Камень Жизни

      Кровь, обжигая кожу, хлынула по шее и в горло. Боль прошлась по подбородку, сковав челюсти, пламенем охватив язык.       Крамус мгновенно вырвал кинжал из Шаю и отбросил, подхватив самого волшебника. Подобного он от него не ожидал.       Для Сигарда время словно замерло с тех пор, как он понял, что задумал любовник. Сердце пропустило удар, он занёс руку, чтобы остановить его, и не успел.       Широко распахнутыми глазами мужчина смотрел, как медленно двигается друг, подхватывая Шаю, как он сам медленно начинает оседать на постеленные на голой земле ковры.       Видеть Шаю в крови, понимать, что кровь его, было ужасно.       Марьён не видел Шаю из-за императора, но когда тот шагнул к волшебнику, чтобы схватить, смог разглядеть и понять происходящее.       Мгновенно кинувшись к нему, был остановлен одним из стражников у входа.       — Дайте мне помочь ему! — закричал он, пытаясь высвободиться.       Крамус уложил волшебника на ковёр и попытался зажать рану рукой. Само место ранения было не удачным и у него ничего не получалось, кровь текла по пальцам.       Сигард склонился над любовником и откинул руки командира, времени могло не хватить.       Шаю же, ощущая боль, попытался улыбнуться. Он почти добился того, чего желал, что обязан был сделать. Ещё несколько минут и всё будет кончено. Сигард никогда не найдёт пятый камень, а значит не соберёт все камни Силы, и оставит Дароземье в покое. Даже если тело волшебника не похоронят, просто оставят стервятникам на съедение, этого будет достаточно. Ведь, когда его тело разложится, никого рядом не будет.       — Ты никогда не найдёшь камень... — прохрипел Шаю, говорить было больно, но хотелось посмотреть ещё раз в глаза мужчины, увидеть в них признание поражения. Ведь Шаю победил!       Но Сигард не собирался отпускать его. Сложив ладони на ране, мужчина выпустил свою силу, позволяя ей найти источник страдания. Пусть император не был таким сильным, как Моргана, тем не менее, был в состоянии излечить серьёзную рану.       Время словно замерло для него. По крупицам его сила вливалась в Шаю, искала разрыв в тканях, а найдя, стала стягивать тонкую плоть по нитям. Одну за другой. Сначала прекратилось кровотечение, чуть позже края кожи стали срастаться.       А он внимательно смотрел в зелёные с белыми вкраплениями глаза и видел, как постепенно ненависть и чувство превосходства сменились болью и признанием поражения.       Последние ниточки срослись, и мужчина убрал руки, с одного пальца печатка раскололась и упала на ковёр.       Сигард перевёл на неё взгляд, наконец осознав, насколько был близок навсегда потерять любовника по имени Шаю. Еще несколько мгновений и он бы умер, навсегда.       — Что происходит? — Марьён, всё же заехав стражнику в челюсть, вырвался и подскочил к ним. Увидев Шаю с кровью на шее, лежащего на спине и смотрящего куда-то наверх, пустым взглядом, упал на колени. Жив.       Сигард резко выпрямился, уставившись невидящим взором на рисунок ковра, сжимал и разжимал кулаки.       — Подними его, — едва контролируя себя, выдохнул он.       Крамус тут же схватил Шаю и помог встать на ноги. Сигард вылечил его рану, но боль всё ещё присутствовала. Возможно, будет мучить ещё пару дней.       Пошатываясь, волшебник ждал вспышки гнева императора.       Пусть сегодня ничего не вышло, он попытается снова. Он обязан.       — Что-то ты возомнил о себе много, — прорычал Сигард, продолжая попытки взять себя в руки.       Крамус отступил Шаю, подхватив Марьёна и оттолкнув его к столу. Взмахом руки приказал своим людям выйти из шатра. Не к чему им видеть гнев господина.       — Я говорил, что могу дать тебе всё, чего только захочешь, но ты плюнул мне в душу, — резко развернувшись, Сигард тыльной стороной ладони ударил Шаю по лицу.       Рухнув на колени, волшебник даже не попытался подняться или прикрыться, это всё равно не поможет спастись.       — Да, я просил у тебя верности, но ты ведь никогда не сможешь мне этого дать, — мужчина сел на корточки рядом с ним, схватив за волосы, поднял голову и заглянул в глаза. Ярость бушевала в нём, и сдержать её он был не в состоянии. — Потому, всё это не важно. Отныне ты будешь страдать намного сильнее. Всё, что раньше я с тобой сотворил, тебе покажется мелочью, — он видел, как вновь зажёгся огонь ненависти в его глазах, видел, как покраснела щека, а от его колец остались следы и царапины. И всё это заставляло сердце болезненно сжиматься. Но остановить себя он не мог. — Предупреждаю один раз, Шаю, — если ты выкинешь нечто подобное снова, я надену на тебя Аметистовое кольцо, ошейник, если угодно. И буду в твоих мыслях всегда и везде. И тогда мне не придётся упрашивать тебя сказать, где камень. Я буду пытать тебя ещё жёстче. Пока я буду присутствовать в твоих мыслях, мои люди будут пытать тебя и насиловать, пока не сдохнешь!       