправляли плечо. Ей зафиксировали руку и, назначив обезболивающие, отпустили. Все время, пока ее осматривали, Чонса была как на иголках. Врачи по-прежнему были возле Тэхёна, а бантаны, стоящие рядом, выглядели мрачными и очень обеспокоенными. Вскоре все доктора, кроме одного, который разговаривал с Намджуном, отошли, и девушка смогла подойти к Тэхёну. — Они сказали, что у него высокая температура и обезвоживание, поэтому он и упал в обморок. Они сделали укол, чтобы ее сбить, но в сознание он пока не пришел, — сказал Чонгук, как только Чонса присела рядом с Кимом. — Он никому не говорил, что ему плохо. Ну что за дурак. — Как будто вы не такие, — пробормотала Ли, не сводя своего взгляда с брюнета. Его лоб покрывала испарина, ресницы дрожали, а дыхание было прерывистым. Он по-прежнему был бледен, но на щеках кое-где проступал румянец. Она так испугалась за него, что сейчас еле сдерживала слезы, которые так и норовили хлынуть из глаз. С невообразимой нежностью она провела рукой по его лицу, низко склонившись к нему и закусив губу. Кажется, она забыла, что они здесь не одни, поэтому не контролировала эмоции, которые явственно читались на ее лице. Некоторые мемберы смущённо отвели взгляд. Даже самому последнему дураку, который увидел бы ее выражение лица, сразу бы стало все понятно. А Чимин дураком не был. Он отшатнулся, как от пощёчины, и незамеченный никем покинул закулисье, спеша уединиться, чтобы успокоить свое сердце. Которое, кажется, только что вдребезги разбилось.

***

Они дежурили возле постели Тэхёна по очереди. Он периодически просыпался, но не оставался в сознании больше десяти минут, а потом снова отключался, обессиленный болезнью и прошедшим концертом. Сейчас в номере оставались лишь Чонса и Чонгук, который зевнул уже раз десятый за последние пять минут. Девушка и сама бы была не прочь уснуть, день поистине был утомительным, но ей хотелось дождаться пробуждения Кима, чтобы убедиться, что все в порядке. — Тебе не обязательно сидеть здесь, — сказала Ли парню, который из последних сил старался держать глаза открытыми. — Пойди отдохни. — А как же ты? — Я в норме, еще держусь. Через час нас должны сменить Намджун и Хосок, так что не переживай. Ты можешь смело идти спать. — Спасибо, — сказал Чонгук, одарив ее благодарным взглядом. Он, конечно, мог с ней поспорить и настоять на том, чтобы остаться, но он настолько невыносимо устал, что не раздумывая ухватился за возможность отдохнуть. После ухода Чона, девушка вошла в спальню Тэхёна и, не включая свет, приблизилась к кровати. Она рукой нащупала мягкую поверхность и аккуратно прилегла, стараясь не потревожить Кима. Несколько минут она лежала, прислушиваясь к его размеренному дыханию, а потом стала медленно проваливаться в сон. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ярко вспыхнувший свет заставил ее раздраженно нахмуриться и вынырнуть из оков сна. Чонса распахнула глаза и тут же встретилась с изучающим взглядом Тэхёна, который лежал на боку, практически вплотную к ней, и пристально изучал ее лицо. — Прости, что разбудил, — хриплым голосом сказал он, наблюдая, как девушка медленно переворачивается к нему лицом, стараясь не потревожить больную руку. — Ничего страшного. Ты себя нормально чувствуешь? — Ким кивнул и улыбнулся, не ожидая, что Чонса внезапно вспылит: — Как ты мог скрывать, что у тебя температура? Ты хоть представляешь, что я испытала, когда ты вдруг упал в обморок, а потом не приходил в себя? — Как твое плечо? — игнорируя ее эмоциональную речь, спросил Тэхён, коснувшись ее руки и слегка сжав ее в ладони. — Чимин рассказал