half empty glass

Ковыряя пластырь на пальце, Ёнсон медленно повернулась к часам на стене: пол шестого утра. Она не знает, почему проснулась так рано, почему решила не продолжить сон, а также почему она продолжает жить в этой квартире, в которой ей уже тошно находиться. Отмахнувшись от мыслей, она, громко вздыхая, выключила конфорку, где варила кофе. Сегодня простой день, так думает девушка, у неё всегда они простые, хоть она и работает в полицейском участке, особой необычностью это профессия не отличается. Будь она моложе, без опыта и так далее, она бы была готова нацепить улыбку и идти на работу, хоть и с наполовину притворным, но воодушевлением. Но, увы, жизнь и обстоятельства, хоть и оставили её той же оптимисткой, но изрядно помотать успели, и разница между, например, 22-х и 29-ти летней сегодняшней Ким Ёнсон заметна, как разница между чёрным и белым, ведь она просто устала. — Устала? — с лёгкой усмешкой спросила её напарница, сидя у руля автомобиля. Уже вторую неделю Наён подвозит её на работу по причине убитой в хлам машины Ёнсон после недавнего их совместного дела об угонщике автомобилей. Поворот влево, вправо, светофор и неожиданный красный цвет, как итог две разбитые машины, одна из которых, собственно, угнанная, и сломанная рука самого угонщика. Весёлый день был. На электронных часах рядом с радио виднелось 10:06, что довольно подозрительно, ведь им до сих пор не звонили из участка для того, чтобы поторопить на место преступления… или не совсем преступления, всё бывает. То есть, они впервые за полгода едут на работу вовремя. — Конечно ты устала, тебе 29 лет, — подождав, пока подруга сядет, Наён повернула руль, чтобы выехать со стоянки дома Ёнсон, пока вторая с обидой посмотрела на напарницу. — Тебе 29 лет, а ты с друзьями видишься раз в неделю, не говоря уже о любви и работе, и то, что ты их ставишь в одну линию. Ёнсон закатила глаза и пристегнула ремень, в сопровождении глаз подруги, которая после случая с машиной Ким пеклась о безопасности крайне агрессивно. — Тебе ли меня осуждать, Наён, тебе хоть и 28, а разницы то никакой, — старшая быстро отвела взгляд на телефон полный сообщениями от близкой подруги пока опять не встретилась взглядами с Им. Даже боковым зрением можно было заметить, как Наён сжала губы и осуждающе прищурила глаза. Она не сводила взгляд с дороги, но Ёнсон прочувствовала все эмоции адресованные ей. — Ладно, забыли, — сдалась Наён. На часах около одиннадцати и для среды это необычайно поздно, ведь, как уже все в участке привыкли, их будили звонками о том, что кого-то обокрали, побили или обманули с недвижимостью. В помещении сейчас человек десять и каждый занят бумагами, кроме самой Ёнсон. Честно, выбирая профессию, она не расчитывала сидеть по полдня на рабочем месте и разговаривать со странными и не очень людьми, а остальные полдня либо не работать совсем, либо выезжать на вызов, который в большинстве случаев не такой уж и интересный. Кстати, о странных людях. — Они постоянно смотрят, — тихо сказал мужчина напротив Ким, — что бы я не делал, я чувствую, что они смотрят. Ман Хисок приходит уже полгода и каждый раз именно к Ёнсон. Они даже немного сдружились, несмотря на явную странность мужчины. Он всегда одет в один и тот же костюм, пакет в руках, трость и местами седые чересчур жирные волосы из-за бальзама для укладки, на вид лет 48, а по факту 32. Жильё, в котором успела побывать большая часть участка из-за его возможной паранойи, досталось ему от матери, с которой он жил до 28 лет, до этого успев лишь отслужить и бросить университет. Это не сравнится с другими странностями, которые Ёнсон успела повидать, но для окружающих его людей и этого хватало, чтобы поставить ему диагноз «сумасшедший» и бояться к нему подходить. Для Ёнсон он был больным и несчастным, не более. — Гражданин Ман, — начала девушка, слегка наклонившись к нему через стол, — мы осматривали вашу квартиру дважды и второй раз был месяц назад, если вас это так беспокоит, то, может, вы переедете? Мягкая улыбка девушки подраслабила Мана и он выдохнул, шуршав смятым пакетом в руках. — Вы же знаете, что я не могу, — он с улыбкой оглядел стол полицейской, прежде чем столкнуться взглядами опять. — Накоплений нет, квартира, в которой я живу, не стоит много и на другую квартиру не хватит. Я просто не могу. Ким всё также смотрела на него с улыбкой и кивнула. — Простите, мне нужно ещё другого человека принять, давайте поговорим позже? — соврала она всё с такой же улыбкой. Он не задумавшись кивнул и направился на выход. Ёнсон, проводив его взглядом, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, громко выдохнув. Но недолго это расслабление длилось, ведь в неё прилетела куртка. — Вставай, у нас вызов, — быстро пронеслась перед столом Наён, постучав по нему от лёгкого возбуждения. — Что? — Возможно убийство, — по Наён было видно, что ещё чуть-чуть и она завизжит от этой новости. — Что?! — от удивления она даже слегка вскрикнула и побежала с курткой в руках на парковку.

