Камень Жизни

      Поленья в камине мерно потрескивали, наполняя комнату теплом. Ночь окутала город Бурвудж тишиной.       Молодой волшебник сидел за столом и разбирался с очередным заклинанием. Он уже понял, что Дарог описывал в своём дневнике простые формулы, переходящие в сложные, но заклинания в списке книг были отнюдь не лёгкими. Большинство требовало колоссальной силы, так же как и отдавали огромное могущество.       Шаю не знал, всё ли делает правильно, но полагал, раз заклинание, при создании выдаёт нужный эффект, хотя порой слишком хороший и расплетается без происшествий, значит, делает верно.       Волшебник вырисовывал одну из многочисленных формул, когда воздух словно завибрировал, а спустя мгновение раздался оглушающий гул.       Вскинув голову, Шаю не думал ни мгновение. Сорвавшись со стула, кинув дневник, книгу и бумагу под подушку, схватил плащ и выскочил из комнаты, почти рефлекторно создав барьер, защищающий от любого проникновения в комнату.       Он знал, что это был за звук и почему столь громкий.       Ушла минута на то, чтобы выскочить в холл школы. Столкнувшись там с Рональдом и ещё тремя волшебниками, которые направлялись к дверям, Шаю проскочил мимо них наверх, в башню Верховного мага.       — Шаю, — воскликнул Рональд, едва успев зацепиться рукой за косяк двери и остановиться. — Ты куда?       — В башню, — крикнул он, взлетая по ступеням лестницы. — Аббат напал!       — Что? — удивлённо воскликнул мужчина и поспешил нагнать ученика. Тот, конечно же, бежал быстрее, но всё же у двери башни смог его догнать. — С чего ты взял, что это аббат напал?       — Потому что, — переводя дыхание, открывая дверь ключом, выдохнул Шаю. — Я создал барьеры за пределами школы и города. Большинство из них просто предупреждающие.       — Предупреждающие! — возмутился Рональд, входя в комнату следом за ним. — Да таким гулом убить можно.       — А это чтобы наверняка услышали, — рыкнул волшебник, подходя к окну и пытаясь открыть его. — Извини, перестарался, признаю.       — Ладно, надеюсь все живы и ни у кого сердце не разорвалось от такого предупреждения, — махнул рукой мужчина и помог открыть створку окна. Когда она поддалась, едва успел схватить ученика за руку, когда тот полез наружу. — Ты что удумал?       — Во-первых, посмотреть. Во-вторых, так будет легче защищать. Смотри, — Шаю указал рукой в разные стороны. — С юга идут не меньше пятисот солдат, верхом на земляных драконах авангард. С юго-запада около сотни и с востока почти три сотни человек.       — Откуда такие точные данные? — нахмурился Рональд, пытаясь в сумраке рассвета рассмотреть хоть кого-то в указанных направлениях.       — Барьер не просто предупреждает об опасности, но и наносит определённый вред, — пожал плечами Шаю и снова подался вперёд, чтобы выбраться из окна, но учитель схватил его за ногу, останавливая.       — Где гарантия, что это люди аббата? Возможно просто беженцы.       — Беженцы не стали бы заходить с трёх сторон. К тому же барьер способен пропустить любое количество людей, если у них мало оружия. На том и стоит заклинание, что оно срабатывает на мечи и копья.       — Где ты взял такое заклинание? — Рональд от удивления уже не мог сводить брови.       — Не время говорить об этом. Лучше отправляйся вниз, помоги волшебникам дождаться, когда в школу вернутся ушедшие люди. Это даст мне необходимое время. — Шаю всё же вылез, встав на узкий подоконник под цветы.       — Время для чего?       — Для заклинания, — отозвался Шаю прежде, чем схватился за балки крыши и повис. — Иди же!       Рональд смотрел за его действиями, выглянув наружу. Послышались крики караульных, подтверждающие слова мага о нападении. Почти все волшебники в замке спешили занять ранее оговорённые точки для лучшей атаки.       Рональд, проследив, как ученик вскарабкался на крышу, едва не упав, потому что зацепился плащом, всё же нырнул обратно в комнату и бросился вниз.       Шаю взобрался на самую крышу и встал рядом с флюгером. Сняв ремень, застегнул его так, чтобы он удерживал его с наконечником. Падать всё же не хотелось. А высота не оставляла возможности, кроме смерти.       