Kashmir

      — Ну, вот и всё, — Кастиэль задувает фитиль большой прямоугольной свечи рыже-белого цвета, и поднимающийся от неё дымок мягко окутывает чудаковатые украшения, подвешенные под потолком.       Лавка закрывается через десять минут, и Новак начинает постепенно собираться, проветривая помещение от благовоний, включая верхний свет вместо пламени свечей, неторопливо прибираясь на полочках и витринах.       За пять минут до закрытия тяжёлая входная дверь шумно отворяется, и в помещение врывается ледяной воздух, а посетитель застаёт Кастиэля уже надевающим плащ.       — Прошу прощения, — вошедший делает неуверенный шаг назад, прикрывая за собой дверь. — Я слишком поздно?       — Нет, — растерянно отвечает Новак, — нет-нет-нет, — он снимает плащ и возвращает его на вешалку, — проходите. Вам чем-то помочь?       — Мне нужна музыка ветра, — молодой человек проходит в середину лавки и осматривается; при ярком свете и свежем воздухе всё кажется не таким атмосферным, как обычно, и похоже скорее на обыкновенный магазин безделушек.       — Ох, это очень здорово, — искренне улыбается Кастиэль — к нему редко заглядывают люди ради какого-то конкретного приобретения, обычно всем просто нравится глазеть на необычные вещицы. — Какую? Для чего?       Посетитель неопределённо чешет затылок.       — Мы с группой пишем музыку, и нам не хватает какого-нибудь звона в песне, — объясняет он и поднимает руку, чтобы провести пальцем по металлическим трубочкам. Раздаётся приятный ре мажорный перелив. — Вот. Вот эта подошла бы.       — Я бы не советовал покупать музыку ветра для таких целей в моей лавке, — улыбка в ту же секунду спадает с лица продавца, и он спешит оправдать свой отказ: — В том смысле, что здесь все вещи очень сильно заряжены, и они могут негативно повлиять на вас, если вы берёте их не ради их прямого предназначения.       Молодой человек озадаченно вскидывает бровь, так и застыв с рукой возле трубочек, всё ещё плавно покачивающихся и мелодично ударяющихся друг о друга.       — Я не верю в фэн-шуй, — он переводит скептичный взгляд с Кастиэля на музыку ветра и обратно, — или к чему там оно относится.       Глаза улавливают на прилавке общий ценник на всю музыку ветра, и посетитель, вытащив из кармана тонкую стопку купюр, отсчитывает из неё несколько и кладёт на прилавок. Они несколько секунд выжидающе смотрят друг на друга, после чего Новак, сдавшись, обречённо вздыхает и встаёт на табуретку, чтобы снять украшение и отдать его покупателю.       — Будьте осторожны, пожалуйста, — просит Кастиэль, когда музыка ветра оказывается в деревянной коробочке, а коробочка — в бумажном пакете, и отдаёт приобретение в руки этому странному музыканту.       Тот из приличия кивает в ответ, но стоит двери захлопнуться за его спиной, как он мотает головой и недовольно шипит:       — Чёртов буддист.       Старенькая чёрная Импала, заведясь со второго раза, резко выруливает со стоянки, и за всем этим с сочувственным покачиванием головы наблюдает Кастиэль. Проводив автомобиль взглядом, он закрывает окна в лавке, гасит свет, накидывает плащ и выходит на улицу.       Группа весь вечер экспериментирует со звучанием музыки ветра: они вчетвером поочерёдно дуют на неё, трясут, щёлкают по ней пальцами, толкают барабанными палочками, пока не добиваются идеального мелодичного перезвона, и под конец Сэм задаёт закономерный вопрос:       — Дин, это всё, несомненно, замечательно, но что мы теперь с ней будем делать?       — Оставим здесь, — пожимает плечами Винчестер и вновь дует на украшение, в очередной раз наслаждаясь приятным постукиванием трубочек друг о друга, — по-моему, она неплохо вписалась в этот угол. Нет?       — Кто знает, — отвечает Сэм и подходит вплотную к брату, наклоняясь к его уху: — И, э, Дин, я бы хотел сегодня переночевать у Гейба, я… я возьму Детку?       — Ещё чего, — Дин даёт ему слабый шуточный подзатыльник. — Я вас отвезу. Нечего тебе у неё за рулём лишний раз задницу греть.       Винчестер закатывает глаза и решительно разворачивается, чтобы взять вещи и пойти на улицу, но Дин успевает поймать его за плечо.       — Ладно, перегнул, прости. Я вас отвезу, — уже более заботливо и тепло повторяет он. — Домой завтра как доберёшься?       — Ты привезёшь, — Сэм тихо смеётся и толкает брата в плечо. — Привезёшь же?       — Дуй уже в машину, Сэмми, — с усмешкой командует Винчестер и накидывает чёрную джинсовку.       — Эй, стоп, а что, голубкам опять придётся уступить задние сиденья? — доносится откуда-то сзади.       — Пошёл ты, Фергус, — ругается Габриэль, встав из-за ударной установки, — по крайней мере голубки не живут до сих пор с мамой.       — Пошёл ты, — отзывается Маклауд с акцентом на «ты».       Гейб собирается ответить ему что-то ещё, но его прерывает грохот посуды, и все оборачиваются на звук, наблюдая возле стола Дина, шипящего и потирающего ушибленную руку.       — Пешком сейчас все пойдёте, если не заткнётесь, — растолкав всех, кто попадается на пути, Винчестер твёрдым шагом выходит из дома и напоследок громко хлопает дверью.       