Первая гроза

В какой-то момент Беляеву показалось, что Демидов сейчас треснет его гитарой по голове, но этого не произошло. Мужчина взял подарок дяди Толи и медленно ушёл в гостиную. Украдкой переведя дух, Сергей разобрался с кедами и прошёл следом за полковником. Остановившись на пороге, он в нерешительности уставился на брюнета, который сидел на диване с гитарой так, словно собирался поиграть. Беляев боялся нарушить тишину и напряжённо молчал. — Умеешь играть? — спросил Демидов, как-то странно посмотрев на Серёжу. — Нет, — ответил тот тихонько. — Значит, хочешь научиться. — Хочу… — Понятно, — Демидов покрутил гитару и небрежно положил её рядом с собой. — Недешёвая штука. Беляев мялся на месте, не зная, что сказать. Из коридора донёсся смех телефонного звонка. Сергей вздрогнул от неожиданности. — Возьмёшь? — изогнув бровь, поинтересовался Дмитрий. — Я? — удивился Серёжа. — Это теперь и твой дом. Пора начинать привыкать, — в спокойном голосе мужчины звенели нехорошие нотки. И Беляев вполне резонно заподозрил, что всё дело в подарке. Потупив взор, он вернулся в коридор и взял трубку. — Алло? — Алё. Добрый день. Дядю Диму можно? — прозвучал бодрый мужской голос. — А это кто? — прищурившись, спросил студент прежде, чем успел подумать, что ведёт себя неприлично. — Антон, племянник его. — Секунду. Положив трубку рядом с аппаратом, Беляев прошёл в гостиную и сообщил, кто именно ему звонит. Полковник встал и вышел. Сергей вдруг в полной мере почувствовал, что сердится. Вздохнув, парень подошёл к окну и обвёл взглядом залитый медовым солнцем двор. Стало понятно, что эти негативные эмоции в нём вызывает Антон. «Ревновать к родственнику глупо! До чего ты докатился!» — пристыдил сам себя Серёжа, но это не помогло. Перекатившись с пятки на носок и обратно, он попытался разобраться в себе. Глядя на то, как два голубя отчаянно дерутся за кусок булки, брошенной девочкой с красными бантами, что сидела на лавочке и улыбалась птицам, он понял, куда ведут корни этой ревности. Во-первых, Демидов всего добился сам, что вызывало в душе Беляева уважение и даже восхищение. Во-вторых, все эти родственники запросто могут сесть на шею мужчины. В-третьих, вдруг случится так, что они будут отнимать слишком много внимания Дмитрия? Сергей почувствовал себя изголодавшимся сироткой, дорвавшимся до любви приёмных родителей и сытного стола. И от этих мыслей парню стало очень стыдно. Глянув на шкаф, на коричневой поверхности которого призрачно отражалось висящее напротив зеркало в шикарной старинной раме, Беляев испытал страшное желание покопаться в вещах мужчины. Быть может, ему удастся нарыть что-то особенное… Бояться о нарушении чужой тайны не приходилось, поскольку Сергей понимал, что такой бывалый энкавэдэшник как Демидов, никогда бы не оставил дома ничего лишнего, никаких «улик». Особенно с учётом, что дома поселился кто-то ещё. С этими размышлениями Серёжа опустился в кресло и откинулся на спинку, поражаясь его удобству. Жара сделала своё дело — парень задремал, как то часто бывает днём во время удушливого летнего зноя. Проснулся он неожиданно, просто вздрогнул и открыл глаза. Медленно вставая, Беляев почувствовал, как сильно затекла шея. Разминая её и морщась, он вышел в коридор и, почуяв аромат кофе, прошёл на кухню. Демидов сидел за столом и пил дымящийся напиток. Сергей невольно подумал, что Дмитрий очень хорош: уже вечерний свет из окна падал на его лицо, заставляя мужчину чуть жмуриться, белая рубашка полковника была расстёгнута на груди, а волосы небрежно спадали на лоб. Обычно полковник был строго одет и расчёсан по уставу, сейчас же в его облике была свобода от условностей, что очень понравилось Беляеву. Но он тут же признался самому себе, что таким образом Дмитрий выглядит всегда, когда облачается в домашний халат. — Что хотел ваш племянник? — спросил Сергей, потирая кулаками глаза. — Спрашивал, не нужна ли мне какая-то помощь, — ответил Демидов и поставил чашку в блюдце. — А вы что? — Сказал, что нет. Я похож на того, кто в ней нуждается? — иронично произнёс мужчина. — Не очень… Он просто ищет к вам подход, чтобы вы помогли, — и Серёжа опять почувствовал возмущение. — Возможно. — А что именно он хочет? Вы говорили об общежитии… Уж не отдельную ли квартиру он требует?! — на последних словах Сергей не сдержался — в тон просочилось