Встав во весь рост, волшебник огляделся по сторонам. Драконы уже начали палить огнём, сжигая дома на окраине, солдаты мчались по улицам с трёх сторон. На пути их попадались ещё бегущие люди, которых они тут же пронзали мечами. Гвал их голосов перекрывал предсмертные стоны. Как и сказал Шаю, солдаты напали с трёх сторон, об этом сообщал не только шум создаваемых их оружием и собственными криками, но и зарево, которое осталось после разрыва защитного заклинания из-за вторжения.       Прикоснувшись указательными и средними пальцами к кончикам глаз, Шаю развёл их, будто резанул ножницами, и зрение сменилось с обычного на ночное.       Ничего не скажешь, удобное время для нападения использовали люди аббата. Перемена караульных. Одни хотят спать и отдохнуть, другие ещё не проснулись. Внимательность равнялась практически нулю.       И если бы не щиты, выстроенные им, их всех уже бы перерезали. Но защита сработала отлично, активировавшись, когда большая часть нападавших прошла через щит, и попросту сожгла людей. Шаю очень понравился результат, теперь врага стало несколько меньше.       Посыпались первые ответы волшебников. С одной стороны летели молнии, с другой — обычные стрелы, с третьей — огненные шары. Обычные люди, те кто имел храбрость и желание защищать свои семьи, вооружились мечами, копьями и топорами во дворе школы, у ворот. Одну створку приоткрыли, пропуская спешащих в укрытие горожан.       Зря они не верили ему и ушли, решив, что он бредит. Сколько ещё оставалось людей за пределами школы, Шаю не брался сказать, да и какая разница, если их смерть будет на его совести и руках врага. Конечно, он хотел бы обойтись вовсе без жертв, но уже не он отвечал пустят ли их внутрь, откроют ли снова ворота. Численное превосходство нападающих было заметно невооружённым глазом. Что говорить, даже ребёнок понял бы всю безысходность ситуации. Один из драконов подобрался слишком близко к воротам и пальнул огнём. Створка тут же полыхнула и через минуту виднелась огромная пылающая дыра.       Но Дарог учил Шаю мощным заклинаниям, которые нужны для победы. И он тренировался, создавал их снова и снова, запоминал слова и формулы.       Пришло время проверить, на что он способен.       Выпрямившись, едва не упав на колени от ветра, Шаю соединил пальцы рук, мизинцы, согнув, прижал друг к другу, и большими, так же согнув, соприкоснулся, остальными сделал подобие пирамидки.       Многие ученики учились творить с закрытыми глазами, волшебник этого никогда не понимал, потому и сейчас стоял с открытыми глазами, которые начинали слезиться от ветра. Капюшон сдуло и под одежду закрадывался ледяной ветер. Но было не до холода.       Древние слова легко сорвались с его губ, складываясь в формулу заклинания перед ним. Слова и формула, словно живые, сияли мягким жёлтым светом, бросая блики на его лицо.       Первым за стены школы упал прозрачный, но плотный купол, разрубив пополам трёх драконов и их седоков, около двух десятков вооружённых солдат.       И одного горожанина.        Шаю отвёл взгляд, не в силах видеть сотворённое им зло.       Широкая борозда прошлась кругом по периметру школы, разрывая землю, уходя глубоко под неё. Следом от центра, где стоял Шаю, из-под его ног начался вихрь, медленно, словно нехотя, он закручивался всё сильнее, разгораясь и расползаясь по куполу на несколько метров. Шаю, стиснув зубы, чётко проронил последнее слово и огонь хлынул по куполу, вперёд, не просто закрывая собой купол и всех под ним, но сжигая всё, до чего дотрагивался за пределами школы.       Люди и животные кричали, руша тишину ночи мольбами о помощи. Но помочь им было невозможно, огонь сжигал всё вокруг, не оставляя даже пепла. Радиус действия заклинания бил в милю, но даже эту территорию оно сжигало, уничтожая деревья и травы, птиц и животных. И врага. Вряд ли в ближайшее десятилетие что-то вырастет на этой земле.       Огненный шквал длился недолго, ещё не опали угли, когда всё прекратилось и наступила звонкая тишина.       Опустив руки вдоль тела, Шаю смотрел на творение своё, видел, что сделал и понимал — прощения ему не будет. Ведь он уничтожил Бурвудж.       И всё же пришлось спускаться, взобравшись обратно в окно комнат Верховного мага, волшебник пару минут стоял с закрытыми глазами, ища в себе храбрость, встретить реакцию магов и горожан.       