Удар кулаком в живот выбил воздух из лёгких и Шаю закашлялся. Мужчина же отпустил его, буквально оттолкнув, и встал. Окинув взглядом комнату, отметив кровавое пятно на ковре, обратился к Крамусу:       — Выступаем, — и указав рукой на Марьёна, приказал: — Под стражу.       Пока Сигард вёл разговоры с волшебниками, его армия собиралась в дорогу. Потому к нужному моменту оставалась лишь палатка самого императора. Накинув плащ на голову любовника, Сигард схватил его за руку и вытолкал на улицу. Сам же, приняв свой плащ от рабыни, подошёл к палатке и с помощью магии сложил её в аккуратную стопку. Шаю за это время накинул плащ и ждал. Помимо спасения тайны, ему теперь предстояло высвободить сокурсника. Потому, что он не мог допустить, чтобы Марьён умер. Даже если собирался предать Дароземье.       Закончив с палаткой, Сигард проследил, как её унес один из солдат, и обернулся к Шаю. Окинув гневным взглядом, махнул рукой. Молодой парнишка тут же подвёл к нему крепкого чёрного коня. Вскочив в седло, протянул руку Шаю.       — Я могу и один поехать, — глядя на протянутую руку, проговорил он. Желания находиться рядом с мужчиной, когда он в таком состоянии, не было совершенно. — И конь устанет быстро.       — Живо, — коротко бросил Сигард и Шаю всё же вложил руку в его ладонь. Когда волшебник уселся в седле перед ним, крепко схватил вожжи и крикнул. — Вперёд.       Шаю сгорбился, натянув на голову капюшон. Спиной и бедрами он остро ощущал горячее тело императора за собой. Он не держал его, полностью управляя лошадью, но от этого менее ощущаться чувство отчаяния не стало.       ***       Трое мужчин в белых плащах стояли перед длинным столом в небольшом зале. Их лица ничего не выражали, хоть и пришлось им пройти по всё ещё тлеющим углям города Бурвуджа. Даже спустя неделю пепелище всё ещё испускало дым, загрязняя воздух вокруг, гарь оседала на стенах школы Магии.       Рональд стоял напротив трёх советников и ожидал их действий. Мужчины были высокими и сильными, несмотря на возраст.       — Рад приветствовать вас в школе Магии, — сложив руки в пирамидку, чуть поклонился Рональд.       — Не скажу, что встреча радует нас так же, — чуть кивнул один из советников.       — Мы проделали долгий путь, — согласился с ним второй мужчина. — Но никак не ожидали, что это место разрушено. Конечно, мы слышали, что на школу напал император. Однако столь сильных свидетельств тому не хотели бы видеть.       — Город выстоял после нападения императора, — ответил Рональд, выпрямившись и внимательно оглядев советников. — Несколько дней назад на нас напали люди аббата. Мы были вынуждены сражаться.       — И кто же виновен в столь мощных разрушениях? Сколько людей погибло в этой бойне? — спросил первый из советников.       Рональд вздохнул, эту тему он желал бы не обсуждать, боясь, что волшебники отреагируют так же, как и Илиног.       — Один мой ученик использовал сильное заклинание — «Огненный шар». Ему удалось отстоять школу, где спрятались все жители, и уничтожить сотни людей врага и нескольких драконов.       — Где сейчас этот ученик? — спросил третий из советников. Он молчал всё остальное время и даже, казалось, откровенно раздражён необходимыми церемониями.       — Ушёл, — коротко отозвался Рональд, Лигран за спиной, согласно кивнул.       — Так же, как и ещё один молодой волшебник, — сказал старик.       — Имена? — потребовал третий советник.       — Зачем они вам? — прищурился Рональд. — Или вы хотите наказать их за Бурвудж?       — Плевать нам на город, — фыркнул один из них. — Отстроятся. Шар же ранее показывал, что кандидат на Верховного волшебника где-то в школе. Но стоило нам прибыть сюда, как его нить потянулась лишь дальше. Это значит, что нет здесь больше подходящего человека. А нам нужен Верховный маг, — на последних словах он крепко сжал руки в кулаки.       Рональд согласно кивнул, Лигран же чуть выступил вперёд и произнёс:       — Марьён Краш и Шайонелью Гошуд’Ды. Эти двое ушли из школы. Но Шайонелью и есть тот, кто сжёг Бурвудж.       Рональд скрипнул зубами на последних его словах. Хотелось бы вообще закрыть эту тему. Но он понимал, что, во-первых, старика ему не удержать, он всегда болтал, что хотел. Во-вторых, советники любым другим способом узнают, кто виноват в разрушениях. И хотя казалось, что их не волнует произошедшее с городом, всё же это могло быть не совсем так. Сколько советники интриг плели невозможно было сосчитать. Потому и нет вероятности, что этот случай их действительно не интересует. Порой советники так умело делали вид, что в чём-то не заинтересованы, что добывали информацию даже раньше, чем удавалось уличить их в этом.       — С какой точностью шар определяет местоположение кандидата? — потерев ноющую шею сзади, спросил Рональд.       — Мы полагаем, что максимум день теряет. Но мы способны предположить точный маршрут передвижения и способны определить где он окажется завтра.       — Тогда определите, — кивнул Рональд. — Чем быстрее мы узнаем, кто Верховный маг, тем быстрее всё закончится.       — А это как посмотреть, — не согласился третий советник. — Порой Верховный волшебник отнюдь не послушная марионетка.       Рональд прищурился:       — Хотите сказать, что он может не согласиться с нашими доводами?       — Именно, — кивнул мужчина. — А подчиниться ему мы обязаны по древним законам.       Рональд задумался и в голове мелькнула мысль, что если Верховным магом станет Шаю, тогда не только предположить невозможно, что станет с Дароземьем. Они бы справились с войной как-нибудь. Но вот контролировать парня будет весьма сложно. Можно подумать он не пробовал.       ***       Прошедшая неделя подарила волшебнику немного спокойствия. Император настолько был зол на него, что не прикасался, да и почти не разговаривал. На следующий день после их отбытия Шаю пересадили на другую лошадь, и он уже не волновался, что в любой момент Сигард может что-то сделать с ним. Волновался ли мужчина из-за коня, что быстрее уставал, или же по другим причинам, его не беспокоило. Главное, что с того дня он спокойно обдумывал сложившуюся ситуацию, не волнуясь ни о чём. Спать приходилось так же в палатке императора. Вместе на постели, но не более того. Одну ночь он провёл с любовницей, Меридой, чьё имя не пытался запомнить, и Крамус насмехался над ним из-за этого.       В остальном ничего не менялось, они также направлялись в топь, за четвёртым камнем. Сигард не пытался выведать у него тайну, ему хватило и той попытки умереть, чтобы понять, просто вытянуть ничего не удастся.       На лагерь давно опустилась ночь. Шаю сидел за столом, обдумывая очередной вариант сбежать от Сигарда. Стараясь не обращать внимание на доносившиеся из спальни стоны рабыни Мериды. В этот вечер Сигард вновь позвал её к себе.       Но если мужчина и хотел тем самым наказать Шаю, или же как-то уколоть, у него не получилось. К тому же, сколько раз в его постели были другие женщины.       — А где Моргана? — спросил он у Крамуса. Мужчина сидел с ним за столом, уплетая жареную говядину с овощами и лепешками.       Подняв голову, командир коротко ответил:       — Сбежала через несколько дней после тебя.       Шаю удивлённо воззрился на него.       — Как сбежала? Ей кто-то помог?       Он помнил ту женщину, что избавила его от кольца. И почему-то думал, что она же помогла Моргане. Возможно, она так же имеет важное предназначение. Шаю оставалось лишь надеяться, что сам он что-то значит для Дароземья. Иначе зачем всё это? Тайна, вечные игры с Сигардом, обучение Дарога.       Хотелось верить, что он хоть чуточку избран для спасения родины.       Однако стоило только вспомнить, что он ни на что не способен, как тут же отбрасывал эту мысль. Он лишь один из многих волшебников, которые обязаны защитить этот мир.       — Насколько мне известно, — Крамус не стал юлить. К тому же Сигард не запрещал что-либо говорить ему. — Она сбежала сама. Сняла кольцо, надев его каким-то образом на другую волшебницу и исчезла.       — Если она так легко могла сбежать, почему же не сделала этого раньше?       — Сигард подозревает, что ей нужен был его ребёнок. Получив желаемое, она ушла, — пожал плечами мужчина и спросил: — Что ты знаешь о Дебби?       Шаю внимательно посмотрел на него. Почему бы и не сказать, когда в его глазах читалось волнение. Шаю почему-то казалось, что Крамус так постарел и поседел именно из-за её исчезновения. И волнения о ней.       — Мне неизвестно, где она, — проговорил он. — Но это я помог ей сбежать.       — Но она же не в состоянии путешествовать в одиночестве! — возмущённо воскликнул он, сжав руки в кулаки на столе.       — А она и не одна уходила, — пожал плечами Шаю, делая глоток воды из кубка.       — Оборотень?! — удивлённо прищурился Крамус.       Шаю лишь кивнул. Он не желал, чтобы Дебби нашли через Шема. Но не представлял себе, что им известно о нём.       — Ясно, — спустя минуту проговорил Крамус, решив, что так лучше. Она беременная, но не одна. Возможно, уже давно добралась до безопасного места. Имелось ли такое в Дароземье.       Полог в соседнюю комнату поднялся и вышел Сигард, поправляя штаны, рубашка, расстёгнутая, плотно сидела на мощных плечах. Окинув взглядом собеседников, нахмурился:       — Что обсуждаем?       — Не камни, будь уверен, — отозвался Шаю, отведя взгляд.       Он не мог не признать, что тело у императора было шикарным, а в бисеринках пота ещё более соблазнительным.       