Камень Жизни

      Крамус был в ярости. Он понимал, что охраняет Сигарда лишь ввиду его статуса, ведь любой монарх обязан иметь стражу. И хотя мужчина вовсе не нуждался в защите, так как обладал достаточно сильным даром, к тому же в бою мог в одиночку противостоять нескольким десяткам. Но ведь могло произойти что угодно, то, чего он просто не способен предугадать. Порой мечи и количество солдат играли немалую роль.       И всё же, Сигард вместе со своим любовником отправился в топь без какой-либо защиты, просто оставил снаружи своих солдат, словно они ему стали бы только мешать. Вдобавок к этому, вскоре, терновник стал сужаться, это первыми заметили солдаты и маги, пытавшиеся его пробить. Сразу же сообщили командиру, Крамус не остался в стороне.       Но вот только терновник хоть и сужался, всё равно продолжил реагировать на любое приближение. Крамус предложил отправить первыми собак, мало ли, вдруг их бы растение не восприняло, как врага. И ошибся. В минуту собаки были уничтожены, болезненные вои животных ещё несколько минут стояли в ушах, на кровавое месиво смотреть не было желания, дурнота накатывала даже на бывалых мясников.       Думать о том, что же произошло с самим императором, Крамус опасался. О судьбе волшебника он волновался меньше всего. Пусть Сигард и испытывал к нему чувства, к Крамусу и его задаче, это не имело отношения. И на первом месте для него всегда оставался император.       Прошло ещё совсем немного времени, и терновник вспыхнул, отбросив от себя на несколько десятков метров ближайших солдат, снеся катапульты, перевернув их. Пострадало больше двух десятков людей. Мгновенно нашлась работа для имеющихся волшебников.       Зарево не позволило проникнуть внутрь тем более, и пришлось отступить.       Крамус обзавелся ещё с десяток пучков седых волос. В голове носились мысли, одна сменяла другую на более и более ужасную.       Они не могли вот так просто потерять сейчас своего господина. Тогда всё зря, всё, что они делали, чем пожертвовали и к чему стремились.       Зарево спало почти через три часа, солнце клонилось к закату и стало лишь темнее, пришлось зажигать факелы и костры. Так как терновник сужался, то оставлял за собой след, по которому и шли солдаты, выискивая трупы императора и волшебника.       Но ничего не удалось обнаружить, даже когда они достигли озера. А по расчётам командира, дальше Сигард и Шаю просто не успели бы уйти.       И теперь, топь представляла собой выжженную чёрную пустыню, посреди которой, то и дело, обнаруживались кости и черепа. Только по форме этих черепов Крамус определил, что это скорее всего местное население. Но сказать, когда они умерли и почему, он не мог, ведь не был в топи сам никогда раньше.       Радовало лишь то, что среди костей не имелось не единого человеческого.       По приказу Крамуса были доставлены к топи Марьён и Лиран. Схватив волшебника за воротник куртки, мужчина потребовал от него объяснений:       — Я не знаю, что произошло и где сейчас Шаю вместе с вашим хозяином, — находясь в ужасе от увиденного и понимания, что Шаю мог погибнуть, ответил Марьён. — Но я точно знаю, что, если огонь был вызван Шаю, или же вашим императором, он бы не умер, тот, кто воспользовался заклинанием, остался бы в живых. А раз нет их, есть шанс, что они уцелели. Просто где-то в другом месте.       — Прочесать местность снова, разрыть землю, магией выпотрошить всё наизнанку! — заорал Крамус солдатам.       Они стояли у границы с топью, солдаты под светом костров и факелов медленно изучали местность. Так как от огня испарилась вся замёрзшая вода, то заглядывали в каждую ямку.       Крамус надеялся, что Сигард и Шаю провалились куда-то и им удалось выжить. Он сомневался, что Марьён стал бы лгать о том, что волшебнику не стоило опасаться собственного огня.       