half empty glass

— Да она спит, я не так уж сильно открыла. — Да, именно, решила поспать после оглушительного удара об дверь. — Тихо! Она приоткрыла глаз. — Ничего она не открыла, — Мунбёль услышала знакомый голос. — Здесь только один человек что-то открыл… — Наён, ну случайно я! Перепутала людей, с кем не бывает. — Буквально ни с кем? Если человек отправится на пробежку, вы его тоже дверью ушатаете? — Пожалуйста, христа ради, заткнитесь, — испугав всех, Мунбёль привстала и оперлась на руки, — почему я всё ещё на асфальте… — она осмотрела свои стёртые руки, ведь, видимо, рефлексы даже при падении от удара работали на ура. — Ты… окей? — аккуратно спросила Хеджин, поднося руку к подруге. Мунбёль приняла руку и медленно поднялась на ноги, наконец отряхнувшись. — Эм… — начала Ёнсон и неловко отвела взгляд, свесив руки в замке́. — Мне жаль, что так, кхм, получилось. — Да, я слышала, что вы перепутали, — после очистки своей одежды ответила Мунбёль и усмешливо улыбнулась, от чего сердце Ким незаметно для других пропустило удар. Мунбёль тихонько потянулась и только после взглянула на двух девушек в недоформе. — Вы в порядке? — спросила вторая полицейская с хвостом на голове, пока Ким просто пялилась. — Да, думаю… — глядя на них двоих, Мунбёль задумалась, а не забыла ли она чего. — Кстати! — чуть ли не крикнув, она обратила внимание всех, поэтому чуть тише добавила. — А тот человек, за которым я, собственно, и бежала? Он где? Одна из полицейских с более тёмными волосами раскрыла рот, будто вот-вот что-то скажет, но, в итоге, она промолчала и шлёпнула своей рукой по лбу, в сопровождении тихих нецензурных слов своей коллеги. — Не волнуйся, — наконец прервала весь этот акт самобичевания Хеджин, — там у меня только карты — я их заблокировала. Теперь это не так важно, — она утешительно улыбнулась ей, повернулась к полицейским и зачем-то спросила, — мы же можем идти? — Да, коне... — Нет! — прервала Ким напарницу, точнее её неадекватная сторона, неловко выкинув вперёд руки, от чего девушки даже испугались. — Кхм, нет. Мне нужен ваш номер телефона… для отчёта, как свидетельница и… — сказав, она взглянула на Наён, глазами просив помочь. — Как свидетельница и человек, который пострадал при погоне, — она странно улыбнулась Мунбёль и Хеджин, которая уже десятую минуту переваливается с ноги на ногу из-за неудобных каблуков. Повернувшись к Ёнсон, она одними губами прошептала «Что ты делаешь?» и направилась к машине. — Да, именно так, — она, пытаясь держать милую улыбку, протянула Мунбёль свой блокнот из нагрудного кармана. — Вас зовут…? — Мун Бёри, Мунбёль, — она приняла блокнот, с лёгким недоумением посмотрев на Ким, но номер всё-таки вписала. — Вот, держите. — Благодарю, — она проверила блокнот и, не прекращая улыбаться, повернулась в сторону автомобиля, — до свидания… — А вам мой номер не нужен? — вскинув бровь, спросила Хеджин, которая всё это время и слова не проронила. — За-зачем? — спросила Ёнсон, будто побывавшая в астрале, боковым зрением замечая, как Наён старается сохранить серьёзное лицо и тихо садится за руль, дабы не привлечь внимания. — Ну, как бы, это мой кошелёк? Для отчёта, я думаю, это важно, — будто насмехаясь над Ён, Хеджин скрестила руки на груди. На лице Ёнсон, будто появляется значок загрузки, и проходит десять секунд тишины, прежде чем ноль процентов стало сотней, и тогда она понимает, что палится со своей затеей полностью. — А, да, — она опять открывает этот блокнот и протягивает Хеджин, не пытаясь даже поднять на неё свой наполенный неловкостью взгляд, — вот. — А ещё меня зовут Хеджин, если вам интересно, — она быстро всё вписала и также шустро отдала всё в руки Ким. — А вот теперь до свидания. Помахав ей рукой, она направилась в противоположную сторону, взяв под локоть Мунбёль, которая застыла, засмотревшись на ту сторону улицы, куда убежал мужчина с кошельком Хеджин. Придя в себя, она вскользь посмотрела на полицейскую машину и последовала за Хеджин.