мне, что ты пыталась меня удержать, и я упал на тебя. Прости. — Все нормально, — она показательно повела плечом и еле сдержала болезненный стон. — Врешь, — от пристального взгляда парня не ускользнула тень мелькнувшей боли на ее лице. — Прости меня за это. Я не хотел, чтобы ты пострадала. — Лучше мое плечо, чем твоя голова, — ответила девушка. — Не подхвати я тебя, ты мог бы разбить ее. Так что не беспокойся об этом. Лучше скажи, как твое самочувствие? Температура прошла? Она коснулась его лба рукой и сразу же почувствовала жар исходящий от него. Она хотела убрать руку, но Тэхён не дал этого сделать, накрыв ее своей. Он не сводил с нее взгляда и продолжал молчать, а девушка чувствовала, что температура ее тела стремительно повышается и, кажется, скоро сравняется с его. Его глаза словно гипнотизировали, и она смущенно опустила взгляд ниже, останавливаясь на губах. Напряжение, возникшее между ними, можно было разрезать ножом. Ее рука все еще была на его лице, и она медленно опустила ее на его щеку, а затем, словно не осознавая, что делает, провела большим пальцем по его губам. Тэхён шумно выдохнул, но продолжал молчать, боясь спугнуть ее. Словно зачарованная, она приблизила свое лицо и легонько коснулась его губами. Из уст Тэхёна вырвался вздох, когда она кончиком языка провела по его нижней губе, и от этого просто сорвало крышу. Он обхватил ее за талию и резко притянул к себе, в ответ целуя со всей страстью, на которую был способен. Ее губы были мягкие и сладкие, и Тэхёну казалось, что он просто потеряет рассудок от этой сладости. Он укусил ее за губу, вызвав еле слышный стон, и почувствовал ответный укус. Их языки словно участвовали в яростной схватке, сплетаясь с друг другом. Дыхания не хватало, они отстранялись друг от друга и тут же снова окунались в упоительный поцелуй, сгорая от разрастающейся страсти. Его руки блуждали по всему телу, сжимали мягкие ягодицы, касались упругой груди, скрытой под одеждой. С каждым его прикосновением Чонса чувствовала, как пламя внутри нее разгоралось все больше и больше. Она провела рукой по его животу вниз, до самого края футболки и проникла под нее, касаясь горячего пресса, который тут же напрягся от ее прикосновения. Они прижимались друг к другу настолько тесно, что им самим было трудно дышать. А когда Чонса слегка шевельнула бедрами, задевая его возбужденный орган, скрытый под тканью джинсов, Тэхён не сдержал стон. Неизвестно, чем бы все закончилось, но громкий стук, раздавшийся в номере, заставил их резко отодвинуться друг от друга, тяжело дыша. Прежде чем Тэхён успел что-то сказать, Чонса коснулась пальцем его губ и прислонилась к его лбу своим. — Не спрашивай ни о чем, хорошо? Просто дай мне время все обдумать, — умоляюще прошептала Чонса, пытаясь восстановить дыхание. — Хорошо, — выдохнул Тэхён, отстранившись и внимательно осмотрев ее лицо. Он еле сдерживался, чтобы вновь не схватить девушку в объятия, но знал, что этим только все испортит. Когда стук повторился, Чонса слезла с кровати и стала судорожно поправлять свою одежду и прическу, пытаясь привести себя в божеский вид. Губы саднили и распухли, а в горле все пересохло. Не сказав Киму ни слова, она поспешно вышла из спальни и направилась к двери. Распахнув ее, она пропустила Намджуна и Хосока, стараясь не поднимать голову, чтобы не встретится с ними взглядом, и неловко что-то пробормотав, покинула номер Кима. — И что это было? — удивленно спросил Намджун, глядя на Чона. — Кажется, я догадываюсь что, — ухмыльнулся Хосок, который успел заметить распухшие губы девушки. — Похоже, что я выиграл спор.