Разбитое сердце

      — От чего же, молодой господин, ты сидишь здесь такой грустный? — пожилая женщина — хозяйка постоялого двора — поставила на стол перед мужчиной в чёрно-красном ханьфу кувшин с вином и с сочувствием посмотрела на него, дожидаясь ответа. Молодой мужчина, оказавшийся никем иным, как ушедшим три дня назад из Юньмэна Вэй Усянем, мягко улыбнулся заботливой женщине.       — Настроение у меня плохое, госпожа. Не стоит так переживать о незнакомом человеке, это быстро пройдёт, — отведя взгляд от женщины, он было вновь пустился в невесёлые рассуждения, но женщина решила продолжить с ним разговор.       — Но ведь это не дело, совсем не дело, молодой господин. Если держать в себе все плохие мысли, кто знает, чем это может обернуться. Поделись со мной своей печалью, а я тебя выслушаю и помогу чем-нибудь, если будет нужно.       — Боюсь, не поможете, — Вэй Усянь виновато улыбнулся, почесав макушку. — И разве так я не отвлекаю вас от работы?       — Сюда мало кто заходит, — покачала головой женщина. — И с чего же такая уверенность, что не помогу? Не попробуешь — не узнаешь, молодой господин. Давай, расскажи, что так тяготит твою душу да выпей вина. Пить в одиночку плохо, — она подняла руку с направленным вверх указательным пальцем. Вэй Усянь не мог не согласиться с ней.       И он поведал ей о своём горе. Наливая первую чашу, он начал с того, как между ним и Ханьгуан-цзюнем произошла ссора, после которой он покинул Облачные Глубины. Алкоголь мягко грел его изнутри, а он всё говорил и говорил. Людей, которых и без того было немного в трапезной, не осталось и вовсе, а хозяйка постоялого двора молча продолжала его слушать. Она тоже налила себе чашу вина, но не из кувшина Вэй Усяня, а из своего, того, что принесён был ей собственноручно уже после того, как первый был отдан посетителю, и отпивала из неё напиток мелкими глотками, глядя перед собой и изредка кивая своим мыслям. Вэй Усянь мельком рассмотрел её, пока рассказывал свою историю.       В её густых волосах, собранных в высокую причёску, были очень заметны серебристые пряди — то было понятно, женщина была немолода. Но вместе с тем лицо её, пусть и с мелкими морщинками, всё ещё имело ту свежесть и силу, какие обычно были у молодых людей. Что-то в ней располагало с первого взгляда.       — Непроста твоя судьба, — кивнула она, когда Вэй Усянь завершил свой рассказ. — Но мне кажется, что твоё решение покинуть то место, где тебя так радушно приняли, неправильно. Ведь откуда тебе точно знать, что в мыслях твоего брата. Может, он вовсе не из жалости помогал тебе. В конце концов, вы ведь не чужие люди.       — Он считает себя обязанным мне, — возразил мужчина на слова хозяйки постоялого двора. — Он винит себя за то, что было раньше, однако не должен этого делать. Я всего лишь вернул долг ему и его семье, что когда-то меня воспитывала.       Женщина на это лишь покачала головой, отпив ещё немного вина из своей чаши. Повисло молчание. Время постепенно шло к полуночи, но сон не был сейчас в планах Вэй Усяня. Допив второй кувшин вина, он достал мешочек с деньгами из широкого рукава своего ханьфу чтобы расплатиться с хозяйкой.       Взгляд хозяйки от чего-то стал недовольным. Она скривила губы, рассматривая монеты, которые Вэй Усянь положил перед ней, а после выглянула в окно, за которым от разлившейся с приходом ночи темноты почти ничего не было видно.       — Неужели ты отправишься сейчас в путь? Здесь становится совсем не безопасно, когда наступает ночь.       — Не стоит так переживать, — снисходительно улыбнулся заклинатель, собираясь. — Я благодарен вам за заботу и волнение, но поверьте, я этого не стою.       — Ну-ну, — покачала женщина головой. — Раз так хочется поскорее встретить свою смерть — прошу.       Вэй Усянь усмехнулся, крутанув в пальцах Чэньцин. На улице и правда было совершенно ничего не видно из-за непроглядной темноты. Мужчина не сомневался, что в столь отдалённом от Великих Орденов месте будет полно всякой нечисти. Но вот в чём он точно был уверен, так это в том, что ни одно порождение тьмы не сумеет его ранить.       Пусть он и не злоупотреблял более тёмной энергией, он всё ещё мог запросто ей воспользоваться.       — Знаете, — сказал он, продолжая играться своей флейтой, — моя смерть в списке вещей, которых я боюсь, числится на последнем месте. Всё будет хорошо. Спасибо, что составили мне компанию, госпожа, я должен откланяться.       Стоило Вэй Усяню только выйти на улицу, как он, совершенно не глядя перед собой, по собственной неосторожности столкнулся с человеком, и тут же оцепенел, почувствовав от него родной, любимый запах сандалового дерева. Человек отступил, явно растерявшись, а Вэй Усянь замер на месте, боясь увидеть ненависть и презрение в любимых глазах. Сердце внутри, казалось, сжали тисками — внутри растеклась раскалённым маслом невообразимая боль. Не выходило даже вздохнуть.       — Вэй Ин? — послышался голос, полный растерянности и без капли злости или яда. Вэй Усянь вздрогнул, подняв взгляд и снова задохнувшись, но теперь уже от того, как смотрел на него Лань Ванцзи.       — Ха-ха, Лань Чжань, — Вэй Усянь постарался улыбнуться, тем самым скрыть свою боль, которая становилась всё острее. — Р-рад тебя видеть…       Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, но вдруг почувствовал, как из-под его ног уходит земля. Тень удивления промелькнула на его лице, когда он вновь раскрыл глаза и увидел отпечатавшийся на лице мужа страх, и почувствовал, как его крепкие руки ловят Вэй Усяня практически у самой земли.       — Вэй Ин! Ответь, что с тобой?!       — Всё нормально, — хотел он сказать, но, открыв рот, сумел только прохрипеть что-то неразборчивое, а затем окончательно потерял сознание.

