Девушка с мохнатым сюрпризом

      Гарри Поттер ранее считал себя человеком вполне осведомлённым обо всех важных вехах жизни, связанных с его лучшей подругой — Гермионой Грейнджер, однако недавние события, равно как и анализ прошлых, заставили его в этом засомневаться…       Гарри стал всё чаще замечать, как Гермиона начала куда-то отлучаться под откровенно надуманными предлогами. Не то чтобы он не признавал её права на некоторое личное пространство — она его, безусловно, имела, тем более учитывая то, как много она делала для него лично и для организованного при её непосредственном участии Отряда Дамблдора.       Однако его чем дальше, тем сильнее гложило любопытство. К тому же вся эта ситуация здорово напоминала ему их третий курс, когда Гермиона так же тщательно скрывала от них с Роном свои игры с маховиком времени. К слову сказать, со своим вторым лучшим другом Гарри свои сомнения обсуждать почему-то не захотел, равно как и спрашивать об этом саму Гермиону прямо и лично.       Вот так и получилось, что одним прекрасным вечером Гарри осторожно крался следом за подругой, которая за каким-то Мордредом попёрлась вглубь Запретного леса. Гермиона шагала быстро, уверенно, внимательно оглядываясь по сторонам. Несколько раз она замирала, прислушиваясь и пристально поглядывая в сторону скрытого чащей Хогвартса.       «Она явно не хочет, чтобы за ней следили», — с некоторой долей смущения подумал Гарри.       Однако его поднявшую голову совесть уверенно затолкало поглубже всё крепчающее любопытство. К тому же он успокаивал себя тем, что Запретный лес — место очень опасное, и Гермионе совсем не помешала бы подстраховка. Так что Гарри отринул сомнения, поглубже натянул капюшон мантии-невидимки и продолжил свою слежку, тщательно сохраняя неслышимость.       Шли довольно долго, не менее получаса. Для Гарри этот путь не был лёгким — пусть тут и была натоптанная тропа, было заметно, что люди её посещают весьма нечасто. Она была в ужасном состоянии, а внушительные заросли подступали вплотную, так и норовя зацепиться за одежду или выколоть глаза. Дело осложнялось тем, что Гермиона шла скорым шагом, а ни отстать, ни выдать себя шумом было нельзя. Гарри уже в который раз пообещал себе выучить наконец заглушающие чары, до которых у него всё никак не доходили руки.       Вскоре они всё же добрались до лесной поляны великолепной красоты. Ещё раз на всякий случай оглядевшись по сторонам, Гермиона размотала ало-золотой гриффиндорский шарф и начала… расстёгивать пуговицы на мантии.       У Гарри перехватило дыхание, а сердце забилось чаще. Сейчас, прямо перед его глазами, его лучшая подруга и, безусловно, красивая девушка раздевалась. Благородство принуждало отвернуться, но подростковое либидо голосом змея искусителя напомнило, что они тут совсем-совсем одни, его не видно и, что самое главное, ему очень хочется побыть просто обычным подростком, коим, безусловно, очень нравятся девушки разной степени обнажённости, даже если они только подруги.       Тем временем означенная девушка закончила скидывать с себя предметы одежды, однако — к мимолётному, но очень большому сожалению Гарри — на ней всё ещё оставались тонкая майка и короткие шортики.       Гарри только было удивился мысли: «Не холодно ли ей?» — погода-то была совсем не летняя, как внезапно произошло нечто такое, что заставило парня, фигурально выражаясь, подбирать с пола отпавшую челюсть и вылетевшие из орбит глаза. Всё открытое тело девушки покрыла недлинная, но густая шерсть характерного каштанового оттенка, из шортиков вылез на свободу весьма гибкий и пушистый хвост, а на голове прорезались натуральные кошачьи ушки!       На Гарри накатило дежавю — он вспомнил ту историю с оборотным зельем на втором курсе, вот только сейчас это вызывало гораздо больше вопросов, чем ответов.       Вообще, Гермиона времени зря не теряла — пока Гарри пытался собрать своё разбившееся на осколки мировоззрение в единое целое, она начала стремительно метаться по поляне, и скорость её если и была человеческой, то явно не соответствовала книжной зубрилке-отличнице, а как минимум находилась на уровне профессиональных атлетов.       Гермиона бегала, прыгала и кувыркалась, издавая при этом довольное рычание. Однажды она даже запрыгнула с земли на ветку дерева, возвышающуюся на добрых пятнадцать футов от земли! Гарри так залюбовался её грацией, что не заметил, как оступился, и треснувшая под ногой сухая хворостина издала предательский и крайне отчётливый хруст…       Будь Гермиона обычным человеком, она бы ни за что не услышала этот звук в пылу своих забав да ещё и на таком расстоянии, но она не была, и кошачьи ушки мигом вычислили и направление, и расстояние до пришельца, нарушившего её уединение.       — Кто здесь? — спросила она знакомым и одновременно незнакомым голосом с отчётливыми рычащими нотками. — Покажись! Я знаю, где ты!       Пусть Гермиона и не видела Гарри, но смотрела она прямо на него, безошибочно угадав местоположение нежданного гостя. Гарри же внезапно осознал, что совсем не хочет проверять на себе действенность инстинктов звериной сущности Грейнджер при её столь нечеловеческой силе. Посему он покорно стянул с себя мантию своего отца и смело шагнул на поляну.       — Гарри?!