Девушка с мохнатым сюрпризом

      С близкого расстояния Гарри наконец-то смог рассмотреть подругу получше: её глаза изменились и теперь имели вертикальные зрачки, как у кошки. В наличии также имелись и «усы», точнее, вибриссы под носом и над бровями. Ногти на руках слегка заострились и удлинились, но в то же время их нельзя было назвать натуральными когтями. В целом, её образ был очень необычным, но, по мнению Гарри, всё так же привлекательным.       — Что ты тут делаешь? — поинтересовалась наконец Гермиона.       Гарри смущённо пожал плечами. Отводя взгляд и нарочито пристально изучая окрестности, он рассказал ей о своих сомнениях и переживаниях, которые касались непосредственно её.       — И вот я нашёл тебя здесь, — закончил он и, вновь смутившись, всё же посмотрел в её глаза.       К тому времени в процессе разговора они уже переместились обратно на поляну и уселись прямо на траву. Гермиона поймала на себе полный молчаливого ожидания взгляд Гарри и, вздохнув, всё же начала свой рассказ:       — Понимаешь, всё началось ещё на втором курсе, после той истории с Оборотным зельем, когда я стала полукошкой…       Тогда мадам Помфри не стала задавать лишних вопросов и просто принялась за её лечение. Она успешно справилась со всеми последствиями приёма неправильно настроенного Оборотного зелья и вернула Гермионе её настоящий облик, но, как оказалось, это было только начало. Вскоре на Гермиону начали нападать неконтролируемые приступы паники, раздражения, агрессии, а потом, ко всему прочему, у неё начали расти когти и шерсть.       Гермиона вытянула перед собой руку и перевернула её вверх ладонью. Внезапно шерсть на ней стала густеть, а ногти заострились, увеличились и хищно выгнулись, превратившись в самые натуральные когти опасного зверя.       — Как-то так, — усмехнулась она вытянувшемуся лицу Гарри и продолжила рассказ: — Я была в панике! К счастью, всё это произошло ещё в Хогвартсе, не представляю, что бы я делала без консультации с мадам Помфри и профессором МакГонагалл. Благодаря их советам мне даже посчастливилось скрыть все острые проявления от однокурсников и соседок по комнате…       — Так ты узнала в чём причина?       — Да, по арифмантическим расчётам оказалось, что самая подходящая мне аниформа и есть кошка, представляешь?!       — Вот это да!       — Вот и получилось, что моя личная и наведённая зельем сущности наложились и дали синергетический эффект. Анимагия на самом деле очень сложная дисциплина. Человек не просто превращается в зверя, зверь становится частью личности, отдельной внутренней сущностью. Оборотное зелье предназначено только для трансформации людей в людей, и обычно волшебники не склонны экспериментировать с животными компонентами в нём — это может привести к слишком уж непредсказуемым побочным эффектам. В моём же случае это вылилось в то, что я стала нестабильным анимагом и по совместительству химерой, — она закончила свою импровизированную лекцию и шутовски поклонилась.       Гарри поддержал её и игру и захлопал в ладоши, одобрительно свиснув. Гермиона ответила ему искренней улыбкой, но потом вздохнула и снова уселась рядом.       — А теперь о грустном…       И грустного оказалось немало. Нет, сама Гермиона уже привыкла к своим особенностям и чувствовала себя просто прекрасно. Всё дело было в магическом обществе. Политика Министерства магии относительно таких, как она, оказалась ничем не лучше политики, применяемой к оборотням. То есть Гермионе грозила регистрация в качестве магической химеры неустановленного вида с лишением части гражданских прав, таких как ношение и использование волшебной палочки и обучение в Хогвартсе. А ещё она, как магическая тварь с «близким к человеческому интеллектом», потеряла бы право приближаться к магглам, то есть и к родителям в том числе.       — Мадам Помфри и профессор МакГонагалл согласились с тем, что такие ограничения античеловечны и пообещали молчать, — продолжала рассказывать Гермиона. — Профессор МакГонагалл только предупредила, что уведомит директора, но убедила меня, что это безопасно — он ведь позволил обучаться здесь тому же профессору Люпину. В общем, ты же понимаешь, Гарри, с этой расистской жабой Амбридж нужно быть очень осторожными? Не дай бог она узнает…       — Понимаю, конечно, но тогда зачем ты всё-таки убегаешь сюда и превращаешься в девушку-кошку, раз это может привести к таким большим проблемам? Вдруг кто увидит?       — Совсем забыла! Это ведь самое важное! Дело в том, что я всё-таки не совсем полностью контролирую себя. Запас моего самоконтроля напрямую зависит от моего настроения, эмоциональной стабильности и степени удовлетворённости внутреннего зверя. Таким образом, для поддержания стабильного облика мне нужно периодически спускать пар вот таким вот образом, какой ты видел, когда подглядывал! Зато потом, когда мой зверь доволен и я становлюсь более уравновешенной и сосредоточенной, я сама могу контролировать степень трансформации. И у меня это получается всё лучше! Раньше я не могла так уверенно контролировать себя. Мой облик большей степени решали эмоции и внутренний зверь, почти как у Тонкс, когда её называют Нимфадорой, — Гермиона хихикнула в кулачок. — Зато теперь мой самоконтроль позволяет это!       Гермиона напряжением силы воли регулировала густоту волосяного покрова на разных частях тела, разрез зрачков глаз и даже наличие кошачьих ушек и хвоста! Последнее ей давалось с ощутимым напряжением сил, но даже сам факт столь быстрого — буквально за минуту — отращивания и «втягивания» дополнительных «конечностей» весьма сильно впечатлил Гарри.       — Это просто… Вау! Довольно странно, как я до сих пор не заметил…       — Не обижайся, Гарри, но ты на самом деле не самый чувствительный и внимательный из известных мне ребят, — грустно ответила Гермиона. — Кроме того, я очень тщательно маскируюсь. В том числе ещё и дополнительно страхую себя различными чарами.       — И всё же мне стыдно за то, что я не сразу заметил столь значимые перемены в твоей жизни…       — Не переживай сильно, я уже давно привыкла к этому. Всё же ты не виноват — со всеми этими проблемами и испытаниями в твоей жизни… Я всё понимаю!       — Гермиона…       Но она лишь грустно покачала головой.       — Нет, извини, я сейчас не готова говорить об этом… И тебе уже пора уходить.       — Хорошо, Гермиона, как скажешь.       — Будет лучше, если ты вернёшься первый, чтобы ни у кого не возникло вопросов и подозрений. К тому же мне нужно ещё немного побеситься — примерно час-полтора, — и тогда я смогу уверенно контролировать себя ещё целую неделю, а если меня не выбесят, то и чуть дольше. Впрочем, — усмехнулась Гермиона, — на фоне присутствия в школе Амбридж это становится чем-то из разряда ненаучной фантастики.       Гарри кивнул и спешно попрощался, тактично решив не напоминать ей о наличии у него мантии отца. Справедливо рассудив, что Гермиона хочет побыть одна, он развернулся и в одиночку потопал в сторону Хогвартса. И только лишь несколько поспешные «мохнатые объятия» подруги грели воспоминаниями всю обратную дорогу.       — Где ты был, приятель? — поинтересовался Рон, когда Гарри вошёл в общую гостиную.       — Да так, гулял.       — Знаю я, где ты гулял, — хмыкнул Рон, хитро поглядывая на оттопыренный карман его школьной мантии, где и лежала сложенная мантия-невидимка.       Гарри сразу же догадался о его нехитрых выводах — всё же они оба были подростками в самый разгар полового созревания. Затем он решил не поддаваться на очевидные провокации.       — Но-но! Что ещё за грязные инсинуации?!       — А то ты не знаешь? — усмехнулся Рон. — И вообще, мог бы и поделиться! Или у тебя есть другое правдоподобное объяснение того, куда это ты пропал на пару часов с мантией-невидимкой в кармане, не сказав об этом мне?       У Гарри мелькнула мысль рассказать Рону о проблеме Гермионы, но по здравому размышлению он её отбросил. Нет, Гарри не сомневался в способности Рона хранить важные вещи в секрете, но всё дело было в том, что это был секрет Гермионы. А раз она не спешила делиться им с кем бы то ни было, Гарри не чувствовал себя в праве рассказывать об этом без её согласия.       — Э-э-э… Размышлял о смысле жизни и борьбе бобра с ослом?       — Да, действительно, ведь это так на тебя похоже, приятель! — рассмеялся Рон в ответ на нехитрую шутку. — И всё же мне кажется, ты темнишь! Ладно уж, не хочешь говорить — не говори, просто наконец одолжи мне эту волшебную штуку!       — Ты же знаешь, что одной мантии будет маловато? Помнишь про заколдованную основательницами лестницу в женские спальни? И вообще, ты уже написал эссе по зельям?       — Не-е-ет! — схватился за голову Рон. — Ты был избранным! Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! Ты кайфолом!       После ещё нескольких шутовских препирательств Рон таки сел за эссе, а Гарри плюхнулся в кресло у камина, намереваясь дождаться Гермиону. Дождался. Она только лишь кивнула ему и сразу же убежала в женские спальни. Гарри же тихо вздохнул и, уставившись на магическое пламя, погрузился в свои мысли.