- Consolation des arts.

«Псих»: *адрес* В 7, не опаздывай. Я жду тебя, Чимин~и.

«Ангел»: Ага

… Чимин никак не мог понять, почему он такой придурок. Как можно было так глупо проебаться? Парень ещё долгое время гипнотизировал взглядом телефон, думая, что что-то изменится, но нет. Написав друзьям о том, что в кафе он сегодня не придёт, Пак написал другу, которому можно было всё рассказать (и с каких это пор, он начал так думать?):

«Сладкая булочка»: Хосок~и, как ты? Я безумно скучаю по тебе: (

«Солнце»: Чимин~а, привет! Я тоже безумно скучаю, сейчас более-менее. Надеюсь, что выйду через дня 3-4. Как ты? Что-то случилось?

«Сладкая булочка»: Не совсем, просто Юнги пригласил меня к себе, чтобы обсудить проект. А ещё, я познакомился с твоим партнёром  Чонгуком, и его другом — Тэхёном, они очень классные, правда, тебе они понравятся :) Мы все ждём твоего возвращения!

«Солнце»: Подожди Чимин, в каком смысле к себе домой? Он же тебя недолюбливает, или я чего-то не знаю? Я тоже жду своего возвращения, хочу поскорей познакомиться с твоими новыми друзьями. И кстати, ты стал каким-то другим…

«Сладкая булочка»: Я тоже заметил, что Юнги странно себя ведёт, но потом он просто сел рядом со мной и сказал: привет, а потом угостил меня завтраком. И вот пригласил. Всм другим? Что ты имеешь в виду?

«Солнце»: Я конечно не знаю всех подробностей, но будь осторожен. Ты стал более общительным что ли, открытым. Но в любом случае, это даже хорошо. Я рад за тебя >_< Ну, а я пошёл, пока, Чимин~и ♡

«Сладкая булочка»: Да, хорошо, я буду осторожен. Может быть стал, и возможно это действительно хорошо. Пока, Хосок~а, возвращайся скорей ♡

«Возможно Хосок прав, я как-то изменился и я не понимаю, нравится мне это или нет. Надо бы подготовиться к походу в гости. И чего это я так волнуюсь?», — подумал Чимин и открыл свою гардеробную. … Парень надел полупрозрачную белую рубашку и чёрные облегающие джинсы с прорезями на коленках:  — Ну для начала очень даже ничего, — растёгивая одну верхнюю пуговицу на рубашке так, чтобы были видны его острые ключицы и посмотрев на себя в зеркало, пробубнил Чимин. Выходя, он надел на ноги чёрные высокие сапоги на шнуровке и лёгкий чёрный бомбер, чтобы образ сочетался, закрывая за собой дверь, и попутно вызывая себе такси (естественно убер блэк, никак иначе). Дорога составила от силы минут двадцать, и Чимин уже находился на пороге небольшого одноэтажного домика, выкрашенного в пастельный оттенок голубого. Только хотел постучать в дверь Чимин, как его тут же ослепляет свет, который пробился из-за вполовину открытой двери:  — Не опоздал, какой послушный мальчик. Заходи, не стой на улице, — оповестил голос за порогом, легко открывая дверь перед Паком. Как только Чимин зашёл, он сразу приметил уют и комфорт, которым пропитан дом Юнги.  — А я смотрю ты принарядился для меня. Очень мило, мне нравится. Проходи, чувствуй себя как дома, — сказал Мин и пошёл в другую комнату.  — Ага, — только и смог выдавить из себя парень.  — Так и будешь «агакать»? В таком случае, нам очень нелегко будет сделать проект, — громко сказал Юнги из другой комнаты. Чимин прошёл по голосу и попал на просторную кухню, которая была отделана в светлых тонах.  — Чай, кофе? — спросил Мин.  — Чай, — скромно ответил Пак.  — Так и думал, — сказал Юнги. Он сделал по две кружки зелёного чая и сел за стол, за которым уже находился розоволосый:  — Ну что, как ты думаешь, с чего можно начать? — спокойно спросил Юнги.  — Я… я не знаю, — тихо пробубнил Чимин.  — Айщ, знаешь, ты такой милый, даже злиться на тебя за это не хочется, — быстро проговорил парень, — А знаешь что? Идём, — встал Юнги и взял за руку Пака. Чимин следом поплёлся за Юном, опять же не понимаю, почему при нём так сильно начинает робеть. Они вошли в комнату, в которой преимущественно были тёмные тона и Юнги усадил Пака за фортепиано, пододвигая себе второй стул:  — Я хочу написать песню, а ты мог бы поставить под неё свою хореографию, — объяснил он и начал играть какую-то красивую мелодию. Звук буквально разливался из-под изящной кисти парня. Фаланги пальцев плавно перетекали из одного аккорда в другой. Мелодия струилась тягуче, нежно. Техника игры юноши поражала своей манерой подачи и передачей всей эмоциональной палитры, которая прослеживалась в музыкальном произведении. Было что-то особенное в игре Юнги, он несомненно чётко переводил свои чувства в ноты, а ноты в слова, пытаясь дословно донести то, что происходит у него в сердце и на душе. Чимин был очарован и где-то глубоко внутри него что-то щёлкнуло. После конечного аккорда, Юнги перевёл взгляд на парня и ужаснулся:  — Боже, Чимин, почему ты плачешь? — не веря своим глазам, придвинулся парень немного ближе и посмотрел в глаза напротив.  — Это было великолепно, — со слезами прошептал Пак и потянулся вперёд, утыкаясь своим носом в шею парня. Юнги не сразу отреагировал на такое поведение, но потом охотно обнял Чимина, слегка поглаживания холодными ладонями горячую спину юноши. Мин не верил, что они просто сидят и обнимают друг друга. Это было нечто настолько фантасмагорическое, что даже во сне такого представить было невозможно. Чимин, немного отодвигаясь, посмотрел в горящие глаза Юна, а потом медленно перевёл свой затуманенный взгляд на мягкие губы парня. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а кровь в венах побежит настолько быстро, что сможет создать небольшие чёрные дыры внутри тела Пака. Юнги не может думать ни о чём, кроме как о пухлых губах Чимина. Разум давно был отключён и ничего не мешало сделать то, что так давно хотел сделать Мин…