***

      Цзян Чэн был в ярости. Ругая всеми известными ему словами своего брата, он был готов Цзыдянем в щепки разнести резиденцию своего ордена. Не только злость поселилась в его сердце. Страх за непутёвого шисюна склизкими щупальцами сдавливал мужчину изнутри.       Утром он обнаружил, что покои Вэй Усяня пусты. Уже тогда Цзян Чэн удивился не на шутку, ведь обычно брат просыпался не раньше девяти утра, а тут казалось, что постель и вовсе была нетронута. В покоях было прохладно — окно было распахнуто настежь и через него было слышно аромат озёрной воды и лотосов.       Отправившись на поиски Вэй Усяня, он встретил Лань Сычжуя. Тот, судя по всему, шёл как раз к покоям, из которых некоторое время назад вышел Цзян Чэн. Учтиво поклонившись главе Ордена, юноша поприветствовал его:       — Доброе утро, глава Цзян.       Друг племянника, приёмный сын брата, учтивый и воспитанный юноша, истинный адепт своего ордена. Цзян Чэн знал, что тот на самом деле не был урождённым членом семьи Лань. Ещё в прошлой жизни наведываясь к Вэй Усяню на гору Луаньцзан, он видел его совсем маленьким милым ребёнком, над которым, будто курица-наседка, хлопотал братец.       Ненависть к Вэням всё ещё жгла его сердце. Но теперь, когда некогда тайные вещи вдруг стали явными, он не мог больше злиться на побочную ветвь клана, во главе которой стояли некогда Вэнь Нин и Вэнь Цин. А к Лань Сычжую и подавно не было той злости.       — Ты не знаешь, куда делся Вэй Усянь? — кивнув на приветствие, спросил Цзян Чэн.       Лань Сычжуй удивлённо посмотрел на него.       — А разве он не у себя? Вы же идёте от него?       — Да, но его в покоях не оказалось, — мужчина явно занервничал. — Ты его не видел?       — Я встал в пять утра, но господина Вэй не видел нигде…       Цзян Чэн ругнулся сквозь зубы. Эта ситуация ему уже не нравилась от слова совсем.       — Мне кажется, с господином Вэй что-то произошло, — осторожно сказал юноша.       — Не только тебе… Вот же чёрт! Не было печали! Клянусь, я отхожу этого Усяня Цзыдянем, как только найду!       Однако, сколь бы громко Цзян Чэн ни кричал, помочь это никак не могло. От одного из младших адептов клана Цзян стало известно, что Вэй Усянь сбежал из Пристани Лотоса под покровом ночи.       Юноша с туго перевязанными в пучок волосами пурпурной лентой, боязливо пряча глаза, признался, что видел, как некто в тёмных одеждах покидает резиденцию. С каждым словом его Цзян Чэн становился всё мрачнее и мрачнее, а как только несвязная и робкая речь юноши прервалась, схватил его за грудки.       — От чего ж ты, бестолочь, не сообщил мне?! Даже если это был не Вэй Усянь, на территории Пристани Лотоса находился чужак!       — Я… Я не подумал… — молодой адепт сжался, плотно закрыв глаза.       — Оно и видно, что не подумал, — процедил Цзян Чэн, отпустив его. — Нужно собрать отряд и отправиться на его поиски. Мало ли, куда Вэй Усянь может влезть со своим везением.