Марьён с отчаянием наблюдал за происходящим, хотелось тут же воспользоваться телепортом и отправиться к учителю, который с помощью советников и камня поиска, точно скажут, жив ли Шаю. Если, конечно, это он Верховный маг.       ***       Снег был кругом, от его света болели глаза, но Шаю смог рассмотреть лежащего под ним Сигарда, который продолжал истекать кровью.       Смерть мужчины он не мог допустить и, хотя начал замерзать, снял свой плащ и накинул его на Сигарда, укутывая. Он-то сможет согреться хотя бы движением, а мужчина нет, так как был без сознания.       Оглядевшись, волшебник с удивлением понял, что находятся они на той самой горе, о которой он думал несколько минут назад.       В голове мелькнул вопрос: как они оказались здесь?       Но времени думать об этом не было.       Пот скользил по спине, потели и ладони, но Шаю всё равно склонился над мужчиной и прикрыл глаза. Конечно, в лечении он был плох, но сейчас была важна любая помощь. Позже, если Сигард очнётся, сможет вылечить себя до конца. Пока же будет достаточно и остановить кровотечение.       Шаю усиленно думал лишь о том, чтобы помочь императору, не допустить его смерти. И хоть сердце заходилось в бешеной скачке от волнения и страха, он смог сосредоточиться. Хотелось верить, что всё получится, так же, как когда-то со Снег.       Текли минуты, волшебник сильнее замерзал, не шевелясь, боясь увидеть плачевный результат своих действий.       Парадоксально, но даже Дарог не поспешил научить его сильному заклинанию исцеления. Оставалось надеяться, что оно имелось в дневнике дальше, намного дальше, чем Шаю прочёл. Но дневника у него не было больше. И он уже никогда не узнает, предвидел ли Дарог, что ему понадобится заклинание исцеления. Ведь в войне всегда есть шанс, если не погибнуть сразу, так покалечиться.       Выдохнув, почувствовав, как волос коснулся лёгкий ветер, отголосок бушевавшего за естественными стенами скалы, Шаю открыл глаза и посмотрел на Сигарда.       Порывшись в кармане куртки и штанов, нашёл чистый платок и, смочив его в слюне, стер со лба мужчины подсохшие дорожки крови. Но ранки не было, откуда она могла течь. Потому, Шаю чуть приподнял императора с одного бока, открывая себе небольшой доступ к его спине. Тут-то уж точно должны быть отметины или же ранки от колючек. Оттянув воротник куртки и рубашки, Шаю заглянул под одежду Сигарда. Было неудобно, поэтому он, снова смочив платок, сунул руку с ним под одежду мужчины, потерев кожу, где заметил кровь, вытащил руку и снова заглянул. Ранки не было, если она вообще там когда-то присутствовала.       Надеясь, что лечение принесло плоды, Шаю встал и огляделся. Оставаться так они не могли.       Пусть по каким-то неизвестным ему причинам они оказались здесь, на открытой площадке природного скалистого укрытия, стоило уйти чуть глубже к стенам.       Гора представляла собой почти сплошной камень, потому Шаю не мог сделать укрытие из веток или подушку из листьев, которые ещё бы предстояло откопать под снегом.       Но вот самого снега имелось с излишком.       Оттащив Сигарда поближе к стене в углубление скалы, Шаю обыскал карманы и свои, и его, но не обнаружил никаких перчаток или рукавиц. Мужчина определённо не собирался задерживаться у терновника долго.       Вздохнув, поняв, что вечер всё приближается, Шаю принялся голыми руками ломать застоялые сугробы снега, вычищая внутри достаточно, чтобы укрыть хотя бы мужчину от холода. Когда руки замёрзли и покраснели, Шаю прижал их ко рту и дышал, чтобы согреть, но это не помогало. Сунув их под куртку, между рубашкой, стал ногами выкидывать лишний снег.       