Kashmir

      Дин гонит с такой скоростью, что Сэма и Гейба вжимает в спинку сиденья, а на поворотах безжалостно мотает по всему салону машины. На одном из светофоров от искусной остановки Винчестера кто-то позади с матами влетает в подголовник, после чего к водителю просовывается шокированное лицо Габриэля:       — Дин, куда мы, мать твою, едем и обязательным ли условием для достижения пункта назначения является смерть всех пассажиров? Просто если мы в Вальхаллу, то я бы сейчас вышел.       Загорается зелёный, и вместо ответа Винчестер давит педаль газа в пол, в очередной раз вынуждая колёса быстро прокрутиться по асфальту. На этот раз голос подаёт уже Сэм:       — Дин, я просто предупрежу, что мы не будем скидываться тебе на новую резину, — и это, как ни странно, действует — до конца пути Винчестер трогается более плавно, хоть манера езды и остаётся агрессивной.       Автомобиль встаёт на два парковочных места возле лавки мистических товаров, Дин хватает с пассажирского сиденья музыку ветра и, выходя, с силой хлопает дверью. Сэм про себя предполагает, что ещё одного такого удара Импала не переживёт.       Они с Гейбом задерживаются буквально на пару секунд, которых Винчестеру хватает, чтобы плечом толкнуть входную дверь, ворваться внутрь и швырнуть украшение на прилавок, до смерти напугав продавца. Когда Сэм и Габриэль наконец оказываются там же, Кастиэль уже перепугано жмётся в стену позади себя, пытаясь оказаться как можно дальше от Дина. Гейб едва успевает поймать руку Винчестера до того, как та стукнет кулаком о прилавок.       — Ты что натворил?! — вырываясь, вопрошает Дин; вторую его руку хватает Сэм. — Это всё из-за твоей херни!       — Я никак не могу на это влиять, — Новак смотрит на спутников Винчестера, взглядом прося у них помощи, — и я вас предупреждал, но вы меня не послушали.       — О чём речь? — интересуется Габриэль и с невозмутимым выражением лица заламывает Дину руку.       — Ну, я говорил, что все предметы здесь, — Кастиэль обводит головой всё помещение, почувствовав себя относительно в безопасности, — весьма сильно заряжены, поэтому не стоит приобретать их, если вы в этом не разбираетесь. Возможно, вы повесили музыку ветра там, где она дарит негативную энергетику, что может провоцировать неудачи, конфликты в семье, головные боли…       — Я тебе сейчас головную боль спровоцирую, — перебивая, куда-то в прилавок рычит Дин. — Делать-то с этим что?       — Лавка закрывается в семь. После я могу зайти к вам и посмотреть, что можно сделать.       — Было бы очень здорово, — Габриэль обезоруживающе улыбается и выталкивает братьев на улицу. — Спасибо большое. Дин заедет за вами.

