half empty glass

Как можно заметить по размерам комнатушки, босс не отличался большой щедростью и, даже возможно, пониманием происходящего в их городе. Находится в таком тесном помещении слегка смущало и напрягало Ёнсон, поэтому она не переставая теребила пластырь на так и не зажившем пальце. Но зато её уже не напрягала Мунбёль, тихо сидевшая рядом. Мунбёль теснота не особо смущала и она заинтересованно разглядывала почти пустую доску с фотографиями, видимо, касающиеся дела около одной стены и окно, выглядывающее на офис с остальными рабочими, на стене напротив. Но ознакомление с окрестностями прервала Наён, которая завесила окно жалюзи. — Начнём, — шлёпнув папку о стол, сказала Им, и направилась к доске, — здесь, — чуть не сбив доску, чем напугав только что открывшую дверь Хвиин, она указала рукой на кучку фотографий на магнитиках, — у нас первое место преступления — мёртвый пожилой мужчина, а здесь — второе место, женщина, тоже пожилая. Все вещи на месте, но с дебетовой карты мужчины сняли почти два миллиона вон за день до происшествия, в доме они не найдены, так что вполне вероятно, что их забрал преступник. Мунбёль вникала в каждое слово, ведь понимала, что всё это ознакомление только для неё. Изображения на доске были довольно пугающие, особенно отрубленная рука, но она старалась не обращать на неё внимание, как и на ком в горле. — Связывает их ничего, но, — Наён опять повысила голос, от чего Мунбёль слегка вздрогнула, — наши круга не знамениты убийствами, поэтому я и Ёнсон думаем, что это сделал один человек или одна группа людей. — Стойте, но это глупо, — нахмурив брови, возразила Хвиин. — Да, но и эта догадка имеет место быть, — подхватив маркер со стола, она развернулась к доске и нарисовала два небольших круга справа от фотографий. — Убийства произошли в соседних районах, одно из них отравление, которое довольно хорошо продумано, ведь на камерах за эти две недели записей, что у нас имелись, к Ли приходили только двое подруг, у которых нет доступа к медикаментам, — Наён громко вздохула собираясь с мыслями и указала на фото квартиры уже безрукого мужчины, — второе — насильственное, буквально садистское, камер в доме вообще нет, — нарисовав от кружочков по полоске, Наён принялась кратко расписывать всё известное, а Мунбёль слегка придвинулась, чтобы лучше разглядеть написанное. — Сегодня или завтра к нам придут результаты экспертизы, тогда будет известно больше. Закончив, она закрыла колпачок и, сжав губы, посмотрела на остальных. Хвиин продолжала хмурить брови и придвинулась к доске вместе с Мунбёль, а Ёнсон откинулась на стул и скрестила руки на груди. — Может что-нибудь скажете? — сдавшись, спросила Наён, пытаясь найти себе место между доской и столом. — А что это за фото? — спросила Хвиин, указав на изображение пола. — Я это фотографировала, — оживилась Ёнсон, — мне показалось, что это неплохая зацепка, ведь ничего с такой поверхностью, соответствующая потёртости, в доме нет. Может это от ботинка преступника или чего другого. — Хорошо, — Чон встала с сопровождением громкого скрипа стула и подошла к Наён. — Что думаешь, Мунбёль? Слегка смутившись, Бёль осмотрела все фотографии и тут у неё в голове созрел вопрос: — А от чего умер мужчина? — сказав, она заметила удивлённые лица девушек. Ёнсон, поняв, что из-за спешки так и не прочитала отчёт досконально, потянулась за папкой. — Потеря