Первая гроза

На ужин Сергей решил приготовить жаркое. Быстро работая ножом, как профессиональный повар, он снова и снова прокручивал в голове недавнее событие, которое напрочь лишило его ощущения окрылённости. Ревнивые мысли обжигали и душили, не давая нормально дышать. Было так горько и обидно, что даже не оставалось сил анализировать само чувство ревности. Парень не заметил, как начал доверять Демидову, подпустил его ближе. А ведь не хотел, совсем не хотел. И теперь, чувствуя себя пленником своего едкого чувства, он не понимал, как позволил всему этому случиться, каким таким особенным методом полковник добрался до его сердца. Готовка всегда отвлекала Сергея, поэтому он занялся нарезкой овощей с особым остервенением, словно помидоры, баклажаны, картошка и лук были его соперниками на любовном фронте. Пока мясо обжаривалось в чугунной сковородке, Беляев подготовил остальные ингредиенты и вскоре отправил их в кастрюлю вместе со свининой. Серёжа купил кое-какие специи и свежую зелень, поэтому кухню заполнил аппетитный душистый аромат. Всё уже было почти готово, когда послышался приглушённый хлопок двери. Сердце студента сжалось и безумно заколотилось, в голове пронеслась вереница вопросов. Подрагивающей рукой Сергей перемешивал жаркое, чувствуя, как подкашиваются ноги, а ревность застилает глаза. Беляеву срочно нужна была правда. Иначе он просто не сможет спокойно жить и весь изведётся от домыслов и щедрости фантазии. — Как вкусно пахнет. Серёжа вздрогнул и повернулся к Дмитрию. Тот вошёл на кухню и, любуясь Беляевым, сел за стол. Парень отвернулся и принялся солить блюдо. — Уже почти готово. — Что случилось? — этот вопрос прозвучал, словно выстрел. Ну как?! Как Демидов считывал всю информацию о чувствах Беляева, просто посмотрев в его глаза? В очередной раз студент почувствовал себя голым. Этот мужчина видит его насквозь. От него ничего не утаить. — Мне повторить вопрос? — уже строже спросил брюнет. Сергей облизал пересохшие губы, выключил конфорку и медленно развернулся к Дмитрию. Скрестив руки на груди, он попытался защититься от Демидова, выстроить хоть какую-то преграду. Серёжа очень хотел спросить, что это за тип ехал с ним в машине, но вместе с тем стеснялся своей ревности. Всё же, он понимал, что неизвестность погубит его ещё мучительнее, нежели стыд. Поэтому чистосердечно заговорил. — Я возвращался из магазина и видел вас в машине с каким-то человеком. Он смеялся и был в обычной одежде, не в форме. Он был не похож на чекиста… — с трудом произнёс Беляев, стараясь держать лицо и вместе с этим розовея от стыда. Несколько мгновений показались Серёже вечностью. Наконец, Демидов заговорил. Жадно всматривающийся в его лицо студент заметил, что взгляд мужчины потеплел. — Так ты ревнуешь, — сказал он удовлетворённо. Беляев сделался пунцовым и нервно облизал губы. — Мне приятно. Вот только зря. Это был мой племянник Антон. Сергей ощутил, как с души медленно спадает груз. Прямой взгляд прямого человека указывал на то, что полковник не лжёт. Он даже ни разу не моргнул, говоря это! Парень подошёл к столу, ощущая ватность своих ног. Медленно сел. — Он приехал в Москву? — на выдохе спросил студент. Он помнил, что в столице из родни Дмитрия никто не обосновался. — Да. Поджидал меня возле работы. — А зачем? — Наверное, хочет, чтобы я помог ему устроиться здесь, — ухмыльнулся мужчина. — Прямо он этого не сказал, но жаловался, что жить в общежитии туго. Серёжа потёр лоб тыльной стороной ладони, ощущая, как ядовитая ревность покидает душу. Он испытывал такой прилив радости, что даже ослаб. Значит, всё не зря, значит, всё правда. Парню захотелось рассмеяться и обнять брюнета, прижаться к нему и сказать, как же хорошо, что его подозрения и страхи не оправдались. Как же приятно быть важным, как же приятно, оказывается, быть любимым… — И вы поможете? — вглядываясь в глаза мужчины, поинтересовался Серёжа. — Не знаю, — сказав это, Демидов слегка улыбнулся парню и добавил: — Что посоветуешь? Было видно, что полковнику не нужны никакие советы, и в голосе явственно звучали снисходительные нотки. Дмитрий пытался обозначить значимость Беляева, и не более того. — С одной стороны, помочь родственнику — это хорошо. С другой, таким образом на шею может сесть вся родня, — Сергей встал и принялся раскладывать жаркое по тарелкам. — И то верно. Демидов высоко оценил кулинарное мастерство Беляева, студент даже настоял, чтобы тот съел добавку. Очень уж нравилось Серёже смотреть, как Дмитрий поглощает его стряпню. К тому же, он всегда мечтал иметь возможность готовить разнообразные блюда из интересных ингредиентов, а не довольствоваться банальными картошкой с тушёнкой, борщом и пирожками. Когда они уже лежали в постели, и Сергей вдыхал аромат лосьона и мыла, исходящие от пришедшего из ванной полковника, в душу парня снова закрались сомнения. Никакие конкретные — слишком абстрактные, рваные, бессвязные. Ему стало тревожно. Возможно, из-за будущего, которое казалось совершенно таинственным и невнятным. Словно желая получить хотя бы часть спокойствия Демидова, Серёжа положил ладонь на его грудь. Так он и уснул.