острое негодование. Демидов приложил кулак к губам, маскируя смешок под кашель, и Серёжа отчётливо это заметил. — Думаю, ты прав. Он хочет, чтобы я выбил ему жильё поприличнее. — А вы что? — Ты такой почемучка, — убрав волосы назад медленным движением руки, Дмитрий встал и прошёл мимо парня: — Идём. Беляев последовал за мужчиной, который направлялся в гостиную. Открыв шкаф, полковник достал великолепную, блестящую, новенькую иностранную цельнокорпусную гитару «Esquire». Сергей опешил — он знал, что такие инструменты стоят больших денег и что они только-только появились в продаже на Западе. — Это тебе, — сказал Демидов. — Спасибо, — восхищённо глядя на гитару, Серёжа взял её, как хрустальную вазу. — Импортная, новинка… Господи… — А эту я конфискую, — Дмитрий подошёл к дивану и взял ту, что подарил дядя Толя. Беляев не испытал горечи по этому поводу — в руках у него была куда более шикарная вещь! Он оглаживал гитару, чуть ли не пьяно улыбаясь. — И да. Сходить в театр с дядей Толей не получится, — как бы между прочим сказал полковник, убирая подарок мужчины в шкаф. — Почему? — студент удивлённо посмотрел на Дмитрия. — Его срочно вызвали в Ташкент. Новый проект. По спине парня поползли мурашки. «Откуда он знает про театр?!» — ужаснулся Беляев. Мужчина достал из кармана брюк два билета и приподнял их в воздухе. — В следующий раз докладывай о таких вещах сразу, ты понял? — в спокойном голосе ощущались очень жёсткие нотки. — Понял… — тихо ответил Сергей. «И дядю он, конечно, отправил куда подальше… Ревнует», — подумал Сергей и осторожно положил гитару на диван. Затем он снова посмотрел на Демидова, подбирая слова. — Я хочу… спросить… — нерешительно выдавил Беляев. — Спрашивай, — полковник небрежно бросил билеты на стол. — Почему вы к нему ревнуете? Он ведь родственник… «А почему ты ревнуешь к этому Антону? Идиот», — дал себе Сергей мысленную пощёчину, краснея от стыда. Внимательно глядя в лицо Дмитрия, он заметил, что то стало буквально каменным и для полной гармоничности ему не хватало только глаз-щёлочек. Мужчина явно был очень недоволен таким вопросом. — Опять допрос, Сергей Алексеевич, — сказал он ровным голосом. — Мне интересно… — с трудом ответил тот, желая две вещи — попить и сесть. Строгий тёмный взгляд пронзал насквозь. Жутко. — Ты действительно хочешь поболтать об этом? — строго спросил полковник. Студент медленно кивнул, всем своим видом выражая покорность и внимание. — Когда я говорил, что ты только мой, я имел в виду не только романтическую сторону. Я имел в виду… абсолют. — Абсолют? Как это? — волосы слегка зашевелились на макушке парня. — Ты только со мной. Без исключений, — отрезал Демидов и взгляд его ещё больше потемнел. — Но как же это? А друзья? — опешил Беляев. — И друзей туда же. — Но как? Это ведь… Я не смогу… — Сможешь, — Демидов медленно подошёл к Сергею и, взяв его за руку, подвёл к окну. Отодвинув в сторону тюль, он обвёл взглядом двор. — Со временем ты поймёшь, что твоё счастье в одном окне, из которого ты будешь смотреть на мир, и другие тебе не нужны. Понимаешь? У тебя у самого отпадёт любая надобность в этих друзьях, как и в других. — Так разве бывает? — наивно спросил Беляев, глядя на мужчину как на великого мыслителя. — Конечно. И с тобой будет именно так. — Мне никто-никто не будет нужен, кроме вас? — эти слова дались студенту с трудом, и он снова покраснел. — Да, — спокойно ответил Демидов и посмотрел в светлые глаза Серёжи. Беляев не нашёлся, что ответить. Ещё недавно он думал, что влюбиться в Дмитрия — это немыслимо, просто что-то из области фантастики. Теперь же в душе теплились зарождающиеся чувства. Получается, мужчина каким-то волшебным образом менял его жизнь и сам знал, как для Сергея лучше. Неужели и эти слова станут пророческими? Демидов положил ладони на талию парня и заставил того сесть на подоконник, после чего накрыл его тёплые, чуть влажные губы своими. Ласково и вместе с тем требовательно целуя любовника, Дмитрий нагло раздвинул их языком и скользнул им в горячую полость рта. Серёжа прикрыл глаза и обнял мужчину за плечи, поглаживая его язык собственным. И опять Демидов был таким нежным, что у студента сорвало крышу. Он с энтузиазмом отвечал на поцелуй, растворяясь в нём. Ему казалось, что настырный язык полковника доберётся до его гланд. А закатное солнце припекало спину, пахло летом, клёном и накалившемся асфальтом. Брюнет положил правую ладонь на горячее стекло, глубже целуя Беляева, поглаживая второй рукой его бок. Как же приятно было делить на двоих одно дыхание…