крови, — наконец ответила Ким, указав строчку на листе, — его же зарубили, буквально. — Но он же сам себе руку отрезал, нет? — указав на фото, спросила Мунбёль. — Да, так и есть, — быстро проговорила Наён и указала на фото маркером, — у него правая рука вся стёрта из-за ножа, которым он резал, а на животе, так сказать, победный удар, но то, чем убийца нанёс последнее ранение, в квартире не нашли, — Им пальцем указала на фото ножа в раковине. — Я уже говорила, что в этом нет смысла, разве что это какой-то обряд для самого преступника или типа того. — А может он пытается нас запутать? — предложила Хвиин. — Забудьте про руку и взгляните на обстоятельства: мужчина уже на пенсии, переехал на старость лет в другой город и спустя месяц он мёртв. — Возможно, — осмелев начала Мунбёль, привстав с не менее скрипучего стула, чем у Хвиин, — из-за того, что он был в другом городе, о нём никто не вспоминал, а, когда он переехал, это кому-то помешало? — Невероятно, Мунбёль, — восторженно сказала Наён, чем напугала студентку, — вот это мысль! Мне нравится. — Да, хорошо, — Ёнсон кивнула головой и вспомнила кое-что, взглянув на отчёт о втором убийстве. — Кстати, Наён, запахи! Вот, что меня беспокоило. Ёнсон восторженно замахала руками и, так как никто ничего не понял, быстро вышла из-за стола к доске, отправляя Хвиин с Наён присесть рядом с Мунбёль. — Смотрите, — она тыкнула пальцем на фотографию первой квартиры, — когда я зашла в квартиру, оттуда несло запахом дезодоранта хуже, чем в мужской раздевалке, не думаю, что пожилой мужчина терпел бы такую вонь. Я думаю, убийца пытался этим замаскировать свой собственный запах, — затем она пролистала несколько страниц до квартиры бабушки и показала девушкам, — а здесь, помните, был кисловатый запах, вперемешку с духами. — Ты предлагаешь искать виновника по запаху? — усмехаясь, спросила Хвиин. — В том то и дело, что его запаха нет, но мы знаем, что он чем-то пах, — закончив высказывание, Ёнсон зажевала колпачок от маркера и добавила ещё парочку надписей на доску. На сие подозрение старшей никто возразить не посмел, поэтому огромная надпись «воняет» спустя пару секунд находилось на доске. На две минуты в комнате стало тихо и только снаружи были слышны монотонные голоса и изредка крики. — А если… — начала Мунбёль, но её перебила открывшаяся скрипучая дверь, из-за которой выглядывал Чон. — Ёнсон, — он помахал Ким, слегка наклонившись, приветствуя остальных присутствующих, — тут к тебе. Опять он. Хвиин с Мунбёль с удивлением на лице повернулись к Ёнсон, мысленно спрашивая «Кто он? Знакомый? Поклонник? Преступник? Преступник-поклонник?» раз уж он не первый раз заглядывает, пока Наён, слегка уйдя в свой мир, думала о деле. Ёнсон же считала эти вопросы с их лиц, но вслух не ответила псих, которого жалко, хоть и хотелось. — Пусть подождёт десять минут, — кивнув, парень ушёл, и Ёнсон продолжила: — Что ты хотела сказать, Мунбёль? — А, — посмотрев на потолок, Мунбёль пыталась вспомнить мысль. — А что если он замаскировал слишком очевидный запах? Типа, ну не знаю, работник фабрики шоколада или… — Наркоман? — Наён неожиданно осенило. — Может, он думал, что это его настолько сильно выдаст? — А наркотики разве так сильно пахнут? — тихо спросила Мунбёль, которая очевидно не разбиралась в этой теме, от чего все присутствующие по странному умилились. — Трава — да, — ответила Хвиин, оперевшись