***

— Я могу встретиться с друзьями? — осторожно спросил Беляев за завтраком. Лицо Дмитрия будто бы сразу помрачнело, на него легла тень. — Эдуард отвезёт тебя, — зазвучал стальной голос. Серёже очень захотелось спросить, почему полковник всегда так меняется при упоминании приятелей, но не решился. Неужто это ревность? Других причин парень попросту не видел. — Спасибо, — сказал он и слегка улыбнулся. Демидов молча допил кофе и доел бутерброд с сыром. Сергей заметил, что мужчина даже ест сдержанно, беззвучно, откусывает немного, не набивает щёки. Какая-то львиная величественность ощущалась в каждом его движении. Беляеву было страшно интересно, как он смог сделать себя таким сильным, смелым, обеспеченным, воспитал в себе благородность. И парню оставалось надеяться, что однажды полковник расскажет ему побольше о своей прошлой жизни. — Чтобы был дома не позднее трёх. Ты меня понял? — сказал Демидов, когда они уже были в коридоре. — Да, — слегка краснея от сурового взгляда, ответил Беляев. Дмитрий смазано поцеловал парня в губы и, надев фуражку, вышел из квартиры. Серёжа поспешил одеться, чтобы скорее свидеться с бабушкой. Стоило ему войти в квартиру, как Ксения Александровна крепко обняла его с радостью и тревогой во взгляде. А после, не дожидаясь, когда кто-нибудь высунется из своей норы, завела внука в комнату. Каким же было удивление студента, когда он увидел сидящим за столом своего дядю Толю, брата отца. Тот встал и раскинул руки: — Серёга! Ну ты и вымахал! Беляев с чувством обнял родственника. — Давно приехал? — улыбнулся широко. — Вчера. А ты так вырос, да… — мужчина покачал головой, всё так же улыбаясь. У Анатолия и Алексея был один отец, но разные матери. Дядя Толя жил в Москве, но три года назад был отправлен по работе в Кишинёв, и с тех пор присылал Беляевым лишь письма и открытки. Несмотря на то, что Стеклов родился и жил в столице, он много разъезжал по долгу службы, поэтому Серёжа не так уж и часто видел дядю, но когда видел — это был почти праздник для ребёнка, ибо мужчина был добрым и весёлым, словно волшебник из сказки. — Садись, Серёженька. Сейчас принесу чай и пирожное, — сказала бабушка, мягко сжимая плечи внука. Она подошла к шкафу, достала бело-голубую, в зелёный цветочек, скатерть, и расстелила её на столе. — Мне позвонил полковник и сказал, что тебя какое-то время не будет. Где же ты был? — На его даче, — густо покраснев, парень потупил взор. — Дача — это хорошо. Отдохнул, значит. Ох, дал бы ты мне свой новый адрес — мне было бы спокойнее… — Не могу, он запретил… — Я сейчас вернусь, — бабушка поцеловала Серёжу в макушку и вышла. — Так ты теперь в отношениях с высоким начальством, — хитро произнёс дядя Толя. Глаза его смеялись. — Да, так вышло… — от волнения и стыда Беляеву захотелось пить. И провалиться сквозь землю. — Что ж, это даже хорошо. Открывает перспективы. Сергею захотелось возразить. Он никогда бы не стал с кем-то встречаться из-за корыстных побуждений. Просто не такого рода человеком он был. И уж дядя Толя должен был это понимать! — Ты же знаешь, что я не… — Ты не подумай, я не считаю, что ты ради выгоды с ним — не такой ты, я знаю, — мягко оборвал его Стеклов. — Просто во всём есть плюсы, иногда даже не совсем очевидные. — Ты надолго вернулся? — помолчав, негромко спросил Серёжа. — Пока снова куда-нибудь не отправят, — беспечно пожал плечами дядя Толя. Это был стройный мужчина сорока пяти лет с густыми каштановыми волосами, которые на солнце слегка отдавали рыжиной. Он зачёсывал их назад, но пара непослушных прядей всегда спадала на лоб. Стеклов был лёгким и каким-то… молодым? Именно так о нём всегда думал Сергей. У дяди Толи были тонкие черты лица, острый нос и внимательные голубые глаза. Он много улыбался и почти всегда был весел и спокоен. Беляев не мог вспомнить ни одного раза, когда Стеклов был бы расстроен или грустен. Наверное, он скрывал подобные эмоции и потому всем казался исключительно позитивным человеком. — У меня для тебя подарок, — сказал