Когда Шаю вышел на улицу, воздух пропах гарью настолько, что он не выдержал и прикрылся воротником плаща.       Во дворе виднелось много разрушений, было сожжено несколько построек, но не огнём Шаю. Так же на снегу лежали трупы погибших врагов и волшебников. Среди них были и обычные люди, искавшие убежища в школе.       Видя последствия нападения, Шаю не испытывал бьющийся вихрь эмоций. Ни сожалением, ни огорчением невозможно было описать их. И всё же, что случилось, то случилось. Он сделал, что смог. Да, кое-кто погиб, но другим дан шанс выжить.       Но он убил невинного человека.       Волшебники стали выбираться из башен и со стен во двор. Кто-то был ранен, другие отделались лишь испугом. Люди также стали выходить из подвалов школы, оглядываясь вокруг и не веря, что живы.       — Ты убил невиновного! — ткнул один из волшебников в Шаю. Молодой человек замер на месте, видя вышедшего из башни Рональда и Марьёна.       — Он мог добежать до ворот! — вновь виновно проговорил волшебник, мужчина с седыми волосами и чисто выбритым лицом. За бой он пострадал не сильно, разве что волосы опалил, да копотью измазался.       — Что ты несёшь, идиот! — встрял Марьён, сверкнув глазами на обвинителя. Сам сокурсник придерживал одну руку другой. — Ты же видел, сколько их было. Шаю спас нас всех!       — Но убил невиновного! — настаивал мужчина. — А ведь должен защищать!       — Как и все мы! Без жертв невозможно обойтись, — твёрдо проговорил Рональд.       — Да лучше получить клинок в сердце или в рабство попасть, только бы не сгореть, не оставив даже пепла! — упорствовал пожилой мужчина. Явно не зная, каково быть в плену.       Марьён шагнул к нему, намереваясь дать тумаков, но Рональд остановил его, видя реакцию самого Шаю.       Шайонелью высоко вскинул голову, глянув на волшебника пронзительным взглядом:       — Мне жаль, что семья погибшего понесла утрату. Но если бы я ждал, пока он доберётся до ворот, погибших было бы намного больше. Ведь солдаты уже ворвались в школу.       Договорив, Шаю развернулся и ушёл обратно в школу. К себе.       Злость бурлила, снова смешиваясь с жаром сражения и остальными чувствами. Он знал, что его не простят за бездействие, но в этой ситуации ожидал, что хотя бы поймут. А в итоге обвинили свои же!       Схватив мешок, Шаю побросал туда разобранные вещи, книги и журнал. О продуктах он не думал, да и в мешке всё ещё остались те, что он забрал у Сигарда.       Закончив сборы, шагнул к двери, но та распахнулась раньше, чем он коснулся ручки.       — Куда ты собрался? — опешил Рональд, видя готового к пути ученика.       — Ухожу, — отозвался Шаю ровно.       — Он не прав! Даже семья погибшего согласна, что медлить нельзя было.       — Не важно, — отмахнулся Шаю и обошёл мужчину, выйдя в коридор. — Я выполнил то, ради чего пришёл, теперь уйду по своим делам.       — Но ты не можешь, — растерялся Рональд.       — Почему же? Ничто меня здесь не держит. — Шаю оглянулся на учителя и прожёг взглядом. — Возможно, ещё встретимся, Верховный маг! Но мне пора.       — Ещё не известно, кто Верховный маг. Шаю! — Рональд схватил мужчину за предплечье, пытаясь остановить. — Ты не можешь уйти. Люди не правы, да и Илиног поймёт, когда придёт в себя.       — Не важно, — стряхнув руку учителя, Шаю снова посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Мне действительно пора.       Вздохнув, понимая, что не переубедить, Рональд смотрел ему вслед, стоял посреди коридора.       Он не хотел, чтобы Шаю уходил и не только потому, что он спас их всех сегодня, но и потому, что понимал, это скорее всего их последняя встреча.       Что теперь помешает Шаю исполнить задуманный суицид.       Не догадываясь о мыслях учителя, Шаю заглянул в конюшню и спросил у Снег, хочет ли она уйти с ним или остаться. Но кобыла, видя мешок в его руках, всё поняла и губами пощипала седло, висящее рядом с её стойлом. За прошедшее время в школе, Шаю удалось обучить её терпеть седока. Поначалу кобыла сопротивлялась очень сильно. Но мужчина, приручающий её, сказал, попробовать Шаю должен сам. Только его она пустила на свою спину.       Оседлав кобылу, затянув предварительно в попону, Шаю закинул на неё два мешка с овсом и ведро.       