Faith (вера)

Бог тоже слеп — в день сотворения мира он не увидел, как в его творение затесался дьявол. Виктор Гюго

***

      Чонгук, открыв глаза, осматривается вокруг. Серые стены, на которых висят оригиналы картин Ван Гога, две двери, одна из которых ведет в ванную комнату, а вторая в гардеробную. Он улавливает своим неземным слухом, что на улице плачет ребенок. Нехотя он все же решает спуститься и помочь. Заняться все равно нечем, ведь в ближайший месяц ему придется жить жизнью простого смертного.       Накинув на себя первую попавшеюся худи, он быстро покидает квартиру и, решив не ждать лифт, спускается по лестнице, благо живет на третьем этаже.       Выйдя из подъезда, он больше не слышит плача, но видит возле ребенка очень красивого парня. Приглядевшись, он замечает на голове нимб. Ангел? Он его раньше не видел. К тому же, это точно не новенький. Хмм, странно, очень странно. А еще, почему он не видит его крыльев?       За разглядыванием он не заметил, что девочки уже не было, а парень стал смотреть на него в ответ. Видимо осознав, кто перед ним стоит, он в четыре шага оказался перед Чонгуком.       — Здравствуйте? — парень неловко поклонился и, не смея поднимать головы, начал рассматривать асфальт.       — Пфф, оставь все это притворство. На Земле я никто.       Вблизи парень был раз в сто красивее. Белые волосы, над которыми возвышался золотой нимб, говорящий о его высоком статусе на небе. Голубые глаза, которые значили, что тот чище новорожденного ребенка, кожа, словно мед, и розовые манящие губы с маленькой родинкой, которая так и просилась быть поцелованной.       — Как вы можете так говорить? Вы же… — юноша не мог подобрать слов.       — Ну, хорошо. Не только на Земле, но и на Небе, — Чонгуку понравилось издеваться над ангелом, ведь тот в силу своей незапятнанной натуры этого не понимал. По его растерянности было видно, что в мире людей он нечастый гость, и не понимает того, что над ним подшучивают.       — Вы, наверное, не знаете, что о вас говорят на Небе, да? — этот вопрос его позабавил еще больше. Стало понятно, что ангел не в курсе его выходок, которые происходят раз в месяц, причем обязательно в ночь, когда полная луна позволяет явить взгляду все невидимое.       — Ох, не знаю. Но думаю, что за чашечкой ароматного кофе ты мог бы мне поведать об этом? Если у такого милого ангелочка, как ты, нет важных дел.       Тот после сказанных слов только покрылся румянцем и неловко кивнул. Кто в здравом уме будет отказывать сыну Бога? Правильно, никто. А если тот еще и приглашает выпить кофе, то тут вообще не остается вариантов кроме как быстро догонять, ведь тот уже заходит в подъезд.       Так рассуждал ангел, пока они поднимались в квартиру.       Попав в нее, он ожидал увидеть все, что угодно. Например, что все стены будут увешаны иконами. Но то, что он увидел, его удивило? Да, определенно удивило. Квартира была небольшой, стены были покрашены в серый (и почему-то ему казалось, что не только в коридоре, а и по всей квартире), а на них висели картины. Нет, не так. Они были все увешаны картинами разных художников.       За рассматриванием он и не заметил, что хозяин квартиры терпеливо ждал его возле дверей, которые, скорее всего, вели на кухню. Он, быстро разувшись и тихо извинившись, последовал за тем на кухню.       Он ошибся, кухня была… черной. Черные стены, черные тумбочки, черная плита, Господи, боже мой, даже посуда была черной.       — Ты же не пьешь кофе? Я прав?       Ангел не сразу понял, что к нему обращаются, ведь он был падким на все эстетичное, а эта квартира была больше, чем эстетичная.       — Вы правы. Если у вас есть какао, то я…       — Перестань ко мне выкать. И да, у меня есть какао. Если мой знакомый не приходил ко мне пока я отсутствовал, то где-то должны были заваляться маршмеллоу.       Тот с верхнего шкафчика достал пачку, удивляясь, что Бем не слопал ее содержимое за те три дня, что жил, а если быть точнее, приглядывал за его милыми крысами.       — Осторожно, оно горячее, — перед ангелом появилась кружка с какао и милыми фиолетовыми маршмеллоу.       — Итак, что обо мне говорят на небе? — ему действительно было интересно, что о нем говорят эти «безгрешные» ангелочки.       — Что первый сын, то есть ты, в скором времени предаст Бога. Что ты уже захотел править небом, а когда Отец наш тебе отказал, ты зарекся создать свое вечное королевство. И тогда Отец разозлился и запретил тебе пребывать на Небе, ведь ты пошел против его воли. А сейчас самый любимый сын, ты, создав свое царство, хочет в него попасть, но не может по причине того, что что-то в скором времени должно произойти, но что именно — никому не говорят. Поговаривают, что даже сам Отец этого не знает. А еще говорят, что ты зло, которое лишь кажется добром, — ангел говорил шепотом, боясь реакции слушающего.       — И ты веришь в это, да? — немного поразмышляв над услышанным, спросил Чонгук ангелочка.       — Нет, — ангел ответил сразу же, не задумываясь. А вот это уже звучит больше, чем удивительно.       — Почему? Хотя нет, знаешь, меня сейчас больше волнует, кто ты и почему я не вижу твоих крыльев? — он увидел, как после вопроса ангел поставил кружку с какао и захотел использовать свою силу и исчезнуть. — Не получится. Здесь, в этой квартире, стоит самый мощный оберег. Ты же понимаешь, что я все равно сильнее, кем бы ты ни был.       Ангел после услышанного еще раз попытался, но у него и в правду ничего не вышло. Он хотел позвать на помощь, но его бы после этого наказали, ведь он сам виноват, что пошел за тем, о ком ходят не самые лучшие слухи.       — Ангелочек, давай ты сейчас мне все сам расскажешь? Мы же не хотим, чтобы я подтверждал слухи, да? — Чонгук вложил в эти слова всю свою нежность.       — Пожалуйста, отпусти меня. Прошу, умоляю, — ангел в тех словах слышал только угрозу. К нему пришло осознание, что слухи не появляются на пустом месте, и тот действительно является злом, которое прячется под маской добра.       Чонгук видел, как ангела трясло, как дрожали его губы, и глаза наполнялись влагой. Он громко вздохнул и, закрыв глаза, направил свою силу на ослабление оберега.       — У тебя есть минута.       Ангел поднял свой взгляд. Ему ведь не послышалось? Тот и правда просто его отпустит? Возьмет и отпустит? Увидев, что хозяин квартиры выходит из кухни, он сильно зажмурился и подумал о том, что сейчас хотел бы оказаться у себя в комнате, а не в этой квартире, и понял, что его силы вернулись к нему. Он прошептал: «Господи, помоги рабу своему Тэхену», и, почувствовав необъяснимую легкость в теле, осознал, что его слова были услышаны. Через секунду это ощущение пропало, и, открыв глаза, он увидел свою белоснежную комнату. Он дома.