дядя и встал. Глаза Беляева округлились, когда он увидел, что мужчина достаёт из шкафа большую коробку. Словно ребёнок, он с радостью принял её и пересел на диван. То, что оказалось внутри, мгновенно покорило сердце студента. Он испытал прилив благодарности и веселья — гитара! Ему подарили гитару! — Нравится? — улыбчиво спросил Анатолий. — Да! Она… чудесна! Спасибо большое! — от души воскликнул Серёжа, поглаживая инструмент. — Я так давно хотел научиться играть… — Я это помнил. — Это потрясающе! Вернулась бабушка, принесла на подносе чайник с чаем и блюдо с пирожными. Беляев чувствовал себя именинником. Во-первых, он поедал то же пирожное «Корзиночка», что и обычно в свои дни рождения, во-вторых, теперь у него была гитара. Это вызывало в душе студента просто обжигающий восторг. — Мне Люда дала два билета в театр Станиславского, у них будет премьера «Вишнёвого сада», — бабушка вернула чашку с блюдце и то тихонько звякнуло. — Сходите вдвоём, мне будет приятно. — А как же ты? — спросил Сергей. — А я потом схожу, с Клавдией Николаевной — она давно приглашает меня в театр, — Ксения Александровна заботливо стёрла салфеткой с щеки внука белый масляный крем. — Может, можно купить тебе билет? — На премьеру уже всё расхватано, — улыбнулась бабушка. — Ты не волнуйся, мы с тобой ещё находимся в театры. А вот Толю могут в любой момент куда-нибудь отправить, да и вы сто лет не виделись. Серёжа кивнул и посмотрел на дядю, улыбнулся ему. Тот подмигнул Беляеву. — Как у тебя в институте? — спросил мужчина, доставая из кармана механические часы и мельком глядя на циферблат. У него была странная привычка носить их исключительно в карманах, никогда не надевая на руку. — В порядке, — слегка порозовев, ответил Сергей. Ему было бы стыдно признаться, что эту сессию он успешно пропустил благодаря вмешательству Демидова. — Уже решил, куда пойдёшь работать? — Анатолий убрал часы обратно и сделал глоток чая. — Нет, пока не знаю. Вариантов много. Благо, у нас в городе много памятников архитектуры и различных культурных учреждений… — Это точно. В МГУ-то сложно учиться, наверное? Был очень за тебя рад, когда узнал, что ты поступил в лучший вуз страны. Беляев испытал прилив благодарности. Он очень хотел доказать самому себе, что хоть чего-нибудь стоит. Не спал, постоянно учил, зубрил, в общем, готовился к вступительным до посинения, буквально жил в библиотеках. И поступил. Это был единственный повод для гордости в понимании Сергея. — Не очень сложно, если не учиться, спустя рукава, — занудно сказал Серёжа и тут же улыбнулся. — Что ж, дорогие мои, мне нужно забежать на службу, получить документы. Я поехал. Спасибо за чай, скоро снова зайду, — Анатолий встал, взял руку бабушки и поцеловал её кисть. — А билеты в театры? — спросила та. — Отдай Серёже, он мне позвонит. Когда там премьера? — В субботу. — Ты мне позвони в пятницу, заранее. Хорошо, Серёг? — Да, — охотно ответил тот. — Номер мой не потерял? — Нет, конечно! — Тогда до связи. На субботу ничего не планирую. Пока! — он дошёл до двери комнаты, обернулся и помахал глядящим на него Беляевым. Те помахали в ответ. Глянув на свои наручные часы, Сергей в ужасе увидел, что уже почти час дня, а он должен быть дома не позднее трёх. В планах молодого человека была ещё встреча с Сёмой и Юрой. Успеет ли он? — Я тоже пойду, мне хочется и ребят повидать, — мягко сказал Беляев. — Беги, конечно, — улыбнулась Ксения Александровна и положила ладони на щёки внука, всмотрелась в его глаза. — У тебя всё в порядке? — Да… — Сергей вдруг вспомнил, что не сказал самое главное. Он медленно приподнял руку и пошевелил безымянным пальцем. Золотое обручальное кольцо блеснуло. — Боже… Он сделал предложение? — изумилась бабушка, опуская руки. — Да, — чуть покраснел парень, думая: «Вернее, поставил перед фактом». — Значит, его намерения очень серьёзны, — с мрачными нотками резюмировала Беляева, и тут же встрепенулась: — Но ты не выглядишь подавленным… Сергей сглотнул и медленно отвёл