Свою сумку планировал пока нести сам.       Выйдя с ней во двор, Шаю, не глядя на собравшихся вокруг людей и волшебников, прошёл к воротам. Дыра от огня дракона уже не пылала, само существо мёртвым лежало за ними. Шаю первым шагнул в дыру и вывел кобылу, которой не очень понравились тлеющие угли.       А угли были кругом и всюду. Он выжег многое вокруг школы. Видя эту разруху, едва сдержал крик отчаяния.       Неужели всю войну до победы кого-то он будет нести такие разрушения?!       ***       Снег уверенно шла по отвердевшим сугробам, будто специально выбирая места, где его было побольше. Шаю шёл рядом, гадая, где бы остановиться и отдохнуть.       Ушёл он сразу же после боя, оставив волшебников и раненых людей. От этого было гадко на душе, но он понимал, что позаботиться о раненых есть кому. А насчёт города, всё равно ничего не мог изменить. В принципе, за лето отстроятся. Возможно, если не случится нового сражения.       Шаю гадал, для чего аббату захватывать школу и полупустой город. Имелось ли в недрах древнего здания что-то ценное?       Он мог бы думать об этом больше, мог бы узнать всё, что его волнует. Но главным сейчас было добраться до равнин Арозина и покончить наконец со всем.       Волновало так же, имеет ли смысл идти в равнины. Настолько ли они уничтожены, как говорят?       Для Шаю было очень важно место смерти, чтобы никто и никогда не смог найти его тела.       Как вариант, он предполагал и океан, но чтобы до него добраться, ему предстояло всё равно пройти равнины и горы Грот-Рон. Но в горы соваться один не мог, попросту умрёт где-нибудь в щели между скалами или сожрёт кто-нибудь.       Снег вспахала очередной сугроб копытами и игриво покружилась, когда неожиданно замерла и напряглась. Заметив это, Шаю остановился и прислушался.       Вокруг было тихо, обычный морозный вечер. Солнце почти село, ещё около получаса и станет совсем темно. Хотелось быстрее найти место для ночлега.       — Что не так? — спросил Шаю, прежде чем хрустнула ветка за деревом в нескольких метрах от него. Оглянувшись, он успел заметить жёлтый глаз и оскаленные клыки.       Волк.       Хрустнула ветка с другой стороны, ближе к кобыле.       Волки.       Снег, поджав уши, подскочила к Шаю боком, приглашая к себе на спину. Волшебник тут же перекинул через её спину свой мешок и вскочил в седло. Едва успел ухватить вожжи, как кобыла взяла с места.       Рык послышался ещё с трёх сторон. Их окружили, а они и не заметили.       Но почему?       Раньше Шаю спокойно прошёл через лес, пусть и южнее. Волки тогда его проводили даже. А сейчас решили напасть, хотя еды вокруг достатком, просто поймай. Прижавшись грудью к шее Снег, Шаю крепче сжал вожжи. Кобыла словно летела, вспахивая сугробы и раскидывая копытами комья снега. Она мчалась так быстро, как только могла. Но Шаю, оглянувшись, увидел волка, бегущего за ними не отставая. В стороне показалось ещё несколько особей.       Выпрямившись, Шаю высвободил одну руку и взмахнул, с губ сорвалось несколько слов.       Один волк словно налетел на невидимый щит и рухнул, заскулив от боли в разбитом носу. Ещё одного волшебник сдержал заклинанием неподвижности, но признал, что этот способ самый неудобный. В третьего просто пальнул огнём. Послышался запах горелой шерсти.       Снег неслась, ловко уходя от столкновения с деревьями, уворачивалась от выпадов волков, которые загоняли их всё глубже в лес.       Шаю уже не знал, что придумать более весомое, чтобы от них отстали, когда волки сами сбросили скорость, постепенно остановившись.       Снег не верила им и галопом неслась дальше. Пока едва не перекинула седока через голову, резко затормозив у обрыва.       — Загнали всё же! — выругался Шаю, усаживаясь в седле как положено. Сердце стучало где-то в горле, и он был уверен, кобыла чувствовала себя не лучше.       Волки окружали, заходя со всех сторон. Шаю ещё несколько раз кидал в них огненные шары, но хищники всё равно не отступали. Снег пятилась, приседая, когда чувствовала, обрыв рядом и снова делала пару шагов вперёд.       — Я уберу тех, что в центре, сможешь прорваться? — спросил волшебник, почему-то ему казалось, что Снег его отлично понимает.       