***

Машина Наён стала каким-то местом общего досуга, после того, как Ёнсон стала вместе с ней ездить. Здесь и еда, которую в большинстве приносила Ёнсон, ведь «сытая я — счастливая я и вроде даже не грустная», как она всегда говорит перед рабочим днём, открывая упаковку фисташек. Здесь и крем для лица, который они решили делить пополам, с пониманием того, что это не очень гигиенично, но, объективно, им плевать. Здесь и настольная игра для поездок, опять-таки, благодаря Ёнсон, которая лежит в бардачке ещё до событий с автомобилем Ким, ведь однажды они стояли в пробке по дороге домой почти два часа и все эти два часа они (они — это только Ёнсон, Наён было нормально) умирали от скуки. И вот она уже третий месяц пылится и ждёт своего часа занимая половину пространства бардачка. А также в машине прямо сейчас Ёнсон испытывает стресс, смотря на меняющийся пейзаж за окном и доедая свой полученный пончик. — Так, значит… Уже третий раз Наён пытается начать этот разговор, но всё заканчивается на этих двух словах. Они близки, поэтому эта ситуация Наён казалась не неловкой, а смешной до невозможности, но всё-таки. — Так, значит, девушки... Значит, — она пальцами постучала по баранке и выпучила губы, ожидая ответа. — Я с тобой дружу с окончания учёбы в академии, знаешь, из тебя хреновый сыщик. — Я детектив. — Разницы нет. Из тебя и детектив хреновый. После сказанного, Ёнсон увидела морщинки от улыбки на лице Наён и тоже засмеялась. Младшая повернула голову к подруге и сказала: — Ну всё-таки это был такой неловкий подкат… — Я в тебя сейчас кину пончиком, если не будешь смотреть на дорогу, — довольно угрожающе сказала Ёнсон и даже слегка замахнулась для пущей убеждённости. — Поняла. Приехав в участок, их сразу же позвали в офис босса. Минут десять они там пробыли и вышли бледными, так как все эти десять минут он непрекращая говорил о том, какая важная у них работа и тому подобное, а они всё ожидали подвоха и тихонько скрещивали пальцы за спиной, чтобы пронесло. И пронесло. Для их начальника это была практически стандартная процедура: раз в неделю проявлять небывалый патриотизм и любовь к работе через лекции к случайно проходящим работникам. Если бы не внешний вид, Наён бы подумала, что участком заправляет её отец. Ёнсон же почему-то думалось, это связано с тем, что он где-то недавно напортачил и пытается всем этим будто бы извиниться за ошибки… но это уже как-то странно, ведь возможно он просто пьян. — Доведёт же… — Наён уже разминала запястья на рабочем месте, как к ней на офисном кресле подъехал их коллега, а она, не отрываясь от занятия, спросила, — что надо, Чон? — Ты такая добрая, конечно, — парень поправил очки, часто моргая, от чего рядом сидящая Ким всегда умилялась, и сказал: — Я отфильтровал отчёт о вскрытии. — То, что ты убрал из папки титульный лист, — не называется фильтрацией, — Наён приняла из его рук несколько сцепленных листов и, пролистав их, заметила, что Чон до сих пор выжидающе смотрит. — Спасибо. Мило улыбаясь от благодарности, он откатился на кресле к своему столу и продолжил печатать. — Ну какой же милый мальчик, — Ёнсон сжала кулачки и слегка ими потресла, морщив нос. — Перестань, — не отрываясь от чтения, ответила Им. — Смотри. Она поднесла отчет к столу Ёнсон и показала снимок той самой левой отрубленной руки до локтя, которая ещё была частью тела, а рядом, поодаль от него, лежала, собственно, рука. – «Неловкие обрубки, будто жертва сама руку и отрезала»? — прочитала Ким снизу фотографии. — «О чём свидетельствуют натёртости на правой руке…» мда, убийца, получается, угрожал жертве? — Шантажировал или типа того, — она перевернула ещё страницу, где была фотография того ножа, который она нашла в раковине. — «Присутствуют только отпечатки жертвы». Ну и что это должно значить? Зачем этому человеку отрубать себе руку? — А может, — Ёнсон аккуратно взяла из рук Наён отчёт, который явно действовал той на нервы, середина недели, как никак, — я думаю, убийца просто угрожал ему смертью, если тот не отрежет себе руку. — Ну тогда обещание он не сдержал, — Им постучала по столу ручкой, замечая перед собой ещё один документ. — А это что? — Ордер на взлом дома одной гражданки, она третий день не открывает дверь знакомым, — ответил мимо проходящий коллега, держа за локоть неопрятного мужчину средних лет. Ёнсон с Наён переглянулись, видимо, думая об одном и том же. — А на столе Им это почему? — спросила Ёнсон, направляя взгляд на полицейского. — У меня сейчас будет разборка с шестью пьяницами, хотите поменяться? — по-нахальному улыбаясь, ответил коллега Бан. — Знаешь, — ответила Наён, резко встав с курткой в руках, выходя из-за стола, — люблю взламывать двери, моё любимое занятие. — А я люблю смотреть, как Им взламывает двери, — кинув отчёт в ящик в столе, Ёнсон направилась с подругой на выход. — Я думала, ты любишь гражданок, — нахально сказала Наён и, увернувшись от подзатыльника Ёнсон, мигом побежала к машине, пока старшая её не догнала.