головой об руки на столе. Немного задумавшись, Ёнсон положила маркер на стол и направилась к двери, но напоследок сказала: — А если он боится опять попасться полиции? — Ёнсон положила руку на ручку двери, немного надавив, но не открывая. — Проверьте уже сидевших наркоторговцев или просто употреблявших. Возможно, кто-то из них всё ещё не завязал. Собравшись с духом и последними нервными клетками, Ким вышла из комнатушки, плотно закрывая дверь за собой, и, завидя знакомого с пакетом, сидящего напротив её рабочего места, напрягла кулаки, стараясь не ударить ими же себе в лицо, дабы избежать разговора с её странным другом. Он, в свою очередь, заметив детектива, премило улыбнулся, заставляя сделать тоже самое Ёнсон, чтобы сохранить рамки приличия. — Что случилось, мистер Ман? — присаживаясь на стул, она выдавила из себя улыбку и заметила, что на этот раз Хисок пришёл с новой тростью. — Мои соседи опять мне мешали спать, — слегка выпучив губы, недовольно сказал он. — Разве за это не полагается штраф? Левый глаз Ёнсон неожиданно зажил своей жизнью и задёргался, пока она не проморгалась. — Что вы хотите от меня прямо сейчас? — на одном вдохе проговорила Ёнсон, стуча пальцем по подлокотнику стула. Неожиданно он замялся, будто не зная, что сказать, но Ёнсон вовремя успокоилась и, поняв свою ошибку, спросила в более милом тоне, сложив руки на столе: — Штраф полагается, но в следующий раз, если услышите снова, как они шумят, пожалуйста, позвоните прямиком в участок, — закончив, она невесомо кивнула, будто спрашивая понятно? — Как скажете, — он опять улыбнулся. Вроде, как думала Ёнсон, диалог окончен, но Ман Хисок не собирался уходить, осматривая весь участок своей фирменной улыбочкой, чем пугал рядом сидящего Чона, который просто выполнял свою работу. Паренёк взглянул на Ким и, часто моргая, поднял ладонь, привлекая внимание той, мол, всё окей? Она в свою очередь увидела в нём спасение и, встав со стула, опустила взгляд на гражданина. — Прошу прощения, но мой коллега нуждается в помощи, — криво улыбаясь, Ёнсон рукой указала на недоумевающего Чона, который, поняв в чём дело, скопировал кривую улыбку. — Так что вы можете идти. Мужчина встал с места и, довольно причмокивая, сказал под нос что-то про то, как ему повезло с такой исполнительной властью в стране и зашагал, опираясь на трость, к выходу. Подождав, пока его силуэт не исчезнет за дверьми, Ким расслабилась и рухнула на стул. — Спасибо, — выдохнула Ёнсон и повалилась на стол от усталости. — Уже устала? — спросив, он повернулся к компьютеру, дабы продолжить работу. — Сейчас всего второй час после полудня. — Я эмоционально устала, — поправив волосы, она подняла голову и выпрямилась. Посмотрев на кропотливо выполняющего свою работу коллегу, в мозгу что-то щёлкнуло и она спросила: — а ты ведь недавно что-то писал про наркопритон или типа того, да? — Ого, — он перестал печатать и посмотрел поверх компьютера, что-то вспоминая, и потом, очевидно, вспомнив, он резко повернулся на кресле к Ким, поправляя по привычке очки. — Да, я помогал Наён с информацией. Но это было около месяца назад, почему спрашиваешь? — Где он находится? Этот притон, — пододвинувшись ближе, взбудораженно спросила Ёнсон. — Ну, я могу тебе скинуть по смс… — тихо проговорил он и достал мобильник, а Ёнсон уже вовсю летела в ту несчастную комнату в три квадратных метра, чтобы сообщить новость.

