Kashmir

      Жизнь у Каса идёт своим чередом: будильник, тёплый душ, завтрак, прогулка до работы, странные посетители, нормальные посетители, тупые посетители, подсчёт кассы, уборка, прогулка до дома (занимающая уже гораздо больше времени, чем утренняя в обратную сторону), ужин, вереница бесполезных занятий, чтобы отдохнуть, отход ко сну. От Дина ни слуху ни духу, и Новак мысленно соглашается с собой, когда думает, что, пожалуй, оно и к лучшему — уравновешенность у этого парня явно минусовая. Зато музыкальный вкус хороший и мордашка милая, что, конечно, нисколько не компенсирует его дурной характер.       В один из привычных серых будней среди ароматических свечей и необычных изумительных украшений за пятнадцать минут до закрытия за окном слышится громкий скрежет. По коже пробегают мурашки, когда Кастиэль вспоминает, что с точно таким же звуком чёрная Шевроле Импала его недавнего покупателя встаёт на ручник. И правда — стоит двери открыться, в проёме появляется Винчестер, озирающийся и растирающий озябшие плечи.       — Если в машине перестала работать печка или закрываться окна, то я в этом не виноват, — сходу выпаливает Новак, надеясь таким образом обезопасить себя.       — А? А, не, — Дин отмахивается и тянет ладонь, чтобы поздороваться. — Привет. Ты говорил заехать как-нибудь, я и заехал.       — Здравствуй, — с небольшой задержкой здоровается Кас и слабо жмёт ему руку. — Ты правда решил повесить что-нибудь дома?       В голове никак не укладывается, что за пару недель из скептичного агрессора можно было превратиться в доброго и позитивного покупателя, приехавшего за музыкой ветра после консультации с продавцом. Новак всеми силами пытается не выражать недоверия.       — Сэмми решил, и я почти уверен, что он наблюдает за нами из машины, пожалуйста, дай мне что-нибудь, что нафэншуит нам в дом адекватного брата, — тараторит Дин, натягивая на лицо широчайшую улыбку, а руками продвигает по прилавку купюры в сторону Каса.       — Деньги-то за что? — Новак толкает наличные обратно в сторону Винчестера. — Ты же старую музыку ветра… кхм… вернул.       — Я же сказал, Сэмми наблюдает за нами из машины, пожалуйста, за…       — Дин, я не буду этого делать, просто позови своего брата сюда, и…       Они продолжают перебивать друг друга, и каждый из них держит купюры пальцами и двигает в противоположную сторону, и через минуту это начинает напоминать спиритический сеанс с доской Уиджа, который (если это был он, что очень вряд ли) явно идёт совсем не так, потому что призвать им удаётся только вполне себе живого, материального Сэма, застывшего возле открытой двери с почти настолько же широко открытым ртом.       — Добрый день. Как твой д… — первым порывом Кастиэля становится из вежливости узнать, как там поживает друг? Сэма, но он одёргивает себя, когда осознаёт степень нетактичности вопроса. В конце концов его гей-радар редко давал сбой, да и несмотря на то, что брат Дина во время поездки старался быть тише воды ниже травы, не услышать влюблённое воркование со стороны задних сидений было тяжеловато. К счастью, ему даже почти удачно удаётся выкрутиться: — д-день. День как прошёл?       Сэма, похоже, даже не смущает это корявое «добрый день как твой день», потому что как только его рот вспоминает, что такое находиться в закрытом состоянии, Винчестер приветливо машет рукой и подходит к прилавку, чтобы понять, что происходит.       — Ка… — Сэм в свою очередь хочет обратиться к продавцу по имени, но на полуслове понимает, что после «ка» может добавить только «к там тебя», потому что напрочь забыл последние два слога. Винчестер беспомощно смотрит на брата, и тому всё становится ясно без слов.       — Кастиэль не берёт деньги, — жалуется Дин, незаметно подмигнув Сэму, и убирает руки, передавая все полномочия, — сделай с этим что-нибудь.       — Дин вернул прошлое украшение, — оправдывается Новак, тоже отрывая пальцы от прилавка, — так что это будет просто обмен одной вещи на другую.       — По правде говоря, нам кажется, что она полетела в тебя с такой скоростью, что в ней точно что-то сломалось, — Винчестер подносит руку к затылку и неловко улыбается. — Дин идеален в том, чтобы случайно что-нибудь разрушить, когда злится.       — О, там нечему ломаться, — успокаивает его Кастиэль и краем глаза смотрит на Дина. Он замечает, что Винчестера больно кольнули последние слова брата, и сейчас он имитирует полнейшую заинтересованность свечами с вырезанными на них рунами, чтобы не продемонстрировать никому истинных эмоций. — В общем, я подобрал вам кое-что, но мне понадобится чья-нибудь помощь в подвале.       Кас поочерёдно смотрит на каждого из братьев, пока Сэм не толкает Дина в спину. Тот крутит пальцем у виска, но повинуется.       Спуск в подвал выложен узкими ступеньками, по которым Новак бодро спускается всего за несколько секунд, а Винчестер, придерживаясь за стену, идёт по ним боком, издавая очень мужественные высокие звуки.       — Прости, — извиняется Кастиэль, скрещивая руки за спиной, — сюда больше никто не спускается, а я уже привык к этой лестнице.       — С чем тебе нужна помощь? — игнорируя извинения, Винчестер проводит пальцем по запылённой поверхности книжного шкафа и демонстрирует почерневшую подушечку. — С уборкой?       Новак стыдливо прячет глаза — этому подвалу и в самом деле не помешала бы генеральная уборка.       — Нет, просто нужная коробка, насколько я помню, лежит в самой глубине полок, и более ближние коробки надо подержать, пока я не доберусь до дальней, но, раз тебе так неприятна пыль, я попробую справиться сам.       Дин вспоминает, как выглядит его спальня большую часть времени и насколько часто Сэм, психуя, вкатывает внутрь пылесос и оставляет эту адскую машину по уничтожению пыли наедине с ним. Где-то чуть ниже поясницы поигрывает чувство справедливости.       — Всё нормально, — отвечает Винчестер, решив, что было бы лицемерно так брезгливо относиться к пыли в подвале, когда в его комнате в не самые лучшие дни её могло быть едва ли не столько же, — я подержу.       Кастиэль благодарно улыбается ему в ответ. Он передвигает лестницу от другого конца помещения к середине и приставляет её к шкафу, занимающему всю ширину стены. Шкаф разделён на отделы, и каждый из них битком заполнен чем-то одним: книгами, свечами, деревянными коробочками, магическими наборами и контейнерами с амулетами.       — Чувак, у тебя особые отношения с небезопасными лестницами, — подмечает Дин и усмехается, почти сразу же резко замолкая — он что, серьёзно сейчас пошутил в присутствии этого чудика? Да быть такого не может.       — Скажи мне лучше вот что, — Новак забирается на третью ступеньку и достаёт одну коробочку с полки, — Габриэль ведь играет в группе вместе с тобой? — Кас передаёт её в протянутую руку Винчестера.       — Да, — Дин читает надпись на куске древесины: «металл 6», — он был первым, кто пришёл, когда мы с Сэмми решили сколотить группу и вывесили объявление. Вторым был Фергус. А, чёрт, — он цокает языком, — вы ведь не познакомились. Впрочем, оно и к лучшему.       — Что, проблемный парень? — ещё одна коробочка отправляется в руки Винчестера.       — Своеобразный.       В лексиконе Дина «своеобразный» было менее оскорбительным синонимом к словам вроде «стрёмный», «конченный», «двинутый» и прочим. В личном разговоре с Сэмом он предпочитал говорить о Кроули «этот ёбнутый», но Кас выглядел слишком невинным для такого — Винчестер побоялся, что у бедняги ушки в трубочку свернутся от таких слов.       — Что для тебя важнее, Дин? — Кастиэль замирает на лестнице с двумя коробочками в руках и неотрывно смотрит на Винчестера. — Быть в хороших отношениях с братом и коллегами или стать успешным музыкантом?       Дин непонятливо хлопает глазами — этот проклятый эзотерик ещё и в психологи заделался, что ли? Какое ему вообще дело? Но вопрос заставляет всерьёз задуматься. С одной стороны, с Сэмми у них всегда были такие же отношения, как и сейчас, разве что с появлением Гейба они стали видеться чуть реже. С самим Габриэлем у него тоже не было конфликтов, а за такую невообразимую заботу о брате Винчестер то и дело рассыпался в благодарностях. Кроули? Кроули всем троим было в каком-то смысле даже жалко, потому что Ровена и как мать, и как женщина была той ещё стервой. Вряд ли у неё могло вырасти что-то намного лучше.       — Я должен выбрать то, чего мне не хватает? — Дин подходит ближе к лестнице и осторожно ставит коробки на пол. — Или то, что я не хотел бы потерять?       — Не знаю, Дин, — Кастиэль отдаёт ему обе коробочки — «дерево 4» и «металл 7». — Решайся.       — Взаимоотношения с Сэмми зависят только от нас с ним, а не от какой-то дебильной звенелки, — говорит Винчестер. — Прости, если оскорбил твои придурочные чувства.       — Я всё понимаю, — отвечает ему Новак и забирает коробку с деревянной музыкой ветра, — но спасибо, что соизволил извиниться перед моими придурочными чувствами.       Голос Каса всё ещё не демонстрирует ни обиды, ни неприязни, ни чего-либо ещё подобного, и Винчестер практически стопроцентно уверен, что скоро его начнёт нервно потрясывать от этой правильности, любезности и положительности. Сэм точно такой же, как этот чудаковатый продавчишка, но позволяет себе проявлять негатив, потому что они братья, а терпеть такого, как Дин, двадцать с лишним лет — то ещё испытание.       — Не злись, — умиротворяющим тоном просит Кастиэль, чем вызывает у Винчестера ещё одну волну раздражения. — Люди находят качества, которых им недостаёт, в других. И твой брат, и Габриэль — твои полные противоположности. Неужто тебе их мало?       — Они прекрасно дополняют друг друга, — огрызается Дин. — Я на этом празднике жизни лишний.       Кас молча слезает с третьей ступеньки сразу на пол и, подойдя к Винчестеру, кладёт ладони на коробочку в его руках.       — Сэм всё ещё твой брат, — убедительно произносит Новак, поднимая взгляд на глаза Дина. — А тебе стоит перенаправить свою зачастую необоснованную агрессию в более продуктивное русло.       Кастиэль не успевает и пискнуть, когда Винчестер резко освобождает обе руки, швырнув в сторону то, что в них было, чтобы резко схватить Новака за горло и припереть к шкафу, поднимая клубы пыли от старых книг. Он смотрит на Дина уверенно, бесстрашно, и у того на мгновение ослабляется хватка от удивления. Кас испугался его ещё несколько минут назад, когда Винчестер просто зашёл в лавку, не собираясь даже высказывать претензий, но сейчас, с рукой, неприятно давящей на кадык, он просто сверлит его взглядом. Дин обещает себе поинтересоваться, какого чёрта происходит, если им когда-нибудь ещё доведётся пообщаться, во что верится очень слабо.       — Тебе стоит закрыть рот, пока я ещё могу себя контролировать, — советует Дин, сжимая пальцы на чужой шее.       — Не обманывайся, — хрипит Новак. — Ты всегда можешь себя контролировать. Давай, отпусти меня.       Иногда Касу кажется, что он перебарщивает с этими экспериментами со злостью Винчестера, и когда-нибудь это выйдет ему боком, но сегодня он почему-то особенно азартен и хочет узнать, что будет.       — Убери руку, Дин, — мягко требует Новак, дотрагиваясь пальцами до костяшек Винчестера. — Я в любой момент могу взять одну из этих тяжёлых книг с ведьминскими рецептами и ударить тебя ею по голове. Не вынуждай меня.       — Тогда не вынуждай меня делать тебе неприятно, — Дин хмыкает и разжимает кулак, после чего трясёт рукой в воздухе, чтобы расслабить мышцы.       — Готов поспорить, ты не срываешься так на брата, — Кастиэль поднимает коробку с пола и, отряхнув её от грязи, вручает Винчестеру.       — Не сравнивай себя с Сэмом, — недоверчиво разглядев упаковку, Дин разворачивается и поднимается по лестнице, возвращаясь в основную часть лавки. Новак следует за ним.       Прежде чем подняться, Кастиэль подтягивает воротник белоснежной рубашки чуть выше, прикрывая красноватые следы на шее, и возле прилавка он ведёт себя как ни в чём не бывало, пока Винчестер торопится поскорее уйти и избегает зрительного контакта с Новаком. Кас позволяет ему сделать это. И даже совершенно не смотрит на него, пока убирает коробку в фирменный пакетик и отдаёт Сэму в руки.       Но, уходя, Дин спиной чувствует на себе упрямый пристальный взгляд.