***

      Чем дольше Лань Ванцзи находился с Вэй Усянем, тем сильнее в нём просыпалась необъяснимая ненависть. Казалось бы, он так давно не видел своего мужа, так по нему соскучился, так обрадовался, увидев вновь. Он терзал себя днями и ночами, думая, что теперь более вновь с ним не свидится… Так почему же сейчас единственное, что ему хочется — уйти от него как можно дальше и больше никогда не встречать в своей жизни?       Он пытался не думать об этом, пока укладывал Вэй Усяня в снятой комнате постоянного двора на кровать. Всё это время сердобольная женщина — хозяйка постоянного двора — носилась за ним, по пятам, вздыхая и охая, что невероятно сильно раздражало.       — А я ведь ему говорила! Я говорила, молодой господин, чтобы он никуда и не смел идти! Ох, как хорошо, что вы появились, как хорошо!       Лань Ванцзи её не слушал, прощупывая пульс Вэй Усяня. Первой мыслью его было, что супруг упал в обморок из-за своей болезни, но сейчас он точно осознал, что тот просто спит, что для него, устойчивого к алкоголю, было крайне странно.       — Может, вам нужна помощь? — вновь вклинилась женщина в его раздумья. Сфокусировав на ней свой взгляд, Лань Ванцзи промолчал. — Если вы спешите, я в состоянии сама позаботиться об этом господине. Видимо, он не спал долгое время, от того сон и сразил его так быстро.       — Нет, — он мотнул головой, вновь взглянув на женщину. — Я сам позабочусь о нём.       — Молодой господин наверняка куда-то спешит! Чего же тратить время на…       — Я. Позабочусь. О нём, — отчётливо выделяя каждое слово, произнёс заклинатель, и, видимо, что-то в его внешнем виде настолько напугало хозяйку, что она ушла, оставив наконец-то Лань Ванцзи.

***

      Не Хуайсан вызывал у главы Цзян смешанные чувства. Всю свою жизнь он воспринимал его как довольно бестолкового, но хорошего друга, безобидного и мягкосердечного, однако после событий в храме Гуаньинь резко изменил своё мнение. Мощь ордена Цинхэ Не росла с каждым днём, пусть Не Хуайсан и не был искусным воином. Показав своё истинное лицо, лицо человека, который может прибегнуть к любым уловкам, чтобы достичь желаемой цели, он показал миру заклинателей, на что он способен. Теперь Цзян Чэн с подозрением смотрел на него, прячущего эмоции за расписанным рукой искусного мастера веером. Но ссориться с ним не желал хотя бы по той причине, что Не Хуайсан после смерти Цзинь Гуанъяо, которого сам и переплюнул своей хитростью, стал новым Верховным Заклинателем. Эта весть была неожиданной. Сперва, ещё тогда, когда Лань Сичэнь находился в уединении, должность Верховного Заклинателя должен был занять Лань Ванцзи. И какое-то время он действительно им был — но всего лишь год. Он не желал подолгу оставлять своего мужа одного в Облачных Глубинах, а должность этого требовала, и потому вскоре он отрёкся от неё, сконцентрировав своё внимание на Вэй Усяне.       И тогда было решено передать должность Верховного Заклинателя Не Хуайсану, который действительно этого заслуживал — скрепя сердце, общественность приняла этот факт.       Он прибыл в Пристань Лотоса к полудню в сопровождении четырёх заклинателей, и, завидев угрюмого главу Цзян, поспешил к нему. Сабля была спрятана им обратно в ножны — совсем недавно он заменил свою на новую, как и все заклинатели ордена Цинхэ Не. В отличие от старых сабель, эти были совершенно безобидны в использовании, здоровью заклинателя их сущность ничем не угрожала, — а веер моментально раскрыт.       — Здравствуйте, глава Цзян, — он вежливо улыбнулся. — Прибыл по первому вашему зову.       — Господин Верховный Заклинатель, — отстранённо кивнул тот, и, развернувшись, жестом пригласил делегацию ордена Цинхэ Не войти в здание резиденции.