***

— Дмитрий Николаевич, срочно нужна ваша помощь! — отдав честь, выпалил майор Киреев. — Что там? — Демидов читал протокол, держа в правой руке сигарету. — Уткин не может вести допрос. Как только начинает избивать Шарапова, сразу трясётся, тошнит его, видите ли… — Это где вы такого взяли? В балетной труппе? — насмешливо спросил Дмитрий, лениво затягиваясь. — Ох уж эти новички, — сокрушённо покачал головой майор. — Одна возня с ними! — Ну идём, покажем, твоим новобранцам как надо с этими паразитами, — выпустив дым носом, Демидов медленно потушил сигарету в пепельнице и встал, беря со стола связку ключей. В камере было влажно, пахло потом и кровью. К этому запаху Дмитрий давно привык, чего не скажешь об Егоре Уткине, который пришёл служить в МГБ три недели назад, и пока дело не дошло до выбивания показаний, служил прилично. — Сопли развесил, младший лейтенант? — сурово спросил полковник, поднимая руку и удерживая лампу, чтобы та перестала покачиваться. — П-простите, я… Я попытаюсь собраться… — выглядел парень скверно: бледный, на лице алые пятна, весь мокрый, дрожит. Майор скрестил руки на груди, язвительно говоря: — Ты не позорь меня давай, Уткин! Мужик ты или баба? — Кто тут у нас? — небрежно спросил Дмитрий, бросая взгляд на ссутулившегося на табуретке молодого человека. Ему нанесли пару ударов по лицу, в остальном он выглядел вполне нормально, явно не как жертва насилия. — Шарапов, проходит по делу о заговоре против товарища Сталина! Редкостная тварь! — поспешно доложил Киреев. — Как зовут? — Станислав Владиславович. — Слушай, Станислав Владиславович, — полковник медленно подошёл к арестованному и встал перед ним, — признался бы ты. Закончили бы по-быстрому. — Дело мне шьёте ни за что! — рявкнул тот. — Ничего не буду подписывать! Не замышлял я ничего против Сталина! Ясно?! — Вполне, — ухмыльнувшись, брюнет неспешно прошёл за спину Шарапова и глянул на Уткина. — Кипяток неси. Тот чуть ли не бегом бросился в смежное помещение, и уже через мгновение вернулся с раскалённым чайником, из носика которого струился парок. Демидов ловким движением руки выполнил профессиональный захват шеи, так, что сгиб локтя зажал гланды Шарапова. Забрав у Уткина чайник, он плеснул кипяток на лицо арестованного. Тот заорал нечеловеческим воплем. Младший лейтенант вздрогнул, майор довольно улыбнулся. Воспользовавшись тем, что орущий распахнул рот, Дмитрий начал вливать в него кипяток. Раздался булькающий звук. Несчастному не удалось ничего выплюнуть, он глотал, и глаза его вылезали из орбит. Шарапов буквально источал жар, трясясь и дёргаясь, его лицо пузырилось от серьёзных ожогов. — Вот ты, Уткин, поди, жалеешь таких мразей, которые только и делают, что разрушают изнутри наше общество, ещё и планируют свои грязные мразьи дела против товарища Сталина! Эта страна тебя воспитала, дала тебе образование, жизнь, а ты… Позор, Уткин! Наша страна нациста победила, а эти паразиты ещё хуже них — изнутри её пожирают и заражают! Уткин смотрел на полковника, широко распахнув глаза. Демидов продолжал вливать кипяток в рот бьющегося в агонии парня. Его горло превратилось в варёной мясо — это было ужасное зрелище. Кожа покраснела, полопалась, лицо стало одним розовым шаром. Тем временем пищевод лопнул, желудочный сок растекался внутри его тела и переваривал всё, до чего мог добраться. Если присмотреться к лицу умирающего, то можно было увидеть, что глаза его выкатились и застряли в надутых тканях. — Умирать он будет долго, в нём полтора литра кипятка, — сказал Демидов, отпуская арестованного. Тот упал на пол, содрогаясь. Внутри него всё булькало. Майор невольно кривился, наблюдая за ним. — В следующий раз, Уткин, я буду смотреть, а ты проделаешь всё то же самое, — обратился Демидов к новобранцу, думая о Беляеве. «Тогда, может, мы сходим в театр?» — предложил тот утром, глядя на билеты на столе. Сонный, скромно улыбающийся, пахнущий собой… — Так точно, товарищ полковник! — выпрямился по струнке Уткин. — Вот и славно, — Демидов перевёл взгляд на шевелящееся на полу тело и стал ждать его смерти, а в сознании так и не рассеивался образ Серёжи.