Your Voice Singing Songs In My Head

В течение нескольких дней после первой сессии Ибо не может перестать думать о Сяо Чжане и его плавном голосе, командовавшем и хвалившем. Он все еще слышит хруст яблока и представляет эту потрясающую улыбку. Он не может вспомнить, когда в последний раз его так возбуждал секс с кем-то, до одержимости; не будет преувеличением сказать, что он, вероятно, никогда никем так не интересовался. Он переводит платеж немедленно, но выдерживает двое суток, прежде чем записаться на следующую встречу, чтобы не казаться отчаявшимся или навязчивым. Но, к его ужасу, время Сяо Чжаня забронировано всю следующую неделю, а собственный напряженный график Ибо не оставляет места для личной жизни. Ибо до последнего пытается что-то переиграть, зациклившись, как жаждущий дозы наркоман. «Я могу заплатить вам вдвое больше обычного, чтобы компенсировать неудобства», - предлагает Ибо. Он уже договаривался таким образом с коммерческими компаниями, когда его график не совпадал с их рабочим временем. «Я не делаю особых исключений для клиентов» Но обстоятельства Ибо необычны. «Я уверен, вы понимаете, что я провожу много времени на съемках и часто езжу по работе, поэтому я буду очень признателен, если вы сможете учесть мой плотный график» «Я понимаю. Но мир не вращается вокруг вас. Вы не всегда можете купить желаемое за деньги. Нам действительно нужно поработать над уважением к другим людям. Увидимся через две недели»

***

Ибо лучше подготовлен ко второму визиту Сяо Чжаня. Он заранее приводит в порядок свою квартиру, убирает игровые приставки и Лего, чтобы мужчина не думал о нем, как о ребенке, играющем с игрушками, выключает телефон, чтобы его не отвлекали, и даже переодевается в достаточно повседневную одежду, чтобы не казаться слишком старающимся, но выглядеть лучше, чем в спортивных штанах. Предвкушение закипает в его венах, когда он впускает Сяо Чжаня в здание. Если на последней сессии была повязка на глаза и связанные запястья, ему любопытно, что же будет на этой. На этот раз Сяо Чжань не в очках и офисной одежде, а в повседневной: простая белая футболка и джинсы, подчеркивающие длину его ног. Приталенная рубашка облегает его изящный торс и выставляет напоказ его подтянутые руки достаточно явно, чтобы у Ибо потекли слюнки. Даже в самой простой, в самой обычной одежде, Сяо Чжань выглядит настолько горячим, чтобы Ибо захотелось упасть на колени и отсосать ему. — Готовы начать? — спрашивает Сяо Чжань, кладя свою кожаную сумку на журнальный столик. Ибо готов уже дни и дни. — Мы оставим «яблоко» с прошлого раза или вы предпочли бы другое стоп-слово? Ибо забыл об этом.  — А что обычно используют? Сяо Чжань пожимает плечами. — Все, что хотят. Это может быть что угодно. Самое типичное «милосердие», хотя я предпочитаю не тревожить своих клиентов мыслью о том, что им, возможно, придётся просить о пощаде. Ой. Это напоминает Ибо о том, с кем он вообще разговаривает, и во что ввязался. Повязки на глаза и шелковые галстуки, должно быть, довольно невинны по сравнению с тем, что ищут другие клиенты. На его лице, вероятно, проявляется беспокойство, потому что Сяо Чжань усмехается.  — Уверяю, никакого спанкинга или порки тростью для вас. Трость?! Его испуг заставляет Сяо Чжаня засмеяться вслух. — Это не мои методы дисциплинирования. Если клиенты обращаются ко мне за поркой тростью, я рекомендую им одного из своих коллег, специализирующихся в этой конкретной области, — пока Ибо поражает осознание того, что есть так много людей, готовых платить за избиение тростью, что появились даже специалисты в этом деле, Сяо Чжань говорит:  — Тогда снова «яблоко»? Ибо не может придумать ничего другого, поэтому соглашается. — Вы знаете, что делать, если в какой-то момент захотите остановиться.  — А теперь закрой глаза, — как и тогда, голос Сяо Чжаня постепенно понижается и замедляется. Закрыв глаза, Ибо вздрагивает, когда Сяо Чжань начинает знакомую речь. — Следующие шестьдесят минут в твоём мире не существует ничего, кроме меня, и ничего не имеет значения, кроме того, что я говорю. Ты будешь слушать меня и без возражений выполнять все мои приказы. Все, что я говорю, является приказом для тебя и имеет приоритет над всем остальным, даже над твоими собственными мыслями и желаниями. Ты примешь все, что я тебе даю, даже если это не то, чего ты хочешь, потому что это то, что тебе нужно. Каждый раз, когда ты говоришь со мной, ты будешь обращаться ко мне с уважением. Все ясно?  — Да, гэгэ, — и все начинается. Ибо слышит, как он обходит его, оценивая, и вздрагивает, когда чужая рука поднимает его подбородок. — Встань ровно, — приказывает Сяо Чжань. Ибо распрямляет позвоночник. — Какая у тебя хорошая осанка, когда ты стоишь правильно. Такой высокий и красивый, — хмыкает Сяо Чжань, словно сам он не был даже немного выше и так красив, — Неудивительно, что ты такой популярный. У тебя должно быть так много поклонников. Женщин и мужчин, — большой палец поглаживает скулу Ибо. Несмотря на то, что Ибо привык к тому, что его внешности льстят, он все равно рад, что вызывает искреннее восхищение такого привлекательного мужчины. Но это не длится долго, и Сяо Чжань сухо говорит:  — Хорошо, что ты такой красивый, потому что со словами у тебя не очень. Я видел тебя в Day Day Up. Ты не разговорчив, да? Сомнительное решение, нанять кого-то, кто не особо и рот открывает, в со-ведущие ток-шоу. Он безошибочно попадает в точку глубочайшей неуверенности Ибо. Это правда, что он не умеет говорить, не может шутливо импровизировать, чтобы снять напряжение, или легко бросать остроумные замечания, поэтому он всегда усерднее работает над развлекательным аспектом шоу чтобы компенсировать свои слабые места. Прежде чем он успевает что-то сказать, Сяо Чжань продолжает:  — Но ясно, что ты привносишь туда своё сияние селебрити и привлекаешь более молодую аудиторию, — его шаги удаляются прочь, и когда он слышит следующие слова, они доносятся со стороны кабинета Ибо, где выставлены его многочисленные награды и гоночные трофеи, — ты действительно талантливый молодой человек с множеством достижений, не так ли? Сяо Чжань восхищён: — Пение, актерская игра, даже гонки на мотоциклах. Ты преуспеваешь во всех своих занятиях. Как и в прошлый раз, Ибо обеспокоен сложностью и переменчивостью поведения этого человека, его непредсказуемыми колебаниями между благосклонностью и осуждением. — Эти орхидеи потрясающие. Такой элегантный акцент на цветовой гамме. Ладно, ему лучше бы поскорее завершиться с этим. Ибо платит ему не за восхищение дизайном интерьера. В конце концов шаги возвращаются, и Ибо слышит, как кожа шуршит перед ним, пока Сяо Чжань удобно устраивается на его дорогом диване.— Открой глаза, Ван Ибо. Ибо открывает глаза, и видит Сяо Чжаня, раскинувшегося на диване. Положив руки на спинку и расставив длинные ноги, он занимает пространство, будто диван предназначен только для него одного. — У тебя гость, Ибо. Что ты должен сделать? Ибо моргает. — Где твои манеры, Ибо? — подначивает Сяо Чжань, приподняв бровь, — Так ты приветствуешь гостя в своем доме? Гм. Ибо мог бы подыграть. — Хотите чего-нибудь выпить? — он отваживается сказать осторожно. И угадывает правильно, потому что Сяо Чжань расплывается в той великолепной улыбке, которая таилась в сознании Ибо всю прошлую неделю. — Пожалуйста. Я предпочитаю чай, если он у тебя есть. Ибо не пьет чай, кроме