Когда он закончил рыть яму и укладывать в неё императора, солнце село, рук он не чувствовал, пришлось использовать заклинание согрева, только бы не отморозить себе ничего. Заклинание удалось продержать не больше получаса, после, силы иссякли.       Едва держась на ногах от усталости и сильно потрёпанного магического резерва, волшебник буквально ползал по выступу, спустившись немного ниже, нашёл скрытый схрон, сделанный им совсем недавно. Там имелось кое-что из еды, но не было котелка. На момент создания схрона Шаю имел лишь одну посудину, но две кружки. Снова вздохнув, есть хотя бы кружка, волшебник набрал дрова, так же припасённые им, забрал мешок с крупами и огнивом.       Вернувшись к мужчине, ещё раз сходил за дровами, сделав себе заметку снова пополнить схрон. Мало ли когда его ещё сюда занесёт.       Но вспомнив, что собственно жить ему осталось немного, откинул усталость и мысли о пополнении схрона.       Вскоре он сидел у костра, грея руки и наблюдая, как медленно закипает вода, взятая тут же, из снега. Так как котелка у волшебника не имелось, пришлось в центр костра класть камень, а на него ставить кружку. Хотя бы немного, но необходимо было поесть.       Позже, когда он отдохнёт, спустится и принесёт ещё дров. Он не мог сказать, сколько пройдёт времени, прежде чем Сигард очнётся и вылечит себя. Помимо этого, предстояло ещё каким-то образом вернуться к имперской армии. Шаю сомневался, что их будут искать. Скорее посчитают погибшими. А идти сами они не могли, имея лишь огниво, кружку и чуток крупы.       Вода закипела и Шаю сыпанул в неё немного ячменя, помешав щепой, снова уставился в огонь.       На гору опустилась ночь и обещала быть долгой.       К тому моменту, как каша была готова, волшебник выстругал из двух щеп ложки, чтобы есть было чем. Сигард продолжал спать. Снег вокруг него Шаю уплотнил с помощью магии, чтобы он не пропускал воздух и, следовательно, хотя бы немного, согревал.       Перекусив пресной кашей, волшебник подошёл к мужчине и, проверив нет ли жара, отстегнул от его пояса ножны с мечом. Приложив пальцы к кончикам глаз, переключил зрение на ночное.       Выбора не имелось, необходимо спуститься ниже к елям и набрать немного дров, да и ветвей, чтобы укрыть мужчину. Стараясь не думать о том, что сам за время этой работы может замёрзнуть, отправился в путь, подкинув в костёр последние ветки.       Спуск оказался не из лёгких, но за час ему удалось всё же добраться до крайних елей у подножной сопки. Выбрав самые пушистые, но небольшие, Шаю с помощью меча срубил их. Постояв и отдышавшись, убедившись, что никто открыто за ним не охотится, молодой мужчина снова склонился над ёлками и уменьшил их вес, используя заклинание невесомости. Предстояло подниматься вверх. Благо напряжение и постоянное движение согревали.       Ещё через два часа подъёма и отборной ругани, которая сама по себе могла отбить желание у хищников нападать, Шаю дотащил ели до выступа в скале и принялся очищать их от веток. Срубленные ветки он тут же подложил под Сигарда и накрыл сверху. Оставшийся же ствол с помощью меча разрубил. Это оказалось самой сложной задачей, ведь меч для рубки не подходил совсем. Потеряв терпение, он использовал молнии, и щепки полетели в разные стороны.       Сигард за время всего шума так и не очнулся. Повезло так же и с тем, что снег не сошёл со скалы выше. Ему только лавины и не хватало.       Приготовив дрова, установив защитные и оповестительные заклинания и устав так, как никогда раньше, волшебник пристроился под боком у мужчины и заснул.       Резерв истощился окончательно.       Утро встретило урчанием в животе. И у Шаю, и у Сигарда, мужчина всё так же был без сознания, волшебник даже заволновался, что такого он сотворил, что тот никак не очнётся.       