Kashmir

      Почти все те двадцать минут, что уходит на дорогу от лавки до дома, Дин методично действует Сэму на мозги тем, что тот окончательно помешался на всех этих мистических штуках, и если он не прекратит, то Дину придётся сдать его Кастиэлю в рабство, на что Сэм сдержанно молчит и прижимает к себе пакет с покупкой. Тем не менее, когда дело доходит до распаковки, они ожесточённо дерутся подушками в гостиной, в результате чего младший Винчестер побеждает с убедительным аргументом, звучащим как «разве это не я помешался на всех этих мистических штуках?», против которого Дину предъявить нечего.       Внутри коробочки лежит полностью чёрная музыка ветра с семью металлическими трубочками, на которую братья смотрят несколько секунд, не доставая. Первым озвучить повисший в воздухе вопрос решается Дин:       — Сэмми, — он постукивает ногтём по одной из трубочек, — а разве наша прошлая не была тоже металлической?       — Была, — в замешательстве кивает Винчестер. — Но я не уверен, что в ней было семь трубочек.       — Думаешь, это влияет? — недоверчиво хмыкает Дин, вытаскивая украшение из коробки. — Габриэль бы сейчас сказал, что количество трубочек важно только тогда, когда речь идёт о трубочках со сгущёнкой, и, если честно, я бы с ним согласился.       Сэм мягко улыбается и давит усмешку.       — Кстати, об этом…       Винчестер очень кстати вспоминает слова, сказанные Кастиэлю в подвале — те, что были об их с Сэмми взаимоотношениях. Оба разменяли уже третий десяток, но у Дина всегда были проблемы с выражением своих чувств, и Сэм едва ли слышал от брата что-то трогательное за все эти годы. Никогда не поздно начать, думает Винчестер, а потому продолжает:       — Я немного скучаю по тому, как мы жили раньше. Нет, в смысле, я рад, что у тебя есть Габриэль, и если тебе с ним хорошо, то я не вправе вмешиваться, и…       — Всё нормально, Дин, — обрывает его Сэм, тряся за плечо. — Я могу оставаться дома чуть чаще, если это потребуется.       — Нет-нет-нет, ты чего, — Винчестер активно протестует, — я не об этом. Может, нам просто стоит начать проводить более продуктивно те вечера, в которые ты остаёшься здесь.       Сэм пожимает плечами. Как-то неопределённо, но Дину кажется, что в обещании больше общаться, пока они рядом.       — Было необычно слышать это от тебя, — признаётся Сэм и переворачивает лежавшую под музыкой ветра записку текстом наверх: «вешать на окно». — Особенно впервые за столько лет.       Теперь уже пожимает плечами Дин. Он, может, и хочет извиниться за то, что не говорил этого раньше, но слова застревают в глотке.       Они проводят добрые полчаса в спорах на тему того, на что стоит вешать новое украшение — на вбитый гвоздь или на ввинченный шуруп, — ещё полчаса — в попытках найти молоток и гвоздь и вбить его ровно посередине над окном. И это по неизвестной причине так весело, что в момент заставляет их почувствовать себя необъяснимо счастливыми. Завтра Гейб и Фергус заедут на репетицию после работы, так что вставать рано не придётся, поэтому они позволяют себе смотреть «Доктора Секси», есть попкорн и пить пиво почти до утра, пока Сэм не сдастся и не пожелает спокойной ночи, напоследок пьяно икнув.       Дин ложится спать часом позже, досматривая сезон без брата, и перед сном он берёт коробочку из-под музыки ветра в руки, чтобы убрать её или выбросить, как оттуда выпадает тканевый мешочек с чем-то тяжёлым внутри. Винчестер переворачивает коробку, и следом за первым мешочком выпадает второй. Дин подбирает с пола оба и кладёт на журнальный столик, прямо возле миски с недоеденным попкорном. Он не хочет разбираться с этим один, да и Сэму такая хрень будет явно гораздо интереснее.       