Кобыла мотнула головой и, всхрапнув, загарцевала на месте.       Волков становилось только больше. Шаю вообще не верил, что в одной стае столько может быть. Скольких он убил огнём, сколько отстали от других его заклинаний, а их становилось лишь больше.       Сжав ногами бока кобылы, Шаю закусил вожжи и расставил руки в стороны и, резко соединив их, хлопнул. Едва видимая волна прошлась от него к волкам, сметая их с пути, отшвыривая на несколько метров.       Всё длилось не больше нескольких мгновений, но Снег хватило этого времени. И они снова мчались впереди, а волки за ними.       Хищники не отставали, преследуя и нагоняя. В этот раз они старались их загнать к другому обрыву, но Шаю помогал Снег, расчищая путь, порой выламывая деревья с корнем и бросая их на преследователей. Волков словно вовсе не волновало, сколько погибло их сородичей. Они просто охотились.       Снег едва не рухнула, когда заметила ещё один овраг. Успела лишь выкрутиться, встав боком к краю и волкам.       Она и Шаю едва дышали от усилий. Волшебник потратил не меньше сил, чем кобыла при скачке.       Оглянувшись на волков, Шаю повернулся к обрыву и ужаснулся.       Внизу были палатки, лошади и люди у костров.       Похолодев, видя знамена императора, Шаю обернулся обратно к волкам:       — Нельзя нам к людям, понимаешь? — прошептал он. — Точно убьют!       Но Снег была определённо другого мнения. Всю её жизнь люди лишь заботились о ней, даже когда она была совершенно беспомощна.       И если ей удастся спасти хотя бы человека…       В следующий миг Шаю вылетел из седла, больно ударившись спиной и рукой о мерзлую землю, кувырком полетел вниз. ***       Лиран быстро шёл между рядами палаток. От волнения молодой мужчина вспотел, щёки на морозе краснели всё больше и больше. Найти среди множества одинаковых палаток одну такую же, но чуть больше, казалось невозможным. Но Лиран уверенно шёл вперёд, зная, где расположили палатку императора.       Достигнув её, остановился и перевёл дух, уперевшись руками в колени.       Крамус в это же время выходил от императора и, заметив его, вскинул вопросительно брови.       — Пойдём со мной, командир, — едва выдохнул Лиран, одной рукой указав в сторону дальних палаток на окраине поля.       — Что-то случилось? — спросил мужчина, не особо заинтересованный в чем-либо. За прошедшую неделю в пути он устал. Каждое утро начиналось с того, что все солдаты собирали походный скарб и выдвигались вперёд. Вечером приходилось останавливаться, следить за работой других командиров армии, проверять караульных, решать мелкие вопросы. А утром всё заново. К цели.       А целью была Ваним, топь в стороне от равнин Арозина. Пока маленькая армия в тысячу человек шла к самим равнинам, но через пару дней свернёт в другую сторону, не доходя до них. Пройдя через каньон, снова повернёт и уже после достигнет конечной точки маршрута.       Сигард знал, где находится четвёртый камень и хотел завладеть им, пока этого не сделал кто-то другой. Потому они малой группой выступили в путь. Собственно, что император хотел, остальные лишь выполняли.       — Ты должен это увидеть, — Лиран выпрямился и схватив мужчину за руку, потащил за собой.       — Да что происходит?! — возмутился Крамус, подобному панибратству не было места среди его людей.       — Поверь, лучше ты первым это увидишь, чем сразу идти к императору.       Крамус мысленно махнул рукой и уже сам последовал за солдатом из личной охраны. Лиран так же быстро шёл между палатками. От того, кого они поймали, у него сердце было не на месте. И радовало, что он случайно наткнулся при обходе на солдат, которые волокли бессознательное тело. Они же при его вопросе поведали, что человек просто упал с обрыва прямо к ним в руки. Подняв капюшон плаща найдёныша, Лиран не подозревал, что этим человеком может оказаться тот, кого они ищут больше месяца.       Достигнув палаток на окраине лагеря, Лиран вошёл в одну, следом и Крамус.       В палатке на голой земле сидел молодой мужчина весь в грязи, с всклокоченными волосами и бородой. Одна его рука была заключена в наручник, цепь которого тянулась к железному пруту, вогнанному в землю. Вторая же безвольно лежала на коленях. Рядом с ним стоял один из солдат, по приказу Лирана, стараясь держаться рядом, но достаточно далеко, для удара. Хотя кинжалы с пояса пленника сняли.       