***

— А было бы прикольно, если бы грудь была наполнена воздухом, чтобы мы не тонули и хоть какой-то толк от неё был, — неожиданно прервала такую долгожданную тишину девушка, сидящая на краю стола в почти пустой библиотеке. Мунбёль, которая пыталась хоть что-то запомнить к тесту на следующей неделе, уже пожалела, что после расставания разошлась с Хеджин мирно. — Хотя нет, сейчас перефразирую, чтобы звучало не так странно… — слегка мечтательно продолжила Хеджин. — Как бы ты не перефразировала, это уже есть в моей голове, — Мунбёль с грохотом опустила голову на стол, прикрыла её учебником по английскому и отчаянно застонала. — Мне нужно учить пассивный залог, а в моей голове теперь… это. Хеджин, почему мы с тобой вообще встречались, вот скажи? — Неудачный выбор? Все мы люди, — она закинула в рот пару чипсов и осмотрела библиотеку, в которой они сейчас сидели одни в окружении книг. Время около полудня, среда, пары не отменяли, так что они сейчас делают? — Кстати, а ты почему не на занятиях? — резко очнулась Мунбёль и подняла взгляд на подругу. — Я заранее планировала сходить на свидание, Мунбёль, — последние слова она сказала громче, чтобы показать недовольство, от чего старшая усмехнулась, — но, так как мы расстались, а у преподов я уже отпросилась, то я сижу здесь, со своей бывшей, и ем чипсы, — сказав, она съела ещё. Мунбёль захихикала от ответа Хеджин и попробовала углубиться в английский ещё раз. — Я надеюсь, ты не грустишь? — на всякий случай спросила старшая и осторожно отвела взгляд с учебника. — Нет. Обидно, но нет, — Хеджин зачем-то смотрела на вход в библиотеку, будто чего-то ожидая. — Всё-таки хорошо, что мы до всего этого были друзьями, а то, знаешь, съезжать с квартиры я пока не собираюсь. — Так вот оно что… — Мунбёль окончательно отложила книгу и с прищуром смотрела на Хеджин, которая тихо хрустела чипсами, создавая тихое эхо по всей библиотеке. — Дай чипсы. — Нет, это предполагалось для моего разбитого сердца, — сказала Хеджин и, не обращая внимания на закатывающую глаза Мунбёль, продолжила. — Если хочешь есть, то как насчёт пойти в кафе?

***

— Детектив Ким, детектив Им, — поприветствовал полицейский, слегка поклонившись, он поднял ленту и пропустил двух девушек в квартиру, — его нашёл курьер, который на протяжении месяца каждое утро привозил ему еду. — Благодарю, — пройдя внутрь, Ёнсон почувствовала тот самый резкий запах, который ненавидела со школы — запах мужского дезодоранта. Пощурив нос, она собрала волосы в хвост и достала из кармана перчатки. Пока она их надевала, старательно пытаясь обходить место пореза на пальце, осмотрела однокомнатную квартиру: среди кровати, одинокого стула и кучи вещей на нём, прямо под маленькой люстрой лежал мужчина с седыми волосами и заметными ссадинами на лице и на одной из имеющихся на данный момент рук. — Он мёртв? — спросила вторая девушка, пока надевала перчатки. — Он выглядит недостаточно убито, чтобы ты сомневалась мёртв ли он? — Ёнсон присела и, увидя кровь на ковре рядом, слегка отодвинулась, чтобы не запачкать кеды. — У него буквально нет руки, Наён. — То есть, мёртв? — Наён присела рядом с телом и проверила карманы на наличие вещей, прощупав их. Тёмноволосая посмотрела на напарницу тяжёлым взглядом и ответила: — Прикинь. Встав в полный рост и старательно закатив глаза, чтобы Ёнсон увидела, она начала осматривать само место преступления: обычная жилая квартира, судя по состоянию её не очень хорошо обжили, то есть человек заселился недавно, жалюзи, которые пропускали щёлочку света в помещение и резкий запах. — Ну знаешь, можно быть без руки и живым, — пройдя на кухню, она заметила, что один из ножей в раковине, сделала снимок и махнула полицейскому на входе. — Когда придут судмедэксперты? — Они должны были с вами приехать, — ответил парень, после чего сжал губы. — У них работы на выезд не было вечность, мне кажется, они просто не ожидали, — с улыбкой сказала Ёнсон и отбросила выпавшие из хвоста волосы с лица, чтобы было удобнее рассматривать изначально белый ковёр. — Наён, фотоаппарат. Возле шкафа она заметила лёгкие потёртости и направилась к нему, вернув руку мужчины на место и взяв у напарницы фотоаппарат. Рассмотрев его, она поняла, что пол покрытый ламинатом был бежевым, так что это явно не задумка дизайнера и эта чёрная полоса является повреждением от чего-то резинового, будто наконечник или колёса. Сделав фото, а после резко присев, Ким осмотрела всё на уровне глаз и, ничем не зацепившись глазами, легла на пол. — Нет, это не от ножек шкафа, — вслух размышляла Ёнсон, — тогда… Она встала и пошла к комоду у выхода и, открыв дверцы, тут же их закрыла, ведь, видимо, мужчина жил достаточно хорошо, чтобы покупать обувь не с резиновой подошвой. — Какой прекрасный день! — в лёгком плясе в помещение зашли два человека в масках и перчатках, оторвав Ёнсон от размышлений. — А кто это тут у нас? Сейчас мы тебя заберём. — Здравствуйте, — увидев знакомые лица Ёнсон засияла. — Не говорите так с мёртвыми людьми, знаете ли, пугает. — Согласна, — из кухни вышла Наён и махнула головой на выход, чтобы дать понять Ёнсон, что пора уходить. — А им то что? Им уже без разницы, — со вздохом сказал второй и, присев рядом с телом, поставил оборудование на пол. — А мы создаём атмосферу хоть какой-то радости.