***

— Боже, Хеджин, приличия ради, может, будешь спать на диване? Мы расстались буквально сегодня. — Ладно, — недовольно буркнула Хеджин и в коконе из одеяла поскакала в гостиную, включая телевизор. Улыбаясь той вслед, она взглянула на свою светлую комнату, в которой не было штор. Хоть и те два месяца, что Хеджин с Мунбёль недовстречались, Хеджин уговаривала старшую купить шторы в комнату, ведь солнце в выходные дни будит отвратительно рано, но Бёль всё равно сопротивлялась, ведь ей всегда нравилась яркость солнышка с утра. Прыгнув на кровать с характерным скрипом, она вдохнула запах дома. Немного полежав, Мунбёль заскучала и, перевернувшись на бок лицом к открытой двери, сказала: — Хеджин-а, что смотришь? — Тут идёт какой-то мультфильм про собак, — видимо, Хеджин до сих пор была в одеяльном коконе, ведь голос доносился сжато. Мунбёль кивнула и опустилась в раздумья, рассматривая свою стену. — А о чём речь в фильме? — ещё раз спросила та через пару минут, но ответа так и не последовало. Она поменяла позу, сев на кровать, и настороженно сказала: — Хеджин? В голове резко всплыла картина новостной ленты про сегодняшнее убийство в соседнем районе их города и по спине пробежали мурашки. Именно поэтому она быстрым шагом пошла в гостиную, скользя в носках по ламинату. Но она только облегчённо вздохнула, ведь младшая сидела в одеяле с наушниками в ушах и бессовестно тратила электроэнергию со включенным телевизором. Только расслабившись, Мунбёль вздрогнула от неожиданного стука в дверь.