***

— Хотите шутку? — разрушая тишину, спросила Мунбёль. Сидеть в засаде — дело долгое и немного нервное, так что периодические резкие возгласы Мунбёль сзади иногда веселили, а иногда чертовски бесили двух девушек, несмотря на то, что одной из них журналистка нравится. Хвиин же осталась в офисе, аргументируя тем, что четыре человека в легковой машине это мягко говоря очень неудобно, а грубо говоря пиздец. Собственно, второе она и сказала. А ещё она хотела самолично проверить двух ранее сидевших за употребление, которых успела найти в базе, и живут ли они на указанных адресах. Приют же находился в каком-то общежитии, куда, оказывается, коллега Бан нередко приезжал из-за шума, но сейчас из дома не доносилось и звука. На улице уже становилось темно, поэтому все в машине уже зевнули не один раз. — Что сделала нитка, когда перестала пить алкоголь? — в конце концов, Мунбёль решила, что их молчание — знак согласия, и спросила. В её голосе слышалось чересчур много энтузиазма и Наён подумала, что именно таким людям и надо становиться служащими закона, ведь в машине они сидят уже третий час, а студентка всё не замолкала. Задумавшись, она посмотрела на двор с детской площадкой при соседнем доме от общежития. — Она завязала! — ответила самой себе же Мунбёль, услышав сопение со стороны Ёнсон. — То, как вы игнорируете меня, пытаясь не сказать, что шутка действительно смешная, — талант. Наён фыркнула, переваливаясь на правый бок, замечая глазами Ёнсон и подмечая её сонливость и молчание. Пора бы это исправить. — Ёнсон, а ты разобралась уже со своей диллемой? — Наён тыкнула пальцем в щёку Ён, да так, что та слегка ударилась об стекло. — Какой бл… — недовольно начала Ким, разлепляя глаза, но, замечая хитрую улыбку Им, она резко проснулась. — Ты не посмеешь. — Вы про что? — Мунбёль протиснула свою голову между сиденьями полицейских, но вместо ответов, получила толчок от Ёнсон в лоб, возвращая Мунбёль на место. — Не важно, — победно протянула Наён, продолжая смотреть на двери подъезда. Прошло ещё два часа и стемнело окончательно, а возле общежития ничего так и не произошло. Уже было предложено поехать к Хвиин, в участок или по домам, но возвращаться с ничем неприлично, поэтому цель — сидеть до последнего. Это «последнее» не наступило даже в двенадцать ночи, когда Мунбёль успела пересказать все интересные и не очень случаи за прошедшую неделю, в том числе и случайно отправленное (как она думает) сердечко от неизвестного номера в час ночи вчера и о том, как забавно, что именно вчера она врезалась в машину, уверенно заявляя, что никому свой номер в тот день дать не успела. Девочке, видать, совсем память отшибло этой несчастной дверью. Ёнсон же весь этот рассказ пыталась зарыться в своих волосах, дабы не наблюдать, как Наён в очередной раз подмигнёт или заиграет бровями. — А может..? — тихо спросила Ёнсон, будто выпрашивая разрешение у Наён. — Ещё полчаса и точно едем, — Им отстукивала пальцами по баранке и, не отрываясь, вглядывалась сквозь темноту в дверь. — Было плохой идеей ехать в такую рань. — Рань? — прикрывая рот от зевка, спросила Мунбёль. Студентка неплохо устроилась на заднем сиденье на самом деле. Сняла куртку, отодвинула спортивную сумку Наён и легла, соорудив кровать. — Да, мы приехали сюда около четырёх, а какой нормальный преступник будет действовать днём? — сказав, Наён приблизилась к лобовому стеклу, будто что-то замечая, но потом вернулась обратно — показалось. Наён опять отбивала пальцами мелодию, пока Ёнсон из-за усталости смотрела в одну точку, редко моргая. — Кстати, — обращаясь к Мунбёль, начала Наён, смотря назад, но всё также держась за руль, — сейчас же транспорт уже не ходит, может перночуешь у Ким-мисс-гостеприимство-Ёнсон? Неожиданно Ёнсон вышла из прострации и также неожиданно подавилась воздухом. — Эм, ну, — усталость не особо давала сопротивляться, поэтому она быстро ответила: — да, окей. Наконец-то фокусы с воздухом закончились и Ёнсон страдательно посмотрела на подругу, выражая всё недовольство лицом. А сама Наён, поймав на себе взгляд напарницы, одними губами, не скрывая самодовольную улыбку, прошептала: — Не благодари.