Шаю злило, что после последней близости он стал иначе воспринимать Сигарда, словно чего-то ждал. Он гасил эти ощущения как мог, но порой был просто не в состоянии ими управлять. И хотя его не задевало, что Сигард вновь спал с другой женщиной, возможно, лишь потому, что он не видел их, а лишь слышал.       — О, ещё бы ты кому-то о них рассказывал, — скрипнул зубами мужчина и, плеснув в кубок воды, жадно отпил. — Какие новости?       — Никаких, — откинувшись на спинку стула, ответил Крамус. — Кобылу не нашли пока, даже следов от волков нет, не говоря уж об их трупах.       Шаю внимательнее посмотрел на него. Выходило, что волки ему причудились, ведь не утащили же они трупы собратьев. Не на похороны же.       — А было ли нападение? — ухмыльнулся Сигард, глянув на волшебника. Шаю растянул губы в улыбке и ответил сладким голосом:       — Нет, что ты, так горел желанием снова ощутить твоё насилие, что придумал всё.       В следующий же миг кубок из рук мужчины пролетел мимо него, мягко ударившись в стену палатки. Волшебник даже не моргнул.       — Ещё что-то? — обратился император к командиру, сверля взглядом любовника.       Хотелось взять его сейчас же. Но тут же вспоминалось его лицо в крови, пронзённая клинком шея, и он вновь ощущал растущую ярость. Это не могло помешать ему взять желаемое, но кровь перед глазами останавливала. Он знал, что вполне мог убить Шаю своими руками, буквально вырвав глотку.       Этого и боялся.       — Иди спать, — рыкнул он, не слушая Крамуса.       Шаю поднялся и направился к пологу, оттуда почти тут же вышла одетая Мерида. На него она даже не смотрела.       — Могу я лечь на полу? — с ехидством спросил он, оглянувшись через плечо. Крамус уже не пытался что-то говорить и просто наблюдал за сценой.       — Что? — император обернулся и недобро прищурился.       — Не могу же я спать на простынях, испачканных тобой и этой прекрасной леди.       Шаю сам не понимал, зачем выводит его. Знает ведь, что лучше с ним не спорить. Впрочем, раньше он позволял ему говорить что угодно.       — Не зли меня, Шаю! — прорычал Сигард, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Пошёл спать, сейчас же!       Пожав плечами, волшебник ушёл.       — Убью когда-нибудь, — выдохнул он, ощущая, как сразу же стало легче, когда он скрылся.       — Ревнует, — согласился Крамус. — Так, что насчёт...       — Ревнует? — перебил его Сигард. — О чём ты?       — Хм, раньше его вроде бы не волновало, с кем ты спишь, — объяснил командир.       Мерида тихо покинула палатку, надеясь, что император забудет о ней на какое-то время. Всю прошлую неделю она радовалась появлению волшебника.       — Он же просто злит меня, сейчас его тоже не волнует, кто в моей постели, — отверг предположение Сигард и сел за стол.       — Как знаешь, — кивнул Крамус. — Так вот, насчёт новостей. Разведчики донесли, что подойти к топи не просто. Она окружена терновниками.       — Разберёмся, — отмахнулся император, принимаясь за еду.       — Как знать. Они большие и острые. Столько терновника в жизни не видел. Хорошо хоть зима и он не плодоносит.       — Сам проверял?       — Да, и скажу тебе, это будет сложнее, чем кажется. Возможно, только ты сможешь пробиться через их кусты.       — Местные защищаются? Или так и было?       — Спроси у волшебника, — кивнул Крамус на вторую комнату. — Все маги, кто на нашей стороне, уверяют, будто появились они около недели назад.       — Завтра прибудем на место, там и посмотрим, — согласился Сигард, кинув взгляд на полог.       С Шаю с каждым днём всё больше тем для разговора копилось. А как добиться ответов, без пыток, он не знал. Понимал, что нужно что-то мощное, что подчинит его ему, но не мог припомнить ни одного заклинание подчинения, которые позволили бы выведать правду. Более того, те, которые вспомнил, не работали на нём.       — Марьён Краш хочет поговорить с тобой, — сообщил Крамус, понимая, что устал за день и хочет спать. В последние дни выспаться так же не получалось. Уже подумывал не попросить ли у Зиры трав каких, или простое заклинание, которое и он сможет использовать.       — О чём? — не особо заинтересовавшись, спросил Сигард, зевнув. Время было уже позднее. Они почти достигли топи, день перехода и разобьют лагерь в непосредственной близи.       — Предложить хочет что-то, — пожал плечами командир.       — Веди, — махнул рукой император, отгоняя сонливость.       Мужчина вышел из палатки и вернулся спустя минут десять. Следом за ним шёл Марьён. Молодого волшебника определённо не обделили вниманием солдаты. На лице виднелись синяки и кровоподтёки, костяшки пальцев были сбиты, значит давал отпор. Так же он хромал на левую ногу.       — Говори, но быстро, — велел Сигард, развалившись на стуле.       — Хочу знать, зачем ты вообще пришёл в Дароземье?       — И что тебе даст эта информация? — усмехнулся Сигард. Он давно заметил, мало кто из местных интересовался, для чего он привёл войско, что собирался делать после победы.       — От этого будет зависеть, последую ли я за тобой, — пожал плечами Марьён. — Волшебникам давно пора принять чью-то сторону. И раз Шаю на твоей, значит и я примкну к тебе.       — Вот как, — расплылся в улыбке Сигард. — А с чего ты взял, что Шаю на моей стороне?       — Перефразирую, раз Шаю в твоих руках, то я тоже должен попробовать быть рядом с ним, — нахмурился Марьён. Он полагал, что Сигарду нужны волшебники и проблем с этим не возникнет. — Я буду выполнять все твои требования и приказы, но позволь мне находиться рядом с Шаю.       — Зачем он тебе? Ты пытался обмануть меня, понимая, что я могу убить тебя в любую секунду. И для чего это? Жить надоело и таким способом ты решил покончить с собой?       — Я люблю его! — сжав зубы, прорычал Марьён. — Тебе не понять, что это значит. Я хочу защитить его любой ценой!       — Ясно, — Сигард указал рукой на соседний стул, внимательно продолжая изучать молодого человека. Марьён не казался ему особо смышлёным, но это было неважно. Важен дар внутри него. Да и волшебники нужны, чем их больше на его стороне, тем выше шансов быстрее победить.       Волшебник проковылял к стулу и опустился на него, глядя на императора прямо.       — Я собираюсь принести в Дароземье мир и благосостояние, процветание, которого здесь никогда не было, — проговорил Сигард, внимательно следя за реакцией мага.       Марьён нахмурился. Что значит процветание? Пока не появились аббат и император, Дароземье жило себе спокойно, всем хватало и еды, и крова. Но как только появился аббат Соломон, ту же всё рухнуло. Не прошло и пары лет, как явился император. Марьён не спорил с тем, что он оттеснил солдат аббата, но улучшения не наблюдал. Понятное дело, кругом всё ещё велись сражения, но там, где их уже не было, всё так же царили разруха и нищета.       — Но мы и без тебя жили хорошо, — с сомнением приговорил он.       — Хорошо, не значит отлично. Я сотру понятия бедности и беспомощности. Люди будут помогать друг другу во всём, защита окрепнет, и никто не сможет нарушить идиллию. Даже все твари в этих землях смогут жить, как им угодно.       — Под твоим правлением, — прикинул Марьён.       — Именно. Верховные маги уже давно стали лишь марионетками в руках советников. Большинству из них желательнее личностное богатство, даже не в познаниях, а именно в деньгах. Я сотру этих людей и выстрою абсолютно новый мир. Каждый будет вносить свою лепту в него, слово каждого будет учитываться.       — Где гарантия, что что-то получится? Дароземье может не послушать тебя. И что тогда, ты убьёшь всех?       — Перевоспитаю. Ты ошибочно думаешь, что я желаю всем смерти, но это не так. Обретя всю мощь камней Силы, я смогу выбрать кому вернуть жизнь, а у кого её отнять. К тому же опыт у меня уже имеется. В тех местах, где я вырос, раньше было всё точно так же как здесь. Люди умирали от голода и болезней, гибли во вторжениях. Но я исправил всё это. Теперь моя родина процветает, все довольны.       — Считаешь себя богом, — поразившись, воскликнул Марьён. Только сейчас он начал немного понимать, почему Шаю так ненавидит Сигарда.       — Богом?! Я не идиот, — усмехнулся император. — Ты хотел знать, что я собираюсь делать, и теперь знаешь. Никогда я не покину эти земли по собственной воле. А противостоит мне лишь аббат, но сил у него не хватит. Ещё совсем немного и он сгинет в пучине тьмы. Вы же, волшебники, не предпринимаете абсолютно никаких попыток всё прекратить. Из чего я делаю вывод, что вы слабы.       — То есть, ты щелчком пальца убьёшь всех, кто тебе не понравится? И таким образом подчинишь Дароземье? Тебе на самом деле не нужны ни волшебники, ни кто-либо другой. Достаточно лишь завладеть землёй, остальное не имеет значение. Любое сопротивление ты подавишь численностью, так какой смысл нам сражаться и гибнуть?       — Да, я уничтожу любого, кто мне не понравится. Таким образом я уничтожу тех, кто будет нести смуту и хаос в новый мир. И ты не прав, волшебники могли бы сражаться. Но как ты и сказал, умирать вы не собираетесь. И лишь желание одного из вас ничего не изменит, — Сигард намекал на Шаю, который всё ещё жаждал освободить Дароземье. И лишь духи свидетели, на что он готов ради этой цели.       — Шаю не Верховный маг, чтобы иметь возможность действительно противостоять тебе, — Марьён отлично понял, о ком говорит император. Не мог лишь разобраться, откуда у него такие сведения. Не все волшебники знали, что Шаю против императора и аббата. Однако, вспомнив про Лиграна, лишь вздохнул. Кто знает, сколько информации он продал. — И я согласен, что одного его желания недостаточно. Но тут я бессилен. Совет против сражения с тобой или аббатом. Как только выберут Верховного, маги уйдут.       — И Дароземье станет моим, — расплылся в широкой улыбке Сигард. Новость была весьма ценной. Стоит лишь подождать немного и всё закончится.       — Кто ваш кандидат? — Сигарду хотелось узнать, как скоро наступит момент, приблизивший его к победе.       — Это могут сказать лишь советники. К твоему сведению, они должны были уже прибыть в школу, чтобы определить, кто Верховный волшебник.       Сигард кивнул и дал Крамусу знак, чтобы связался со шпионом. Тот, находясь в школе, сможет ответить, выбран ли новый Верховный маг. Командир кивком головы дал понять, что задание выполнит.       — Что ж, хватит разговоров на ночь. Я сказал тебе всё, что необходимо знать каждому из моих людей. Делай выбор. Но ты должен чётко понимать, что Шаю я тебе не отдам, — Сигарда уже полностью занимало предвкушение победы. И поражало насколько маги слабы, раз решили бросить свои земли, спасая собственные шкуры.       — Зачем он тебе?! — потребовал ответа Марьён. — Он же просто волшебник, любовник, который ненавидит тебя. Так отпусти его, если хоть немного он важен для тебя!       — Никогда не отпущу, — сжав кулаки, прорычал Сигард, мгновенно изменив настрой.       — Да почему? Он же не выбирал тебя. Не по собственной воле он стал твоим любовником. Уверен, он даже с женщиной не спал, а с тобой лишь потому, что ты не даёшь ему выбора, — Марьён хотел защитить Шаю любым способом. И пусть ревновал его к Сигарду, пусть его злило одно лишь понимание, чем сегодня вечером мужчина занимался с ним. Главным было вызволить его, а там, он уверен, Шаю никогда больше не вернётся к императору. — В этом мы отличаемся. Я люблю его и никогда не стал бы причинять боль против его воли, — Марьён вскочил и под конец уже кричал, негодующе сжимая кулаки.       — Хватит! — Сигард так же вскочил на ноги. Крамус шагнул ближе к Марьёну, готовясь успокоить его, если понадобится. — Делай выбор. Даю тебе два дня на раздумья.       Крамус схватил Марьёна и вытолкал, хотя тот сопротивлялся. В голове волшебника не укладывалось всё услышанное. Получалось, что Сигард очередной тиран, готовый пожертвовать любым, без разбора, только бы сильнее укрепить свой авторитет на троне. Как же им необходим Верховный маг. Он бы справился с ним. Уничтожил и вернул нейтралитет Дароземью.       Тем не менее, Марьён знал, какой ответ даст Сигарду. Выбора у него не было. Придётся плясать под дудку сумасшедшего тирана, только бы иметь возможность видеть Шаю, попытаться помочь ему сбежать из этого кошмара.       Крамус, проводив Марьёна в палатку для пленников, вернулся спустя несколько минут к Сигарду. Тот сидел за столом и, подперев голову кулаками, пялился в одну точку.       — Ещё что-то нужно? Время позднее, тебе бы отдохнуть.       — Приведи сюда женщину, красивую, — откинувшись на спинку стула, приказал Сигард, на лице его читалась решимость, которую никому не поколебать.       Крамус поджал губы. Каждый раз, когда разговор заходил о чёртовом волшебнике, настроение Сигарда менялось со стремительной скоростью. И предугадать, что взбредёт в его голову в следующий миг, было просто невозможно.       — Мериду?       Сигард лишь кивнул и, встав, направился к пологу.       Его задели слова Марьёна о том, что Шаю не выбирал его, более того, он даже никогда не собирался спать с другим мужчиной. Он прав, что Сигард вынудил его.       И стоило дать Шаю понять, попробовать в чём разница. Способен ли он ещё вернуться к нормальной жизни, если император исчезнет из неё.       Почему-то этот вопрос волновал больше всего. Глубоко внутри Сигард понимал, что если Шаю снова сбежит, сделает всё возможное, только бы не вернуться к нему.       Поэтому необходимо дать ему понять, что лишь он теперь владеет им, даже если лишь телом. Он никогда не сможет заменить его.       Откинув полог, Сигард вошёл в слабоосвещённую комнату, на широкой постели спал Шаю с одного края. Так как он не ожидал, что император будет с ним что-то делать, был одет в рубашку и подштанники, сверху накинув одеяло.       Пару минут Сигард смотрел на его расслабленное во сне лицо. Шаю был одним из немногих, кто оставался в его постели, после утех, и раньше он порой просыпался от его стонов, восклицаний во сне. Видимо снились кошмары. Прошедшую же неделю волшебник ничего подобного не показывал. Стал ли его сон спокойнее. Или что-то в нём изменилось настолько, что его не волновало произошедшее до, и что будет после тоже.       — Сигард, — позвал Крамус, входя и ведя за руку Мериду.       Мужчина кивнул и отпустил его.       — Иди спать, если что Мерида переночует в соседней комнате.       Мужчина не мог сказать, чем всё закончится, вполне возможно он разозлится настолько, видя Шаю в объятиях девушки, что убьёт кого-то из них.       Крамус кивнул и скрылся.       Мерида, опустив глаза к полу, стояла посреди комнаты и мелко дрожала. Она так надеялась, что сегодня император закончил с ней.       — Раздевайся, — коротко приказал он, и она подчинилась.       Сигард же склонился над Шаю и потряс за плечо.       — Что? — подскочив, спросил он, сонным взглядом обводя комнату. Заметив Мериду, скривил губы. — Настолько невтерпёж?! Мог бы и в другом месте это сделать.       — Она для тебя, — ровно проговорил Сигард, отступая.       — Не понял, — нахмурился Шаю, кинув взгляд на девушку. Платье с лёгким шорохом упало к её ногам. Мягкий свет от чаши ласково скользил по красивому и стройному телу, длинные волосы струились по плечам и спине.       — Ложись на постель, — приказал Сигард, сам же подтащил стул к стене и сел. Сложив руки на спинке, уткнулся в них подбородком. — Приступай.       — К чему? — растерянно спросил Шаю, наблюдая, как девушка ложится поверх одеяла. Вытянувшись на спине, она раздвинула ноги и прикрыла глаза.       — Возьми её, — приказал Сигард.       — Не буду я этого делать, — возмутился Шаю, вскочив с постели и, схватив одеяло, накинул его на Мериду.        — Я не прошу тебя, а приказываю. Не ты ли обещал быть послушным, — прищурился Сигард, терпение постепенно сходило на нет.       — Зачем? Чего ты добиваешься? Она твоя любовница, мне нет смысла спать с ней, — Шаю всё ещё сопротивлялся. С одной стороны, императору это немного льстило и давало надежду, что он отказывается вовсе не из-за того, что боится его гнева, а потому что не хочет, не её.       — Потрогай её, — с нажимом приказал Сигард. — Не вынуждай меня причинять боль, Шаю.       — Да делай ты, что хочешь со мной. Я не собираюсь её брать только потому, что ты так захотел.       — Она тебе не нравится?       — Она этого не хочет!       — С чего ты взял? Потрогай её, возбуди и она будет готова на всё.       — Сигард, это плохая шутка. Пора заканчивать её, — Шаю смотрел на него и надеялся увидеть на лице проблески веселья. Хоть что-то, что дало бы надежду, что всё это лишь спектакль, а мужчине просто стало скучно.       — Если ты не сделаешь этого, я убью её, — взгляд его тёмных глаз был непоколебим.       Посмотрев на Мериду, покорно ждущую своей участи, Шаю сжал кулаки. Ладно бы наказали его, но её-то за что.       Взобравшись на постель, он навис над девушкой, оперевшись на колени по сторонам от её бедер и на локтях у головы. Мерида раскрыла глаза и посмотрела на него. Совершенно покорным взглядом. Она хотела, чтобы всё скорее закончилось. И ничего больше.       — Кто ты? — тихо спросил Шаю, пальцами нежно перебирая её волосы, но не касаясь её тела нигде.       — Мерида, рабыня императора, — красивым голосом отозвалась девушка.       — Нет, кем ты была до этого ужаса? — пояснил Шаю, глядя в её голубые глаза и не веря, что можно так сильно сломить человека.       — Леди Мерида Гаронская, — прошептала она, прикрыв глаза. — Закончим скорее, волшебник.       Гаронская, она из Дароземья, одна из принцесс небольшого городка к югу от столицы. Насколько Шаю слышал, всю её семью вырезали, оставив лишь её и сестру. Даже мать не пощадили. Сколько же она вытерпела, прежде чем попала в эту комнату. Сколько человек её насиловали и пытали. Порой смерть лучшее, что может произойти с человеком.       Шаю наклонил голову и коснулся губами лба девушки, целуя успокаивающе и нежно. Глаза и кончик носа, перебирая пальцами мягкие волосы.       Сигард сидел на стуле и внимательно смотрел. Он слышал, о чём они говорили, но даже не представлял, что творилось в голове хотя бы у одного из них.       — Скажи, Сигард, — начал он, внимательно изучая лицо Мериды. — Если бы ты получил последний камень, оставил бы Дароземье? Ушёл бы?       Мужчина напрягся, этого он не ожидал. Предполагал, что Шаю будет сопротивляться, но не что уведёт разговор в другое русло.       — Что ты имеешь в виду?       — Я открою тебе тайну камня Жизни, — Шаю выпрямился на руках и повернул голову к нему, прожигая ненавистью глаз, — только если ты на крови поклянёшься оставить Дароземье и его жителей! Навсегда!       Мерида распахнула глаза, понимая, что он пытается её защитить. Лучик надежды вспыхнул в груди. Как бы было замечательно вернуть прошлое.       Но это же невозможно.       Сигард встал и подошёл к постели, схватив Шаю за руку, притянул к себе, подняв его голову за шею, заглянул в зелёные с белыми вкраплениями глаза.       — Приступим к обряду, — коротко кинул он и потащил его в соседнюю комнату.       