ароматизированного или с молоком, но у него есть улун, достаточно хороший, чтобы предлагать гостям. Он несколько раз получал прекрасный чай в подарок от фанатов, и обычно просто дарит его своим родителям при встрече. Пока чайник закипает, он находит чай и неиспользованный глиняный чайник в своих шкафах. Он бросает скрученные чайные листы в чайник и наполняет его горячей водой. Когда он ставит чайник и чашку на журнальный столик, Сяо Чжань не протягивает руку, а выжидающе смотрит на Ибо. Ой. Он же должен служить своему гостю. Ибо берет чайник, чтобы налить чай, но Сяо Чжань останавливает его, подняв руку. — Еще нет. Заваривание еще не закончилось. Терпение. Затем Сяо Чжань указывает на пол рядом со своим коленом и приказывает:  — Подойди сюда и встань на колени. Должно быть, сейчас они действительно начинают. Ибо становится на колени у ног мужчины, чувствуя нарастающее предвкушение. Но Сяо Чжань больше ничего не говорит. После нескольких долгих минут молчания Сяо Чжань наконец снова приказывает:  — Теперь можешь налить чай. Ибо тянется, чтобы налить чай в принесенную им чашку, и когда он подаёт ее Сяо Чжаню, он использует две руки. Эта демонстрация почтения вызывает у него улыбку. — Спасибо. Хотя цвет светловат, — комментирует Сяо Чжань, принимая чашку. Он прихлебывает чай и тут же корчит гримасу, — Слишком слабо. Почти безвкусно. Ты не положил достаточно чая. Иди завари снова. На этот раз положи вдвое больше. Какого хрена? Ибо раздражен. Они уже зря потратили столько времени, и теперь он хочет, чтобы Ибо переделал ему чай, потому что этот не в его вкусе? Увидев выражение его лица, Сяо Чжань мягко говорит:  — Если тебе есть что сказать, ты можешь сказать это свободно.  «Можешь», как будто он дает разрешение Ибо, и это раздражает Ибо еще больше. — Мы уже потратили достаточно времени, а теперь вы хотите потратить еще больше, потому что чай недостаточно насыщенный? Сяо Чжань просто ухмыляется на эту его вспышку, угол его рта дьявольски привлекательно растягивается.  — Ван Ибо, я разочарован. Ты казался таким многообещающим, но все еще не можешь даже соблюдать приличия. Прежде всего, как ты должен обращаться ко мне каждый раз, когда говоришь со мной? Во-вторых, если ты не делаешь что-то правильно в первый раз, тебе придется повторить это во второй или даже в третий раз, или столько раз, сколько тебе потребуется, чтобы сделать это правильно. Тебе необходимо  научиться терпению. И смирению. А теперь иди снова завари чай, — он отпускает Ибо, указывая на кухню. Ибо натянуто встает и уносит чай, как приказано. Когда он возвращается со свежим чайником, Сяо Чжань сидит, уложив ногу на ногу, и поглощен своим телефоном. Это выбешивает Ибо. В прошлый раз Сяо Чжань не позволил ему ответить на важный звонок агента и даже наказал за то, что он разговаривал, когда он пришёл, а теперь он переписывается и листает ленты в своем телефоне, пока Ибо готовит ему чай, как слуга, потому что его вкусам не угодили. — Вот ваш чай, — выплевывает  он. К его раздражению, Сяо Чжань только издает неопределенный звук, это даже не «спасибо», и продолжает печатать. Через некоторое время он говорит, не поднимая глаз:  — Тебя беспокоит, что я не обращаю на тебя внимания? Что мир не вращается вокруг тебя, даже если ты звезда? —  он говорит так, будто Ибо - избалованный ребенок, который злится только из-за того, что его игнорируют, поэтому Ибо не удостаивает его ответом. — Я могу делать что хочу. Но ты должен делать то, что я говорю. Это действует тебе на нервы? Помни, ты можешь остановить всё в любой момент, — Ибо совершенно забыл, что он может отказаться от игры. Но Сяо Чжань лукаво продолжает. — Но это будет означать, что ты не можешь справиться даже с такой простой задачей, как заварить чай для гостя. Разъяренный Ибо чувствует себя загнанным в угол. Им командуют как слугой, но если он посмеет протестовать, то станет избалованным, перехваленным засранцем, который не может выполнять простейшие задачи без жалоб. Это не то, чего он ожидал от сегодняшнего дня. В какую бы игру Сяо Чжань ни играл, она не такая сексуальная, как в прошлый раз. Ибо высказывает свое мнение, не собираясь тратить больше времени и напоминать Сяо Чжаню, кто здесь платит.  — Когда мы перейдем к делу? Сяо Чжань удивленно приподнимает бровь: — К делу? — Вы знаете, за что я вам плачу. Сяо Чжань имеет наглость смеяться.  — Как ты думаешь, за что ты мне платишь? Очевидно же, за то, чтобы доминировать над ним.  — Наручники, повязки на глаза, кляпы, что угодно. Как в прошлый раз. Несмотря на мягкий вид, улыбка Сяо Чжаня напоминает Ибо акулу.  — Приятно быть с завязанными глазами и ограниченным, не правда ли? Может быть, так проще — меньше нужно думать. Некоторые даже находят в этом удовольствие. Но, Ван Ибо, ты помнишь, что я тебе говорил в прошлый раз? — Что я должен делать именно то, что вы говорите? — Хорошо, кое-что ты запомнил. Но я о том, что сказал тебе тогда, что самое интересное в том, чтобы не знать, что получишь. Ты действительно слишком избалован и привык добиваться своего. Люди слишком часто тебе уступают. Ответ на твой вопрос: я учу тебя, как быть хорошим, — он кивает подбородком на журнальный столик. — А теперь разлей чай. Он должен быть уже готов. Несмотря на раздражение, Ибо делает то, что ему сказано. На этот раз чай выглядит более насыщенным, и он улавливает сладковатый аромат. Снова он обеими руками протягивает чашку Сяо Чжаню. — Этот, похоже, лучше, — Сяо Чжань одобрительно кивает и дует на поверхность жидкости. Он делает глоток и смакует чай во рту, прежде чем проглотить. Ибо видит, как на его красивом лице расцветает удовлетворение, и чувствует вспышку триумфа, хотя всё, что он сделал, это налил горячую воду в емкость с чайными листьями. — Это чудесный чай, - с восторгом заявляет Сяо Чжань. Затем неожиданно он протягивает руку, поднося чашку ко рту Ибо, — Выпей. Мгновение Ибо мечтает повернуть чашку, чтобы прикоснуться губами к месту, где были губы Сяо Чжаня, но прежде чем он успевает пошевелиться, Сяо Чжань вливает чай в его рот. Он действительно  хорош, ароматный и восхитительный на вкус. Обычно он пьет подслащенный чай со льдом в бутылках, но такой он хотел бы и для себя. Сяо Чжань смотрит на него, изогнув губы в улыбке. — Помни, пока мы вместе, ты соглашаешься подчиняться каждому моему слову, нравится тебе это или нет. Быть послушным - значит иногда делать то, чего не хочется. Но если ты ведёшь себя хорошо, когда это сложно, это может оказаться очень полезным. И это просто, быть таким: ты просто должен делать то, что я тебе говорю. Я буду принимать решения за тебя; тебе нужно всего лишь довести дело до конца. Если у тебя все получится, ты получишь награду. Если будешь вести себя плохо, я тебя накажу. Несмотря на чай, который он только что выпил, от его слов у Ибо пересыхает во рту. Сяо Чжань наливает еще чая и дует, чтобы остудить. Но вместо того, чтобы выпить, к удивлению Ибо, он снова подносит чашку к его губам. Ибо послушно пьет, чувствуя, как теплый и расслабляющий напиток течет по его горлу. Ему действительно нравится чай, но, кажется, ещё больше ему нравится нежный и гордый взгляд, которым одаривает его Сяо Чжань. Он принес только одну чашку, так как поначалу его не интересовал улун, но разделить его так оказалось довольно интимным делом. — Вы сказали, что вознаградите меня, если я сделаю все правильно. Что это будет?  