***

      — Сэм, я за ним не поеду, — Винчестер сидит на диване, привычно закинув ноги на столик, и дует губы, походя на ребёнка, которому не разрешили барахтаться в луже. — Он странный. И лавка эта вся у него странная. Даже идиотская.       — Если ты не поедешь за ним, я возьму ключи и привезу его сам, — шантажирует Сэм. Порой ему кажется, что машина Дину дороже, чем брат.       На часах уже без пятнадцати семь, и им стоило бы выехать ещё минут десять назад, но упрямство Винчестера по отношению к Кастиэлю не знало границ — он ни в какую не хотел видеть его у себя дома. Позволять ему решать, что и где должно висеть — тем более. По нескромному мнению Дина, сам Новак должен был висеть где-нибудь рядом со всеми своими изделиями и мерзко звенеть.       — Всё, Дин, вставай, — Гейб подхватывает Винчестера под руки и поднимает с дивана. — Привези его хотя бы сюда. Обратно в крайнем случае доберётся пешком.       Такой вариант более-менее устраивает Дина, и он, освободившись от рук Габриэля, приглашающим жестом указывает на выход.       К лавке они подъезжают с двадцатиминутным опозданием, но, к счастью, Новак всё ещё занят уборкой и не знает, что парни задержались. По пути домой Дин останавливается у Гейба, чтобы высадить его и Сэма, и последний на прощание наказывает Винчестеру предложить гостю чай. Когда они остаются в машине вдвоём, Кастиэль начинает заметно нервничать: отсаживается ближе к двери, придерживается за ручку, смотрит вслед Сэму и Габриэлю, изредка с опаской косясь на Дина.       — Я тебя не трону, — Винчестер медленно поднимает руки, словно на него навели оружие. Хоть Кас ему и не нравится, Дин не считает допустимым позволять неприязни вырываться наружу. Всё равно он и так уже достаточно напугал едва знакомого человека. — Честно.       Новак смотрит на него с недоверием, сердце колотится так же сильно, как во время последнего визита Винчестера в лавку, но он находит в себе силы представиться:       — Кастиэль.       — Дин.       Они обмениваются рукопожатиями. Дин отмечает про себя, что у Каса очень красивое имя, но озвучивать это он не станет — не хочет, чтобы Новак счёл его чересчур доброжелательным. В дороге он включает музыку погромче, ни на секунду не задумываясь о том, что это может не понравиться пассажиру, и почти сразу с удивлением замечает, что Кастиэль постукивает пальцами по колену в такт ударным, а некоторым песням даже подпевает одними губами. Что ж, возможно, этот придурковатый мистик не так плох. Будь ты хоть Гитлером, Дин Винчестер найдёт для тебя крохотное место в своём сердце, если тебе тоже нравятся Black Sabbath.       Кас предполагает, что общаться с Дином будет сложно, раз тот не верит в мистику и во влияние музыки ветра, но Винчестер неожиданно сдержанно отвечает на все вопросы и пока не торопится выпроводить нежданного гостя из дома.       — Так ты расскажешь, что случилось? — Новак медленными шагами обходит гостиную, тщательно разглядывая каждый предмет мебели и каждую деталь. — Что привело тебя ко мне во второй раз?       — Больная голова и ругань с Сэмом, — Дин на всякий случай остаётся на пороге, чтобы не помешать, но всё происходящее кажется ему полным абсурдом. В конце концов не каждый день у тебя дома оказывается чувак, похожий на датчик, выявляющий приведений, а Кас, исследуя комнату, выглядит именно так.       — Сэм — это…       — …мой брат, — заканчивает Дин. — Тот, который лохматый лосяра, если что.       Кастиэль понимающе дважды кивает головой.       — Значит, ты всё ещё не веришь мне, — догадывается Новак и проводит пальцем по тарелке ударной установки.       — Не верю, — подтверждает Винчестер, — ни капли.       — Тогда зачем ты приехал, Дин? — Кастиэль поворачивается к нему лицом, прячет руки в карманы. Винчестер неопределённо смотрит на него, так и не сдвинувшись с места. — Ты бы не вернулся, если бы не заподозрил меня во всех своих бедах.       У Новака очень пронзительный взгляд, от него некомфортно и хочется спрятаться. Эти голубые глаза так и проделывают в переносице Дина сквозную дыру, и он ненадолго теряется, несмотря на то, что ему и прежде было нечего сказать.       — Если и впрямь не веришь, то оставляй всё как есть, — Кас ещё раз осматривает бардак в гостиной и подходит к Винчестеру. — Если же передумал — заезжай за другими украшениями. Я разобрался.       Дин осознаёт, что Новак его действительно подловил, но не признаваться же в этом? Винчестер многозначительно оглядывает обстановку, уделяя особое внимание тому углу, в котором висела музыка ветра, следом смотрит на незаметно подобравшегося ближе Кастиэля. Дин считает, что лучшее, что он может сделать, когда он неправ, но слишком крут, чтобы это признать, — это нагрубить, поэтому:       — Предполагается, что я где-то здесь благодарить тебя должен?       — Возможно, — абсолютно нормально реагирует Новак и так искренне улыбается, что Винчестер про себя нарекает его совершенно особенным человеком: кто-то не поддался на его провокации и не ответил хамством на хамство? Да быть такого не может.       — Где ты живёшь? — интересуется Дин, опуская ручку и толкая дверь.       — Минутах в двадцати отсюда, — прикинув, отвечает Кас. — От тебя значительно ближе, чем от работы.       — Садись. Я подвезу.       — Спасибо, я прогуляюсь, — Новак прошмыгивает в дверной проём и останавливается, чтобы застегнуть плащ на все пуговицы.       — Сэмми просил угостить тебя чаем, но он в этом доме единственный, кто знает, как правильно заваривать это дерьмо. Я подвезу. Считай это моим способом выразить благодарность.       Кастиэль долго смотрит на Дина, взвешивая все «за» и «против», и в конце концов мягко улыбается, благодарит Винчестера и усаживается на пассажирское сиденье Импалы.