Мерида села на постели и натянула по самые глаза одеяло. Сердце неистово билось, от осознания, что есть ещё кто-то в мире, способный защитить их.       Вытолкнув волшебника в комнату, Сигард поспешил к сундуку, открыл его и стал выбрасывать наружу всё, что в нём было, пока не нашёл глубокую чашу для обрядов. Отличалась она от остальных наличием необходимых рун.       Поставив её на стол, Сигард достал свечи и поставил в форму треугольника вокруг чаши. Всё это время Шаю стоял у стола и наблюдал за ним. Зачем ему хранить тайну, если она поможет избавиться от врага. Если это поможет, он всё расскажет.       — Что ты собираешься делать с аббатом? Уж он не оставит Дароземье, лишь по твоей прихоти, — спросил Сигард, вычерчивая мелом формулу заклинания с трёх сторон от чаши.       — Волшебники разберутся с ним, — пожал плечами Шаю, зная, что уж он-то больше ничем не сможет помочь жителям. Но даже если лишь императорское войско покинет их земли, уже будет большим прорывом.       — Ясно, — коротко ответил мужчина и, взяв кинжал, разрезал кожу на ладони. Кровь закапала в чашу. — Я, Сигард И’Ниротт, клянусь оставить Дароземье и его жителей, если Шайонелью Гошуд’Ды отдаст мне камень Жизни. Клянусь никого не убивать, клянусь уйти с этой земли, как только завладею камнем Жизни.       Шаю взял другой кинжал и порезал свою ладонь. Протянув руку, позволил крови упасть в чашу. Из неё тут же начал образовываться оранжевый свет, постепенно поднимаясь.       — Я Шайонелью Гошуд’Ды, клянусь отдать Сигарду И’Ниротту тайну камня Жизни, в обмен на то, что он покинет Дароземье.       Свет мягко окутал их руки, над чашей появилась объёмная треугольная фигура. Струйки крови сами перемешивались в чаше прежде, чем стали подниматься и просачиваться в пирамидку. Спустя несколько минут, пирамидка стала красной от крови. Моргнув ярко-алым светом, она исчезла.       — Клятва принята, — проговорил Сигард. — Говори, где камень.       Шаю прижал к груди порезанную руку и опустил голову. Сил сказать всё же было мало. Но он поклялся. Едва сдерживая слёзы отчаяния и разочарования, он был разочарован в себе. Ведь знал, насколько важен камень, должен был выдержать что угодно, только бы сохранить тайну.       Но и бросить ни в чём неповинную девушку на произвол судьбы не смел. Более того, это даст шанс всему Дароземью. Жизни всех ещё нерожденных важнее тех, чьи будут погублены в ближайшее время в битве с аббатом. Главное, что уйдёт Сигард и его бесчисленные войска.       — Говори, — Сигард поднял руку, залечивая её заклинанием. Взглянув в лицо любовника, ждал ответа.       — Известно ли тебе каким способом добывается камень? — спросил Шаю, глядя на ковёр под ногами, сцепив руки перед собой, специально надавив пальцем на руку с раной. Он чётко понимал, что возможно совершает ошибку.       — Не юли, — прошипел Сигард, понимая, что находится в нескольких шагах от достижения цели.       — Ответь, — вскинув взор, потребовал волшебник.       — Полагаю, что нам известны разные варианты, — признал Сигард. — «Камень Жизни — это сила волшебника, окроплённая кровью его сердца».       — Существует носитель, — кивнув, прошептал Шаю, ему показалось, что когда он начал говорить, глубоко в сознании кто-то воскликнул: Нет. Но лишь показалось. — Вся суть камня Жизни заключается в том, что это сила волшебника. Он рождается раз лет в сто и носит в себе эту мощь, которая должна стать камнем. Узнать же самого носителя весьма трудно, на это способен лишь по-настоящему великий волшебник.       — Кто носитель? — потребовал ответа мужчина.       — И чтобы завладеть камнем, — продолжил монотонно говорить Шаю, глядя в ковёр, — необходимо разрезать грудь ещё живого человека, раздвинуть рёбра и вынуть его сердце, — Шаю говорил, а слёзы стыда катились по щекам, застилая глаза. Он столько лет хранил эту тайну, надеялся, что удастся избежать этого разговора. Но теперь добровольно, сдавшись, открывал доступ к мировому господству и к могущественной силе. — После, пока будет тлеть его тело, вся сила соберётся в его сердце, а в конце, в руке держащей его, останется камень Жизни.       — Кто этот человек? — снова задал вопрос Сигард. Его мало волновало каким способом необходимо было достать камень, главное завладеть им как можно скорее. А уж потом разберётся.       — На что ты готов ради камня? — улыбнулся сквозь слёзы, спросил Шаю, посмотрев в глаза мужчине.       — На всё! — жарко отозвался он, чувствуя, что подобрался совсем близко.       Шаю внимательно взглянул в глаза Сигарда, улыбка спала с его лица, слёзы быстрее покатились по щекам:       — Если спрятать нужное прямо перед тобой, ты его не найдёшь, — верное наставление древних.       — Не зли меня, Шаю, — прорычал Сигард, теряя терпение. — Назови имя.       — Носитель — Шайонелью Гошуд’Ды.