Кинув на Лирана уничтожающий взгляд, Крамус подошёл к сидевшему и поднял капюшон, но так как голова его была опущена, пришлось поднимать и его лицо самому.       Мгновенно узнав мужчину, Крамус отскочил от него к Лирану:       — Позови волшебницу Зиру, в палатку императора.       Лиран кивнул, понимая, что оказался прав и верно узнал мужчину. Выскочив из палатки, кинулся искать волшебницу. Крамус же, взяв у стражника ключ, освободил руку пленника и подставил ему плечо. Солдат помог взвалить мужчину на широкие плечи и открыл полог палатки, помогая выйти наружу.       Крамус потащил молодого мужчину к палатке императора. Всё тот же стражник, понимая, что происходит что-то серьёзное, стал расчищать от других солдат дорогу. К Крамусу подскочил один из его людей и подхватил ноги пленника.       — Кто это? — спросил он, удивляясь, что сам командир тащит кого-то столь грязного.       — Тот, чья смерть обошлась бы солдатам весьма дорого. Император и души бы не оставил никому, — пыхтя от натуги, отозвался Крамус, имея в виду, что, если бы Лиран не встрял в это дело, парня просто замучили бы ради развлечения.       Они достигли палатки, когда Зира, пожилая волшебница, уже была у входа.       — Воду, горячую и побольше, — приказал Крамус ей.       Та, поклонившись, ответила:       — Только что наполнили бадью его величества.       Стоящие на посту люди Крамуса подняли полог императорской палатки, чтобы было легче внести бессознательное тело. Внутри палатка была определённо больше размером, чем казалось снаружи. Сигард часто использовал это заклинание, расширяя границы. С виду его палатка была такой же, как и другие, что путало глаза врагу, с другой внутреннее убранство не требовалось каждое утро собирать в большие повозки. В одной небольшой зале стоял длинный стол со стулом, так как чаще Сигард ел один. Имелись кресла и несколько столиков со всячиной, в большинстве своём оружие. Напротив виднелся ещё один полог, за которым была спальня. Там стояла обычная широкая постель, бадья и шкаф для одежды.       В каждой комнате имелась большая чаша с маслом, обогревая. Рядом с ней лежали небольшие кучки сучков и щепок.       Лиран, вошедший следом, подтащил стул поближе, на который Крамус и его помощник усадили бессознательного волшебника.       Зира тут же приблизилась к нему и закатала рукав куртки. Рука молодого мужчины была сломана, кость предплечья торчала из раны, струйки крови медленно текли по коже.       — Нужно вправить, — проговорила она и поискала у чаши с огнём щепу попрочнее. Вернувшись, потрясла раненого за плечо. — Закуси, — попросила она, сунув в рот щепу, когда зелёные глаза приоткрылись. Он не понимал, что происходит вокруг, голова кружилась после падения, тошнило. И что это за люди, он не знал. Даже собственное имя не смог бы сейчас сказать.       — Держите его! — приказала Зира, берясь за сломанную руку волшебника.       Лиран вызвался помочь и крепко обхватил плечи волшебника, обняв со спины.       Крамус тем временем уже стоял у второго полога и без разрешения вошёл.       Сигард сидел на краю постели, полуобнаженный, между его ног на ковре сидела очередная любовница, ублажая его достоинство своим ртом.       Увидев Крамуса, ворвавшегося так неожиданно и без предупреждения, Сигард нахмурился и оттолкнул девушку. Желания у него почти не было.       — В чём дело?       — Посмотри! — поманил Крамус, возвращаясь в комнату.       Сигард встал и, поправив штаны, подошел к пологу. Подняв его, выглянул.       — Что это? С каких пор ты тащишь ко мне нищих?! — рыкнул он, видя суету вокруг какого-то оборванца.       Крамус только пожал плечами и подошёл к троице, старая волшебница готовилась вправлять кость сломанной руки. Встав за Лираном, Крамус подхватил руками голову Шаю и поднял, как раз в тот момент, когда старуха дёрнула. Волшебник изо всех сил закусил щепу и закричал от боли. Сигард стоял у полога потрясённый виденным. Поначалу он не поверил командиру, но стоило лишь увидеть огромные наполненные болью зелёные глаза, как тут же узнал их обладателя.       