***

Вместо того, чтобы подождать слесарей, Наён с разбегу врезалась корпусом в дверь, от чего вся пыль в доме поднялась в воздух, заставляя кашлять. — Ну вот что ты людям свою работу не даёшь выполнять, — прикрывая лицо рукавом, спросила Ёнсон. — Да, мы бы подождали пять минут, зато без травм. — Да забей, — разминая плечо, ответила ей Им и закашляла от резкого запаха, который врезался в нос. — Кажется, это она, — Ёнсон указала на силует на диване, — а Бан не уточнил, что ей за пятьдесят. На старом, таком же пыльном, как и вся квартира, диване лежала женщина с руками на животе, с видимыми морщинками на лице и криво закрашенной сединой у корней. — Я пока встречу медиков, а ты опроси соседей, — закрыв нос двумя пальцами, скомандовала Им, на что Ким только кивнула. Постучав в первые две двери по соседству, у соседей Ёнсон ничего не выяснила, ведь бабушка была простой и уж точно врагов у неё не было, разве что кроме других бабушек, которые из-за неё занижали цену на их вязанные изделия на базаре, ведь у той брали их чаще, но это слишком смешной мотив. Кроме того, видимых повреждений нет, а бабуля была лет семидесяти, поэтому даже гадать не надо, почему она умерла. — Добрый вечер, это полиция, — это была последняя квартира на этаже и явно последняя, в которую она стучится, ведь дальних соседей спрашивать бессмысленно. — Да? Здравствуйте. Вот эта встреча. — Мун Бёри, — слегка игриво начала Ёнсон, но потом вспомнила, что при исполнении, и неожиданно занервничала, медленно опуская взгляд в пол, — д-добрый вечер. Вообще Ёнсон грешила слишком частой сменой настроя, поэтому Наён, видя, как её подруга, будто ребёнок, который вот-вот социализируется, опять общается с той ушибленной, решила им не мешать, самостоятельно помогая судмедэкспертам с носилками. Ёнсон опять в ступоре и не знает что сказать, такие моменты в её жизни происходили не часто. Но всё усугубилось, когда сзади Мунбёль появляется Хеджин. — Здрасьте ещё раз, — она мило улыбнулась и слегка наклонилась, а Ёнсон рефлекторно наклонилась тоже, замечая, как сзади Хеджин волочится одеяло. — Здравствуйте… Кхм, так вот, — она подняла на уровень глаз блокнот, который Хеджин с Мунбёль уже видели. Боковым зрением Мунбёль заметила движение в пролёте лестницы, выглянула из-за двери и, заметив полицейских в форме и открытую на распашку дверь квартиры, опять вернулась к Ким. — Что-то случилось? — спросив, она нахмурила брови. — Да нет, ничего особенного, — Ёнсон слегка опустила блокнот и, встретившись взглядами с Мун, опять нацепила на лицо свою сумасшедшую улыбку. — Вы знали Ли Анну из 422 квартиры? Бабушка, лет семьдесят. — Да, но мы не то чтобы близки, — Хеджин кивнула и сделала шаг вперёд. — Она умерла. От старости скорее всего. Они нахмурили брови и несколько секунд пялились в пол, пока Мунбёль не спросила: — А к нам вы зашли зачем? — Оу, я хотела спросить, знаете ли вы её родственников, но, кажется, нет, — Ким сжала губы и пару раз поморгала, думая, как бы продолжить разговор. — А вы вместе живёте, я смотрю… — она очевидно не очень долго думала. — Ну да, — ответила Бёль, немного сильнее открыв дверь и облокотившись об косяк, заставляя Ким уже потеть. — А вы ну… — Ёнсон сделала некоторые движения рукой, уже мысленно вдалбливая себя в ближайшую стену. — Эм, нет… мы нет, — теперь Мунбёль запаниковала. — А, ну хорошо… — Хорошо. Хеджин опять стояла в стороне и не спешила что-либо говорить, ведь боится испортить коммуникацию двух отвратительно неловких людей. И, видимо, Наён было не до них, ведь заорав на весь подъезд, коммуникация закончилась, и Ёнсон убежала к напарнице.

***

Вечер среды был обыденным: они как всегда возвращались с уставшими спинами к машине, прощаясь на парковке с коллегами. Вот только количество подколов в сторону Ёнсон от Наён превышало критическую отметку. — Вот видишь, красный свет, — остановившись на светофоре, опять сказала Наён, указав на верхний цвет, — вот примерно такого цвета ты была. — Ну хватит уже, — она устало потерла висок и раздражённо посмотрела в окно, — это было даже не смешно. — Согласна, — увидев зелёный, она стремительно нажала на газ, — это было довольно грустно, то, как ты пыталась завязать диалог. Ёнсон застонала от услышанного и откинулась спиной на кресло, немного наклонив его с помощью маленького рычага. — Всё, забыли, — пробурчала Ён куда-то в потолок. — Нет, извини, но этот день я не забуду, — она поджала губы, прежде чем завернуть в сторону улицы, где находится дом Ёнсон, — сегодня слишком много всего интересного произошло, а завтра, думаю, будет ещё больше.