Поэтому утром, проснувшись слишком рано для кого-то, кто допоздна пил пиво и смотрел забавные сериалы сомнительного качества, Дин будит Сэма не самым ласковым потряхиванием на кровати и не закрывающимся ртом, тараторящим: «Сэмми, вставай, тебе точно понравится, а если и не понравится, то мы хотя бы должны узнать, что это такое, проснись же, блин, Сэмми!». Сэм пытается ударить его подушкой, затем, когда Винчестер её отбирает, — рукой, а после, когда Дин хватает его за запястье, он просто зажмуривается и жалуется, что у него, судя по всему, похмелье. Дин пытается убедить его в том, что в его возрасте не может быть похмелья от пива, но безуспешно — Сэм непреклонен. Он отправляет брата с находками к Кастиэлю, на что Дин недовольно замечает, что он уже ездит в эту лавку как на работу. После вымученного «Дин, у тебя даже нет работы, пускай будет хотя бы имитация» Винчестер передразнивает Сэма мямлящим «бубубу у тебя дазе нет лаботы бубубу», но ключи от Импалы берёт.       Ему до смешного неловко снова заявляться в эту лавку. Наверняка Кастиэль каждый раз обнадёженно вскакивает со своего нагретого стула, когда слышит звук открываемой двери, а потом неизбежно разочаровывается, когда на пороге вновь оказывается Дин.       Впрочем, Новак совершенно не против того, чтобы Винчестер заглядывал к нему. Эти визиты вносят какую-то стабильность и постоянство в его жизнь, даже если Дин ничего не покупает, да и перекинуться парой фраз во время скучного рабочего дня в крайне непопулярной мистической лавке всегда приятно. Одним из вечеров Кас даже задумывается о том, чтобы попытаться подружиться, потому что, по сути, друзей у него здесь нет, а Винчестеры кажутся довольно приятными людьми, несмотря на тараканов Дина.       — Да, это снова я, — всплеснув руками, ворчит Винчестер, подходя к витрине. Он даже кладёт мешочки на прилавок вместо того, чтобы кинуть их. Даже почти аккуратно. — Это было в коробке. Так и должно быть?       — Привет, — Кастиэль недвусмысленно смотрит на него исподлобья.       — Привет, — закатив глаза, здоровается Дин.       Новак одаривает его одобрительной улыбкой.       — Скорее всего, их не должно там быть, — он развязывает мешочки и вытряхивает содержимое на прилавок, — но, цитируя великих классиков, случайности не случайны, так что…       — Чувак, ты всерьёз цитируешь древнюю черепаху из детского мультфильма? — бровь Дина ползёт вверх. Кас — просто исключительный человек.       — Какие-то проблемы? — парирует Новак.       — О, нет, ни в коем случае, — саркастично отвечает Винчестер и смотрит на выпавшие из мешочков амулеты. Один — пентаграмма, второй — нечто, что он может охарактеризовать только как «квадрат в цепи». — Так расскажешь, что это? Погоди, у тебя тут и сатанинские атрибуты есть?       — Во-первых, эта пентаграмма даже не перевёрнута, — поучительно произносит Кастиэль, поднимая один из амулетов за цепочку и демонстрируя, что вверх смотрит только один конец, — а во-вторых, даже перевёрнутая пентаграмма изначально не была символом сатанистов. Данная, например, может служить талисманом расширения возможностей и исполнения желаний.       — О-о-окей, — протяжно говорит Дин, невольно заинтересовываясь, — а второй кулон?       — Это кельтский амулет, — поправляет его Новак. — Он, эм, для снижения вероятности конфликтов у влюблённых пар.       Они поднимают взгляды с амулета на глаза друг друга, застывая с немыми вопросами на губах. Кас молча интересуется, подходят ли украшения по смыслу ему и Сэму, в то время как Дин спрашивает, в курсе ли Новак, что у Сэма кто-то есть.       — Что ж, — неловко начинает Кастиэль, барабаня пальцами по прилавку, — твой брат встречается с мужчиной, — осторожно утверждает он.       Винчестер, кажется, даже перестаёт дышать.       — Что насчёт тебя?       Дин едва не давится словами от такой наглости, но набирается сил, чтобы задать вопрос:       — Встречаюсь ли я с кем-нибудь или нравятся ли мне мужчины?       — А, я, э, — Кас теряется; всё становится таким неловким, что впору обоим развернуться и разойтись каждому по своим делам, но Винчестер торопится дать ответы на заданные им же самому же себе вопросы.       — У меня никого нет, — стараясь сохранять спокойный тон, говорит Дин. — И с мужчинами я никогда не встречался.       — Это не то, что я хотел узнать, правда, прости, — Новак торопливо складывает амулеты обратно в мешочки и отдаёт Винчестеру. — Это было очень бестактно. И я жалею о сказанном.       — Нет, стой, — твёрдо останавливает его Дин, но голос при этом на удивление спокоен. — Я хочу понять, как ты узнал. Про Сэма. Ты же, вероятно, ещё и знаешь, с кем конкретно он встречается?       Кастиэль выжидает несколько секунд перед ответом.       — Габриэль, — вздыхает он. — Они были достаточно громкими, когда ворковали в твоей машине. Я не должен был давать знать, что слышал их.       Винчестер изучающе разглядывает виноватое лицо Каса, сам не зная, что именно он пытается в нём выискать. Одно он понимает точно — дело явно не было только в разговорах его брата с парнем.       — Послушай, ты не я, чтобы ориентироваться только на слух. Ты явно видел что-то ещё.       — Боже, они буквально выглядят так, словно предназначены для того, чтобы быть друг с другом! — сдаётся Новак, плюхаясь на стул позади себя.       — Такие сладкие, что аж зубы сводит, ага? — усмехается Дин и опирается руками на прилавок.       — Вроде того.       — Да, они такие, — возможно, Кастиэль что-то путает, но сейчас он впервые замечает на лице Винчестера искреннюю улыбку во время разговора с ним. И Дин улыбается так тепло и заразительно, что у Новака непроизвольно приподнимаются уголки губ. — Так что получается? Амулеты эти твои тоже нам подходят? Ну, по идее, да?       — Получается, да, — Кас улыбается застенчиво, стесняясь этой самовольно появившейся улыбки. А ещё он знает, что у него сейчас, вероятнее всего, глаза светятся от радости, и от этого ещё более неловко. Радости за что? Чёрт её знает.       Дин берёт оба мешочка в свою руку и, протянув её, складывает Новаку в ладонь.       — Я справлюсь без талисмана, — объясняет Винчестер, снова становясь серьёзным. — Сэм с Габриэлем — тем более.       — Верю, — отвечает Кастиэль. И он правда верит.       Дин разворачивается и уходит к двери, однако, ухватившись уже за ручку, встаёт к Новаку полубоком и негромко обращается:       — Если… — он мнётся — сам не верит, что хочет это спросить. — Если я захочу обсудить эти амулеты и прочую чу… прочие вещи… — спешит исправиться, чтобы не оскорбить Каса? Что-то новенькое.       — Прочие вещи, — повторяет за ним Новак, улыбаясь уже неприлично широко.       — Где тебя искать? — спрашивает наконец Дин.       — С двух до семи — здесь. В любое другое время — дома. По выходным, возможно, в кофейне недалеко отсюда.       — Спасибо.       Винчестер выставляет ладонь в жесте прощания, и Кас отвечает ему тем же. Отчего-то сюда отныне хочется возвращаться снова и снова, но Дин списывает это на приятную атмосферу из-за благовоний, приглушённого света и мягкого пламени свечей. Об истинных же причинах не догадывается ни один из них.