Сяо Чжань улыбается так, будто он надерзил, глаза прищуриваются. — Это зависит от того, что тебе нравится и чего ты заслужишь. Я уже знаю, что ты любишь комплименты и внимание. И когда тебя трогают, — он протягивает руку, чтобы погладить Ибо по щеке, и Ибо наклоняется к его ладони. — Как щенок, которому нравится быть питомцем для забавы. И который не может вытерпеть невнимания, как сегодня, — поддразнивает он. — Точно так же, если ты не будешь слушаться, наказание будет зависеть от того, над чем конкретно тебе нужно поработать. Иногда хороший шлепок помогает запомнить урок. В прошлый раз повязка на глаза и галстук отвлекали внимание и помогали сосредоточиться. Но дело не только в ограничении движения, — Сяо Чжань указывает на большую кожаную сумку на журнальном столике. — Можешь заглянуть внутрь, если интересно. Не стесняйся. Ибо подходит, и расстёгивает молнию на сумке с девайсами, и то, что он видит внутри, заставляет его сглотнуть. Внутри все аккуратно разложено по отделениям: наручники, тканевые галстуки, кляпы и даже эластичные бинты, но Ибо залипает на тонком гладком стеке, лежащем в центре. Сяо Чжань хохочет, глядя на широко раскрытые глаза Ибо. «Я обещаю, никаких порок», - заверяет он, когда Ибо обретает, наконец, голос для восклицания:  — Вы сказали, что не так дисциплинируете! — Я и правда не такой, нет. Есть гораздо строже, и с одним из таких ты и десяти минут не протянул бы. Ибо не успокаивается и, Сяо Чжань продолжает:  — Это все равно не для тебя. Это для сабмиссива, который ведет себя куда лучше, чем ты. Он называет меня «сэр» и благодарит каждый раз, когда я его наказываю. А ты даже не помнишь, что должен называть меня Чжань-гэ, — последние слова звучат иронично. При упоминании другого саба Ибо снова вспоминает, что, несмотря на мягкое, дружелюбное поведение Сяо Чжаня, он по-прежнему профессионал, к которому, по всей видимости, обращаются «сэр», и который использует лошадиный хлыст для порки клиентов. Это заставляет его нервничать; но и немного оскорбляет то, что Сяо Чжань считает, что он не сможет справиться с чем-то покруче. Словно читая его мысли, Сяо Чжань весело говорит:  — Тебе не нужно опасаться его. Или меня. Принеси его сюда. Ибо нерешительно тянется и берет за ручку. Стек легче, чем кажется, он легко рассекает воздух и, он себе представляет, как врезается в тело. Сяо Чжань берет у него стек, и небрежно кладет кончик ему на плечо, его рука и стержень стека образуют треугольник. Несмотря на то, что Ибо чувствует себя неловко, уверенность, с которой Сяо Чжань управляется со стеком, на самом деле сексуальна. Увидев силу, которую излучает Сяо Чжань, просто взяв его в руку, Ибо понимает, почему стеки так популярны вовсе не для верховой езды. Сяо Чжань свободной рукой наливает еще чая. Как и раньше, он дует на дымящуюся поверхность, чтобы охладить ее, прежде чем протянуть Ибо, как величественное создание, приказывающее ему выпить. Ибо так и делает, но чуть не выплевывает, когда неожиданно прохладный мягкий кончик стека касается линии его подбородка и скользит по горлу. — Тебе действительно не нужно этого бояться. Знаешь, это тоже может быть приятным, — уверяет Сяо Чжань, когда Ибо в тревоге смотрит на кожу, ласкающую его голую кожу. — Это можно использовать для обучения и удовольствия. Не только для наказания. Кожаный наконечник спускается вниз от ключицы Ибо, прежде чем отступить. Сяо Чжань сам допивает чашку и выливает из нее остатки.  — Кончился. Время для второго чая, Ибо. — Да, Чжань-гэ, — соглашается Ибо, уже вставая, как дрессированная собака. Он идет, чтобы снова наполнить чайник горячей водой, теперь чайные листья полностью развернуты и сильнее источают запах. Когда он возвращается, Сяо Чжань лучезарно улыбается ему за быстрое выполнение задания. Ибо теперь осознает, что ему нравится, когда мужчина улыбается ему и одобрительно смотрит на него. Может быть, он действительно настолько прост: рвётся выполнять приказы только из-за красивой улыбки и доброты в этом нежном шелковистом голосе. — Ты ведешь себя все лучше и лучше. Ты будешь прекрасен, когда станешь послушным, а не паршивцем. Подлинная похвала поднимает настроение Ибо и побуждает его делать ещё больше, чтобы доставить удовольствие Сяо Чжаню. Пока они ждут, когда чай настоится во второй раз, Сяо Чжань говорит:  — Я послушал твои песни после нашей встречи. О? У Ибо чуть ли не кружится голова от того, что этот привлекательный мужчина заинтересовался им достаточно, чтобы изучить его музыку.  — И что вы думаете? — Кошмар. Ибо просто раздавлен нескрываемым презрением, застигнутый врасплох этой грубостью. — Твоя речь обычно правильна, даже изысканна, с  классическим и приятным на слух произношением. Твой голос куда лучше подходит для поэзии, а не для этого ужасного рэпа. Но мне действительно приятно было послушать некоторые твои баллады. И снова Ибо не уверен, обижаться ему или радоваться. Его равновесие снова нарушено тем, как легко Сяо Чжань может оскорбить его, одновременно делая комплимент. — В самом деле, почему бы нам не насладиться поэзией с этим чудесным чаем? Прочти для нас стихотворение эпохи Тан, Ибо, — он дважды постукивает Ибо по подбородку кончиком хлыста. Он действительно просит Ибо читать стихи Династии Тан? Как и любой другой, он может вспомнить классические стихи, которые они учили в детстве. Сяо Чжань терпеливо ждет, когда он начнет, и непрошеные, как шепот давно забытого детского стишка, слова знаменитого стихотворения Ли Бо, всем известного, текут в его сознании и исходят из его уст: Лёг у постели ясный ли лунный свет?  Иней ли белый осени первый след?  Взор поднимаю полной пленясь луной. Взор опускаю вспомнив про дом родной * — Браво! — Сяо Чжань хлопает в ладоши, все еще со стеком в руке. — Ну вот, ты все же не лишён культуры. Я был прав: твой голос прекрасно подходит для поэзии. Ты звучишь как утонченный аристократ, — кончик стека гладит его по щеке и спускается к нижней губе. Ибо не может не чувствовать себя польщенным. Как и в прошлый раз, похвала и одобрение Сяо Чжаня заставляют его распускаться, как цветок под солнцем, и он хочет делать ещё больше, чтобы получить больше внимания. Его неожиданно возбудил вид Сяо Чжаня, размахивающего стеком, как дирижёрской палочкой, и ощущение кожаного язычка скользящего по его губам. Он неосознанно высовывает язык, чтобы лизнуть его, и не упускает из виду, как глаза Сяо Чжаня следят за движением. Не отводя взгляда от мужчины, он смело поворачивается, чтобы прижаться к кожаному кончику стека. Кожаные поцелуи любовно следуют вдоль его щеки, спускаются на торс, и Ибо выгибается от прикосновения, не задумываясь. Он спускается вниз, к его животу, а затем со свистом улетает в сторону забытого чайника. — Чай должен быть уже готов. Налей нам чай, Ибо, — хоть и звучит любезно, это определенно приказ, а не просьба. Сяо Чжань раздает команды так мягко и естественно, что Ибо выполняет их прежде, чем в нем просыпается сопротивление приказам. На этот раз после того, как Ибо наливает чай, он дует на него, прежде чем подать Сяо Чжаню обеими руками. Сяо Чжань сияет от его прогресса, и несмотря на то, что это совсем небольшой акт служения, Ибо испытывает чувство выполненного долга, заслуживая будущее удовольствие. — Ах, второй раз всегда лучший, — почти вздыхает Сяо Чжань после глотка. Улыбаясь, он держит чашку, чтобы Ибо мог выпить, — Вот, дорогой. Чудесная