***

Она и не благодарила. Ведь в памяти прекрасно сидел вид квартиры с утра, который не смахивает на хоть немного чистый или приличный, но, так как за неё уже всё решила Наён, деваться некуда. Да и мысль благородная: завтра они вместе поедут проведывать одного из тех сидельцев, которого сегодня проверяла Хвиин, а студентке надо выспаться, ведь ехать до её района равномерно потратить тридцать минут на дорогу, ещё и с утра ехать в участок в полном людей автобусе. Уже на пути в квартиру, Мунбёль печатает Хеджин о том, что приедет домой только завтра и скорее не успеет на пары, ведь их с полицейскими уговор подразумевает полное присутствие и участие в расследовании и никак иначе. Также она написала ей, что остаётся ночевать у той самой полицейской, которая ушибла её дверью в среду, на что Хеджин отвечает: «дофлиртовалась (~‾▿‾)~» Закрыв диалог с Хеджин, она машинально заходит в диалог, где присутствует одно сердечко. И только интереса ради сначала смотрит на переднее сиденье, где сидит детектив Ким, а потом, немного подумав, отправляет точку. Телефон Ёнсон, находившийся у неё в руках, издал лёгкий звон, что свидетельствует о новом сообщении, но Ким и не спешить проверять кто же это, а Мунбёль мысленно ставит галочку. — Доброй ночи, — последнее, что говорит Наён, прежде чем окончательно попрощаться с девушками. Мунбёль быстро кланяется и уже бежит в сторону подъезда, чтобы не замёрзнуть от холодного ветра, а Ёнсон показывает своё недовольство на воздушный поцелуйчик и подмиг Наён, держа руку в кармане, которая вот-вот покажет той средний палец. Уже находившись в лифте, Ёнсон, будто ощущала лёгкий дискомфорт от тишины, ведь младшая, как выяснилось за эти восемь часов, не часто молчала. Но, видимо, только она его и чувствовала, ведь Мунбёль, поймав на себе взгляд Ёнсон, по доброму так улыбнулась, что старшая моментально расслабилась. Пока Ёнсон поворачивает ключи в замке, говорит: — Во-первых, там беспорядок. От её слов Мунбёль не сдержала лёгкий смешок и также спросила: — А во-вторых? — «Во-вторых» не существует, «во-первых» и так слишком большой пункт, — наконец открыв дверь, она пропустила Мунбёль внутрь. — Прошу. Многие люди часто преувеличивают, когда говорят гостям, что в их доме беспорядок — Ёнсон не из таких. Квартира и правда была заметно не убрана, но не критично, и, конечно же, Ёнсон сразу побежала поднимать все полотенца, постельное и не постельное бельё, зарядки с пола и уносить их в свою комнату. — Прямо ванная, слева от столика шкаф с чистой одеждой, — прежде чем скрыться в комнате крикнула Ёнсон. — Чувствуй себя комфортно! Довольно быстро закончив со всеми процедурами, Мунбёль решила пожелать сладких снов и поблагодарить Ким, но, дойдя до двери, лишь стояла и молчала, боясь попасться за наблюдением. Ёнсон переодевалась спиной к двери и Мунбёль думает о том, достаточно ли они близки для хождения перед друг другом в одном белье. Так и не прийдя к ответу, она просто стоит в дверях и наблюдает, как Ёнсон снимает с себя белую футболку, которая, к малому удивлению младшей, скрывала подкаченую спину. — Вау, — сорвалось с губ Мунбёль, на что Ёнсон повернула голову. — Подсматриваешь? — слегка ухмыльнувшись, она повернула голову обратно и потянулась к домашней футболке. — Нет, я– нет, — она сглотнула, когда Ёнсон повернулась к ней и перекинула волосы за спину уже, слава богу, в пижаме. — Просто люблю… спины. На слова Мунбёль старшая захихикала в ладошку и жестом прогнала ту из комнаты. — Спать иди, завтра нужно быть бодрыми. — Точно, — Мунбёль по привычке поклонилась и ушла. Но вовремя вспомнила и вернулась к дверному проёму: — спокойной ночи. Старшая только улыбнулась в ответ и кивнула, после чего Мунбёль побежала в гостиную на предназначенный для неё диван. Только ложась в кровать, Ёнсон проверила сообщения, где и заметила новое от контакта «Мунбёль (случайно ушибла)» и ударила себя по лбу ладонью, продолжая улыбаться.