взгляд. Страшно и совестно было признаваться в зарождающихся чувствах. Бабушка поняла всё без слов и… улыбнулась. Погладила внука по волосам. — Лишь бы ты был счастлив. — Но мне страшно, — прошептал студент и решился-таки посмотреть в глаза Ксении Александровны. — Не бойся. Доверься своим чувствам. Я рада, что ты не в отчаянии и не грустен. Рада, что ты светишься. А его предложение… быть может, это куда лучше, чем если бы он тебя пережевал и выплюнул. Это только кажется, что получив свободу, вернёшь себя прежнего. Возможно, ты бы ощущал себя использованным, и это бы тебя сломало. Так что всё к лучшему. Если бы Демидов не сделал предложение Серёже, бабушка бы никогда этого не сказала. Но она думала об этом. Хотела, чтобы полковник оставил мальчика в покое и вместе с этим боялась, что после этого разрыва вместо сладкого глотка свободы Сергей впадёт в депрессию, заболеет. Ведь мужчина взял его совсем невинным во всех отношениях. — Спасибо за поддержку, — искренне произнёс Беляев. — Свадьба двадцатого. Надеюсь, можно будет пригласить гостей. Я потом сообщу подробнее, сам пока ничего не знаю. — Хорошо. А теперь беги к ребятам. Сейчас дам билеты. Уже уходя, Сергей вдруг открыл шкаф и вытащил мишку Славика, забрал его с собой. Зотова дома не оказалось — его мать сказала, он уехал в лагерь пионервожатым, как и хотел. А вот Крапивин торчал дома. Лёжа на кровати, он листал журнал и слушал пластинку с новыми советскими шлягерами. Его матушка, очень рыжая, белокожая, вся покрытая веснушками женщина, занималась стиркой, и её руки были мыльными, влажными. Она не стала провожать Сергея до спальни сына. — Ну здрасьте! — захохотал Сёма, увидев друга. Кинулся к нему, обнял. — Куда пропал?! Твоя бабушка сказала, что сама ничего не знает. Уехал, и всё! — На даче был, — улыбаясь, ответил Беляев. — М… Полковника? — снова рассмеялся Крапивин. — Ну да. Что у вас с экзаменами? Всё сдали? — Ага. Юрка, как всегда, на пятёрки, а у меня трояк по архитектуре… — они сели на кровать Сёмы. — Слушай, я хотел спросить… Получается, арестовали всех, кто был в клубе? — Получается, так, — сердце Беляева ёкнуло. — Кроме нас, — Семён внимательно всматривался в светлые глаза друга. — Кроме нас, — тихо повторил тот. — Понимаешь, кого надо благодарить? — Да… — Видимо, ты взаправду ему очень важен, раз он и мою шкуру спас. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Сергей переваривал услышанное и приходил к выводу, что так и есть. — Сём, можно вопрос? — Ну разумеется. Видеть Крапивина серьёзным было очень непривычно. — Почему ты совсем не боялся ареста? Когда всё это началось, ты не терял оптимизма… — в голосе Сергея звучала растерянность. — Я просто… просто виду не показывал. Если всё равно умирать, так уж лучше с улыбкой, чем в ужасе, — помолчав, глухо ответил Сёма. А потом вздрогнул и произнёс уже совсем беспечно, своим привычным тоном: — Чего это я увижу у тебя на пальце, а? — Кольцо… — уши Серёжи стали пунцовыми. — Обручальное! Так ты скоро будешь женатиком! — Крапивин хлопнул в ладоши и обрадовался так, будто это ему сделали предложение.  — Двадцатого расписываемся. Не знаю, будем ли праздновать, — слегка улыбнулся Беляев. — Ну мои поздравления! — Крапивин обнял Сергея за плечи, смеясь.

***

Демидов был уже дома. Когда Серёжа вошёл в квартиру без десяти минут три, держа в одной руке гитару, в другой Славика, мужчина вышел в коридор. Скрестив руки на груди, он выразительно осмотрел поклажу любовника. — С подарками, — констатировал он. — Это мой любимый с детства мишка, а это подарок, верно… От дяди Толи, он вернулся в Москву, — студент положил вещи на комод и присел на корточки, расшнуровывая кеды. — Братец твоего отца. Сродный. Внутри у парня всё похолодело. Конечно, как он мог забыть — полковник всё о нём знает! Беляев напрягся, ощущая, как мужчина неспешно подходит к нему и нависает мрачной тучей. Боясь поднять взгляд и сжимая в пальцах шнурок, Серёжа почувствовал, как Демидов медленно взял с комода гитару.