улыбка Сяо Чжаня и сладкая нежность, заключенная в этом бархатном голосе, растопили Ибо. Ибо нетерпеливо наклоняет голову, чтобы допить остаток из чашки. Во второй раз чай становится вкуснее и насыщеннее. Теплый от улуна и признательности Сяо Чжаня, Ибо чувствует себя так, будто может парить в воздухе от того, насколько он легкий и расслабленный. Даже опьяненный интимностью того, что они делают. Почему-то даже то, как обнаженное тело другого человека обвивается вокруг его собственного, не кажется таким интимным, как питье из одной чашки. Именно эта головокружительная лёгкость заставляет Ибо свернуться у ног Сяо Чжаня и положить голову ему на колени, прежде чем он осознает, что делает. Он смотрит на Сяо Чжаня, восхищаясь его улыбкой, когда он кладет ему на голову руку и мягко проводит пальцами по его волосам. — Видишь? Гигантский щенок, — нежно замечает Сяо Чжань. Это определенно не то, чего ожидал Ибо сегодня: заварить чай, протянуть чашку туда-сюда, читать стихи, а теперь положить голову на чьи-то колени. Но теперь Ибо не считает это пустой тратой времени. Вместо этого он чувствует себя спокойно, прижимаясь щекой к коленке мужчины, даже если угол напрягает его спину. Ибо, возможно, был так возбужден в прошлый раз, что все, что он хотел, - это отсосать у него, но теперь он чувствует себя спокойным и податливым, довольным тем, что просто греется в нежном сиянии Сяо Чжаня. Свернувшись калачиком, Ибо чувствует себя далеким от стресса и давления своей бурной звездной жизни. Как Сяо Чжань и говорил ему, в этот час в мире Ибо есть только Сяо Чжань и больше ничего. Никаких сложностей, никаких опасений. Только Ибо и это теплое, доброжелательное существо, которое обо всем позаботится, чтобы Ибо не приходилось этого делать. Кто гладит Ибо, как милое, послушное животное, лежащее у него на коленях. — Разве не хорошо быть хорошим? —  Сяо Чжань лучезарно смотрит на него. Он продолжает, удивляясь, — Ты такой естественный, Ван Ибо. Даже действительно воспитанные, не все сабмиссивы попадают сюда так легко, особенно новички. — Но именно в этом и заключается удовольствие. Вот куда я могу тебя привести, но попасть сюда можешь только ты сам. И пока ты здесь, можешь быть уверен, я позабочусь о тебе, — обещает он. Ибо не совсем понимает, но теперь он чувствует себя хорошо и спокойно. После этого они остаются в тишине, голова Ибо лежит на коленях Сяо Чжаня, и Сяо Чжань ласкает его волосы. Сяо Чжань сам допивает оставшуюся часть чая, гладя Ибо, как обожаемого щенка. Когда он наконец убирает руку и мягко говорит: — Пора возвращаться, Ибо, — Ибо моргает, будто очнувшись. Он снова садится ровно, ощущая, как у него болят спина и колени. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сяо Чжань. — Хорошо. — Наше время на сегодня истекло. Ты так хорошо справился, я так рад, — тепло говорит Сяо Чжань, улыбаясь. Он обхватывает лицо Ибо ладонями. — Ты восхитителен, когда не позволяешь своему эго мешать выполнению приказов. Ты прекрасный саб, Ибо. Это наполняет Ибо удовольствием, даже когда его охватывает разочарование.  — Вы уходите? — это выходит слишком жалко, чтобы быть крутым. — Да, но скоро увидимся, дорогой, — обещает Сяо Чжань. — Ты можешь написать мне, если тебе что-нибудь понадобится. Их время пролетело слишком быстро, но даже если все, что они делали сегодня, это просто разговоры, Ибо чувствует себя измотанным. К тому времени, как Сяо Чжань убрал свои вещи и направляется к выходу, Ибо все еще на полу, слишком расслабленный, чтобы двигаться. — Спокойной ночи, дорогой, — последний раз потрепав Ибо по голове, Сяо Чжань уходит. *стихотворение Ли Бо «Думы тихой ночью» дано в переводе на русский язык Б.Мещерякова