***

— Ты меня сюда хотела привести на свидание? — войдя в кафе, спросила Мунбёль улыбаясь и слыша цокот каблуков Хеджин. —  А этого ты уже никогда не узнаешь, — Хеджин улыбкой поздоровалась с кассиром и, сунув руки в карманы, наклонилась над витриной. Фыркнув от слов подруги, Мунбёль осмотрелась: на стенах расположены картины неопределенного стиля, а над кассой жёлтая, но не слишком броская неоновая вывеска. Само кафе достаточно большое, чуть меньше их столовой в университете. Пощурив нос от сладковатого запаха, Мунбёль наконец сняла капюшон толстовки и посмотрела на вкусности. Очереди как таковой не было, видимо, днём кафе часто пустует, поэтому из-за малого количества человек Мунбёль сразу заметила его: паренёк в спортивной одежде и кепке натянутой на глаза, но не придала этому значения. Оплатив заказ, они направились к столику у окна, попутно продолжая обсуждать мысль Хеджин из библиотеки. — В ней есть смысл, я не понимаю, почему ты думаешь, что с воздухом внутри она будет более полезна, — отодвинув со скрипом стул, Мунбёль села, немного потянувшись. — А какой? Я безусловно понимаю, что смысл в кормлении после рождения ребёнка, но, — она подняла вверх указательный палец, будто после этого адекватность её слов увеличится, — есть же другие способы кормления ребёнка. — Скажи это биологии, — она повторно осмотрела столовую и опять задержала взгляд на том парне. На этот раз он уже сидел со своим напитком в конце зала, поэтому Мунбёль это успокоило, значит, просто показалось. — Надо было идти на биологический, я бы всех уделала, — со стороны кассы послышался звон. — А вот и пирог, — тихонько похлопав в ладоши, Хеджин направилась к прилавку. Возможно, что всё остальное и было паранойей Мунбёль, но то, что этот парень сейчас идёт крайне быстрым шагом на мирно идущую Хеджин с подносом, она видит отчётливо и именно поэтому она встала из-за стола, но не успела, ведь пирог с двумя кружками кофе упали на пол, а Хеджин закричала и еле удержалась на ногах от толчка. Мунбёль проследила за странным мужчиной до выхода и мгновенно оказалась рядом с подругой. Придя в себя и облокотившись на прилавок, Хеджин увидела впереди себя взволнованную Мунбёль. — Мой… кошелёк, — она похлопала себя по карманам. — Кошелёк у него! — из всех своих сил крикнула Хеджин, на что, конечно же, откликнулись только Мунбёль и кассир, который застрял у выхода с прилавка между стульев и столов. Быстро пройдя лабиринт из трёх равнодушных посетителей кафе, Мунбёль не раздумывая выбежала на улицу и осмотрела окружение в поисках виновника. Справа вдоль дороги она увидела лёгкое движение в толпе и направилась в ту сторону, чувствуя, как джинсы не предназначенные для бега тянут кожу. В это время, сидя в машине, две девушки преспокойно обсуждали происходящее за день и параллельно с этим обедали. — Пончики? Серьёзно? — Да, я самая стереотипная полицейская, и что? — с полным ртом ответила Наён смеющейся Ёнсон. — Да ничего, — Ёнсон отвела взгляд на улицу, вдоль которой они припарковались, а потом повернулась к подруге с жалобным взглядом. — Дай немного, я ничего не взяла. — Не хватало нам двух стереотипных полицейских… — начала было язвить Им, но её перебили. — Что это там? — Ён показала взглядом на улицу. Увидя полицейскую машину, Мунбёль обрадовалась, ведь они как раз кстати. Но счастье длилось недолго и зря она бежала рядом с дорогой, ведь, наученная временем полицейская Ким, заметила сзади девушки, в определённо неудобных джинсах для воровства и серой толстовке, бежавшего кассира в фартуке. И рефлексы сделали своё дело, приняв ту за виновницу и чуть не сломав бедную Мунбёль пополам резко открытой дверью автомобиля. После падения она инстинктивно взялась за живот и проследила взглядом за исчезающим в толпе вором, пока в глазах окончательно не потемнело.