Первым он отвозит домой Фергуса во избежание дальнейших конфликтов, а когда хочет обсудить что-нибудь с оставшимися коллегами и заглядывает на сиденья через зеркало заднего вида, то обнаруживает, что Сэм уже вовсю дремлет на груди у Габриэля. От этого зрелища у Дина моментально возникает непреодолимое желание дать какой-то дружеский совет или попросить Гейба позаботиться о брате, но то, как он осторожно накрывает Сэма своей курткой и ласково убирает чёлку с лица, уже говорит о том, что младшему Винчестеру достался, пожалуй, самый заботливый парень во всём мире. Смиренно вздохнув, Дин до самого дома Габриэля едет в тишине, даже выключив музыку, и всеми силами старается вести автомобиль как можно более плавно.       — Габриэль, — шёпотом зовёт Винчестер, когда машина останавливается у небольшого домика, огороженного высоким белым забором, — спасибо.       — Брось, — так же шёпотом отвечает Гейб, — он мне настолько же дорог, насколько и тебе, — а затем он обращается уже к Сэму: — Вставай, Сэмми. Мы приехали.       Дин не уезжает, пока не убедится в том, что и Габриэль, и Сэм зашли в дом, и он трогается с места лишь после того, как они помашут ему из окна кухни на прощание. Почему-то после этого накатывает такая необъяснимая тоска и чувство одиночества, что по пути домой он включает музыку на полную, пытаясь отвлечься на тяжёлые гитарные риффы. Вечерняя доза AC/DC делает немного лучше, и возвращается Винчестер уже в более приподнятом настроении, хоть и перспектива сидеть дома одному до сих пор не привлекает. С тех пор, как у Сэма появились отношения, гостиная стала слишком часто пустовать, и после стольких лет бок о бок с братом Дину было тяжеловато оставаться одному.       Не переодеваясь, Дин смешивает на кухне виски с колой, садится на диван напротив телевизора и, закинув ноги на журнальный столик, бесцельно переключает каналы, пока стакан не опустеет, а он сам не отключится, выронив пульт из рук на пол.       Всю ночь ему снятся кошмары, но воздействие алкоголя не позволяет Винчестеру проснуться, и под утро он настолько вымотан собственными сновидениями, что остаток сил уходит на звонки группе с просьбой отменить репетицию и на обещание брату заехать за ним чуть позже. Сэм интересуется, всё ли у него хорошо, на что Дин забрасывает его таким количеством успокаивающих и бодрых речей, что наличие каких-то проблем становится очевидным. Впрочем, Дину особо нет до этого дела.       Он запивает таблетку обезболивающего колой и идёт мыться, но вместо этого просто сидит в горячей воде сорок минут, время от времени лениво намыливаясь. Из ванной его вытаскивает только грохот входной двери и голоса Сэма и Гейба, которых он и встречает в гостиной, когда, недовольно вытирая мокрую голову полотенцем, бежит по лестнице вниз.       — Сэм, у меня просто болит башка, не надо делать из этого трагедию и вламываться в дом, — устало ворчит Винчестер и швыряет полотенце на диван.       — Вламываться? Это и мой дом тоже, Дин! А ты утром звонишь, отменяешь репетицию, звучишь так, как будто вот-вот готов откинуться, а потом и вовсе врёшь и пытаешься убедить меня, что всё в порядке.       Габриэль, до этого молча наблюдавший за привычной перепалкой братьев, отмахивается и садится на высокий стул, облокачиваясь рукой на барную стойку и упираясь щекой в ладонь.       — Может, потому что всё действительно в порядке?       — У тебя очень искажённое понимание того, что такое «в порядке».       Дин болезненно щурится — от возмущений брата голова болит сильнее, и Сэм, заметив это, чуть понижает тон, но ругаться не прекращает:       — Дин, в этом нет ничего нормального, — обеспокоенно наседает он, — люди не срывают все планы с утра из-за того, что у них просто болит голова.       — Хорошо, у меня просто сильно болит голова, — раздражённо исправляется Винчестер, встаёт напротив Сэма и скрещивает руки на груди. — И что бы ты сделал? Приехал кормить меня аспирином?       — Побыл бы рядом на тот случай, если тебе станет хуже, — Сэм делает оборот вокруг собственной оси, беспомощно задрав голову к потолку; вести себя как неблагодарная скотина — второе любимое хобби его брата.       — Ты мне не мама, Сэм, и если ты уже куда-то уехал, то нехуй и возвращаться, если тебя не звали, — Дин срывается на крик и нервно впивается ногтями в кулак, предварительно спрятав руки за спиной.       Габриэль даже перестаёт ритмично покачивать закинутой на колено ногой — разговоры о родителях в этой семье очень и очень больная тема. Его взгляд бегает от глаз одного Винчестера к глазам другого, а всё тело уже напряжено в готовности вскочить, если братья решат сцепиться. Вопреки его ожиданиям, Дин и Сэм просто буравят друг друга предельно суровыми взглядами, говорящими больше, чем слова, и Гейб решает прервать это напряжённое молчание, пока не стало слишком поздно:       — Сэмми, ты всё выяснил? — спокойно интересуется он, сползая с барного стула. — Молодец, поехали обратно. Спасибо за гостеприимство, Дин.       Проходя мимо музыки ветра, Габриэль пробегается по ней пальцами, извлекая неприятный звук, и Дин на несколько секунд зависает, задумчиво таращась на новое чудное украшение.       — Вот же ж… — только и успевает произнести Винчестер, после чего хватает с журнального столика ключи от автомобиля, срывает всё ещё звенящую музыку ветра и вылетает из дома.       Переглянувшись, Сэм с Гейбом с такой же скоростью выбегают за ним, забыв закрыть за собой дверь, и через считанные секунды Импала, просвистев колёсами, выворачивает на дорогу.