Зира едва успела закончить шептать первое заклинание для лечения, когда император оттолкнул её и склонился над Шаю. Крамус отпустил его и отошёл, Лиран последовал его примеру.       От боли волшебник снова потерял сознание, потому, чтобы убедиться, что это не сон, Сигард сам поднял его голову, едва заметив выпавшую из расслабленных зубов щепу.       Лицо принадлежало Шаю, хоть он и отрастил бороду. Волосы также стали длиннее. Но он бы узнал его в любом состоянии. Не обращая внимание на грязь в его волосах, Сигард стал гладить его по голове, сметая крошки замёрзшей глины, грязный тающий снег.       — Повелитель, лечение необходимо закончить, — проговорила Зира, встав рядом, но достаточно далеко, чтобы мужчина снова не смог так просто сбить её с ног. — Мне не известно, есть ли раны на теле. Я видела только руку.       Сигард кивнул и, обернувшись к столу, смёл всё, что на том стояло. От книг до чаши со сладостями. Сам он их не ел, но новая любовница имела страсть именно к сладостям. На её капризы ему было глубоко наплевать, потому некоторые выполнял, только бы она отстала.       Повернувшись обратно к волшебнику, подхватил его на руки и уложил на стол. Тут же принялся снимать плащ, при этом действии волшебник поморщился от боли в руке. Зира встала напротив императора у стола и снова взялась за руку Шаю. Император же лично снимал с любовника одежду, стараясь действовать как можно аккуратнее, но тот всё равно кривился, когда снимали куртку и рубашку.       — Лечи его быстрее, — приказал Сигард, едва владея собой. Он пока ещё не до конца верил, что Шаю вернулся к нему. — Как он тут оказался?       — Упал с обрыва, повелитель, — Лиран сделал шаг вперёд и ответил.       Сигард внимательно оглядел лицо любовника и улыбнулся.       — Даже судьба за то, чтобы ты был моим!       В течение последующего часа волшебника помыли и привели в порядок. Сигард первым делом приказал сбрить бороду. При виде неё у него начинал дёргаться глаз.       Молодого человека уложили на его постель, перебинтовали руку и бок, со сломанными двумя ребрами. Зира заверила, что совсем скоро он поправится и очнётся. В отличие от Морганы, которая легко могла вылечить любые раны, волшебница не обладала такой силой, потому лечение займёт больше времени. Сигард же волновался так сильно, хоть и скрывал это, что не решился лично вылечить его.       Мужчина расположился на стуле перед постелью. В палатке остался только Крамус.       — Рад? — спросил он, глядя на императора, который внимательно изучал лицо волшебника перед ним.       — Теперь он точно никуда не денется, — ответил Сигард.       — Неужели? — командир стоял у полога, сложив руки на груди.       — Шёл бы ты.       — Нет, ты уснёшь, а он может сбежать. Видеть тебя снова слабым, я не хочу.       — Намекаешь, что я стал размазнёй?! — Сигард обернулся к нему и прищурился.       — Не отрицаю этого, — пожал плечами Крамус. — Любовь делает нас идиотами. А ты слишком долго прожил, гоня её от себя.       Крамус намекал на юность мужчины, когда он был влюблён в одну девушку, тогда он ещё был наивным и показывал свой интерес. Но девушка не оценила его чувств и вышла замуж за другого. После, когда Сигард стал императором, вновь явилась. Но романтичного мальчишку уже заменил жестокий правитель.       — Я тебе когда-нибудь язык отрежу, — прорычал Сигард, поднимаясь.       — Это вряд ли. Мои слова может тебя и задевают, но ты знаешь, что больше никто не посмеет тебе сказать правду.       Сигард подошёл к столику и налил в два кубка вина. Один протянул Крамусу, второй высушил одним махом сам.       — И какова она, правда? — спросил Сигард, снова повернувшись к постели и глядя на волшебника.       — Правда в том, что тебе стоит быть с ним мягче, если не хочешь, чтобы он убежал снова, — командир хоть и принял кубок, пить не торопился. — И поверь, сколько бы времени вы не провели рядом, этого будет недостаточно.       — Это на тебя так касаарэ-арду повлияла, — скорее подвёл итог Сигард, нежели упрекнул или спросил.       Крамус снова пожал плечами.       Он любил её и хотел быть рядом.       — Просто ты любишь этого волшебника, — ответил он спустя некоторое время. Сигард уже снова сел на стул. — А если верить Дебби, его ты потеряешь. А касаарэ-арду никогда не лгут в своих предсказаниях.       — Не считаю это любовью, — упрямо отозвался Сигард, глядя на спящего Шаю. Он был рад, наконец-то, видеть его лицо, такое расслабленное и умиротворённое во сне. Хотелось также видеть другие выражения его лица, что-то большее, чем боль и ненависть. — И доверять ему никогда не смогу.       Крамус хмыкнул и всё же поставил наполненный кубок обратно на столик.       — Тогда вам только чудо поможет.       Мужчина вышел в другую комнату, оставив Сигарда наедине со своим любовником.       Он собирался сторожить, даже если император был уверен, что волшебник не сбежит из созданного им расширенного пространства. Потому, что полагал, тот как-то связан с ночным заревом в нескольких милях от их стоянки. Посланные императором разведчики ещё не вернулись. Но Крамус помнил, что в том месте стоял город со школой волшебников. Однако не представлял, что должно было произойти, чтобы использовать столь могущественное заклинание. И так как он знал, что Сигард считал Шаю сильным магом, верил, что это могло быть следствием его ворожбы.       Сигард всё же уснул, как и предполагал Крамус, сидя на стуле, когда с постели раздался шум.       Распахнув глаза, мужчина увидел растерянного волшебника в сознании. Он огромными глазами смотрел на него и пытался прикрыться. Но рука болела, рёбра тоже и двигаться ему стоило больших усилий.       — Успокойся, — твёрдо проговорил он. — Пока я ничего тебе не сделаю.       Встав, мужчина склонился над волшебником. Рывком уложил его обратно на постель и укрыл одеялом.       — Скоро лечение закончится, и тогда мы поговорим.       — Зачем же ждать?! — рыкнул Шаю. — Давай сразу разберёмся с наказанием!       Сигард вздохнул, понимая, что сам виноват в таком отношении Шаю. Сколько он издевался над ним, сколько боли причинил.       Но и видеть эту его ненависть в зелёных глазах, где проглядывались крохотные белые точки.       Резко схватив Шаю за подбородок, Сигард вынудил его напрячься и вжаться в постель. Склонившись ниже, Сигард опёрся свободной рукой о подушку и заглянул в глаза любовника.       Действительно зелёные, но с белыми вкраплениями. Получался невероятно красивый эффект.       Но почему? Раньше его глаза были просто зелёными.       — Что с твоими глазами?       — В каком смысле? — растерялся Шаю, отчётливо чувствуя дыхание мужчины на лице. От этой близости он задрожал, сердце громко стучало в груди, а дыхание сбилось.       — Ты в зеркало не смотрелся? — нахмурился император. — Даже я сразу заметил, что они изменились.       — Я не понимаю, о чём ты, — поджав губы, ответил Шаю, желая, чтобы Сигард либо уже приступил к пыткам, насилию, или же отпустил его.       Сигард, видя его глаза так близко, пусть и наполненные ненавистью и страхом, не сдержался. Наклонившись ниже, он подтянул пальцами подбородок волшебника выше и коснулся его губ нежно, мягко.       Шаю на это действие прищурился, предчувствуя подвох.       Вот только Сигард медленно раздвинул языком его губы и скользнул в его рот, спустя мгновение коснувшись своим языком его.       Мужчина помнил, что этот волшебник отвечал на его поцелуи, пока они не заходили дальше и он не начинал причинять ему боль. И хотел надеяться, что это что-то да значит. И у них есть шанс, просто ему необходимо быть терпеливее.       Продолжая целовать Шаю, Сигард наблюдал за его взглядом, который, с каждым новым движением губ и языка императора, становился томнее.       Не показалось и не приснилось. На поцелуи Шаю отвечал.       Рука с подбородка любовника сама собой скользнула к его шее, чуть сжала её прежде, чем скользнула по груди под одеяло. Шаю, наслаждаясь поцелуем, забылся и прикрыл глаза, из уголка левого скатилась слезинка.       Это и остановило мужчину.       Резко выпрямившись, он, тяжело дыша, уставился на Шаю. Тот смотреть на него не спешил и отвёл глаза. Было стыдно за своё поведение.       — Продолжим, когда ты поправишься, — выдохнул Сигард и поспешил к пологу в другую комнату.       — Даже твои поцелуи — насилие! — тихо прошипел Шаю.       Сигард услышал его и, обернувшись, кинул яростный взгляд. Хотелось доказать обратное, сдавить его шею и…       Но, взяв себя в руки, мужчина всё же оставил его одного.