Но отбросив плохие мысли подальше, подкинул дров в костёр и подогрел кашу. Съев её, натопил снегом. Водой сначала напоил Сигарда, согрев снова, выпил сам, охладив добавлением того же снега.       Глядя, как солнце ярко освещает расположившуюся внизу долину, Шаю принял решение спуститься и поискать деревню, возможно, удастся привести кого-то на помощь. В крайнем случае, решил он, поохотиться.       Подбросив побольше поленьев в костёр, понимая, что и этого будет мало, ведь ель горит лучше всего остального дерева, Шаю забрал у Сигарда один плащ и, вооружившись мечом и двумя кинжалами, отправился вниз. Кинжалы были отличной работы и стоили много, потому он понадеялся их продать. Не снимать же с мужчины его амулеты. Он бы определённо был против.       Увы, к вечеру Шаю вернулся лишь с зайцем, деревню найти не удалось, а идти дальше он не мог, побоявшись оставлять Сигарда так надолго.       — Явился, — прохрипел Сигард, сидя у костра и видя, как Шаю тащит на одном плече мертвого зайца, которого убил, метнув кинжал. А двумя руками тащит дерево, в этот раз лиственницу, которая горела дольше, но и росла дальше.       — Очнулся, — бросив в снег зайца и ствол дерева, вернул колкость волшебник. — Как себя чувствуешь?       — Сносно. Где мы? — отозвался Сигард. Он сидел у костра, держа в руках кружку, рядом лежал выпотрошенный мешок.       — Гора Грей-Грой, — пожал плечами Шаю, садясь рядом, чтобы погреться. Заглянув в кружку в руках мужчины, отобрал её и ложку. Есть хотелось ужасно.       — И как мы тут оказались? — глядя на него, но не мешая есть, спросил Сигард.       Он очнулся около часа назад и очень удивился, оказавшись непонятно где, но заметив костёр и мешок, решил подождать, а не сразу же бросаться на поиски сбежавшего любовника. Он отлично помнил, что произошло.       Кинув взгляд на шею волшебника и не увидев кольца, понял, что это именно он вылечил его, а не сам Сигард в беспамятстве.       — Не знаю, — пожал плечами Шаю, прочистив кружку снегом, набрал полную им же и поставил на камень в центре костра. — И даже не представляю, как мы будем спускаться и искать хоть кого-то живого.       — Вид здесь прекрасный, — вздохнул Сигард.       Усталость сковывала тело, но не было боли или тошноты. А он помнил, сколько в него вонзалось колючек и был удивлён столь отличному лечению. Так же стало легче, когда Шаю всё же вернулся. Значит, не бросил его умирать.       — Почему ты спас меня и не сбежал? — спросил Сигард, когда вода в кружке закипела, он кинул в неё немного ячменя, собственно, другой крупы у них не было.       — А почему ты закрыл меня собой в терновнике? — принимаясь за разделку зайца, вернул вопрос волшебник.       Сигард усмехнулся, наблюдая, как ловко Шаю разделывает тушу.       — Если можешь, поруби дерево, — обратился волшебник к нему, делая надрезы на лапах животного, чтобы было легче снять шкуру. — И мне нужна ветка, чтобы пожарить мясо.       Сигард кивнул и, встав, отправился выполнять поручение. Довольно быстро и ловко он порубил дерево, явно не впервые используя для этого меч. Выбрав из всех веток самую подходящую, остругал её и отдал волшебнику, который уже закончил потрошить тушку. Насадив её на ветку, установил над костром, где император уже успел поставить колышки для прута.       Сигард, сложив дрова, снова сел у костра, Шаю же вернулся к выпотрошенным внутренностям зайца и выбрал те, которые ему больше нравились. Наломав ещё веточек от лиственницы, насадил на кончики прутиков и поставил у костра, жариться.       — Такое ощущение, что ты часто бывал в походах, — заметил Сигард с улыбкой. Ему понравилось видеть, как волшебник занимается приготовлением их ужина.       — Бывало, — отозвался Шаю, садясь у костра. — Я устал немного, посмотришь за мясом?       — Конечно, — кивнул мужчина, указав на еловые ветки. — Там не дует, может, не палатка или комната в замке, но не замёрзнешь.       Шаю кивнул и отправился к лежанке, глаза буквально закрывались от усталости, а ещё он не ощущал свой резерв, вообще.       Почти сразу волшебник уснул, а Сигард, посидев несколько минут перед костром, встал и снял свой плащ, накинув его на любовника, вернулся к костру и прокрутил каждый прут с мясом.       Выждав ещё около десяти минут, мужчина закрыл глаза и сложил руки перед собой в молитвенном жесте. Вот только молиться он не собирался.       Слова древнего заклинания легко сорвались с губ и спустя ещё несколько минут он услышал растерянный голос Крамуса:       — Сигард? Ты как? Где вы? — посыпались его вопросы.       — Тише, — шёпотом проговорил мужчина, успокаивая его. — Мы на выступе горы Грей-Грой. И тут не лето, замечу.       — Скоро буду, — заорал Крамус, чувствуя огромное облегчение, что император жив.       — Жду, — кивнул Сигард и разорвал связь, вновь уставившись на костёр.       Погибать в этой холодине он не собирался. Подождут несколько дней и к ним придёт помощь. К тому же, теперь у него четыре камня Силы.       Казалось бы, цель достигнута, осталось совсем немного и он заполучит невероятную мощь.       Убив Шаю.       ***       Волшебник проснулся, когда Сигард потряс его за плечо. Едва разлепив глаза, Шаю уставился на его скрытое в темноте лицо.       — Что? — сонно спросил он, вставать не хотелось совсем.       — Ужин готов, — усмехнулся Сигард и отошёл к костру.       Сев, волшебник смачно зевнул и огляделся, звёзды на небе отчётливо блестели, было почти не холодно.       Кутаясь в плащ, Шаю подошёл к костру и сел, приняв от мужчины жареное сердце зайца.       — Кружка одна, пьём по очереди, — протянув и её ему, снова улыбнулся Сигард.       — Почему ты такой весёлый? — спросил Шаю, находясь в весьма скверном настроении.       — Нет причин для грусти, — пожал тот плечами и впился зубами в отрезанный кусок зайчатины.       — Неужели? — нахмурился волшебник, жуя сердце.       — Да, я связался с Крамусом, скоро нас заберут. К тому же четыре из пяти камней у меня.       — Велика радость, — скривился Шаю от вкуса не солёного мяса. Промолчав о том, что сам не додумался связаться с кем-нибудь.       Сигард лишь рассмеялся, запив мясо водой. Дальше они ели в молчании. Но Шаю что-то не давало покоя, словно веселье Сигарда разочаровывало, но он понимал, что не только в этом дело.       Приближался его конец.       — Что ты знаешь о вызове Тени? — спросил Шаю, против воли. Он хотел подольше молчать о казни.       Сигард внимательно посмотрел на него, перестав улыбаться.       — Зачем спрашиваешь?       — Ответь.       Вздохнув, мужчина всё же ответил:       — Это симбиоз обычной тени и злой души, как правило, создаётся договор между отражением тени человека и души умершего, который ненавидел того, казнь чью нужно провести.       — Знаешь, как бороться с ней? — задал следующий вопрос Шаю, мысленно пытаясь успокоить себя и замолчать.       — Существует несколько способов, один из которых — добиться прощения или сострадания от ненавидящей души, — кивнул Сигард. — Зачем тебе это? Сомневаюсь, что ты не знаешь об этом.       — Знаю, — кивнул Шаю и спокойно ответил, завороженно глядя на пламя костра. — Я вызвал Тень.       Сигард пару мгновений молчал, а после взревел:       — Повтори!       — Я вызвал Тень, — послушно выполнил приказ Шаю, всё так же глядя в огонь.       — Зачем? — сжав кулаки, спросил Сигард, от хорошего настроения и следа не осталось.       — Потому что не знаю, сколько ещё ты будешь оттягивать момент моей смерти. Камень тебе необходим, и я лишь приблизил предрешённый конец.       В следующий миг Шаю почувствовал боль в шее сзади, и вместо огня взгляд встретился с пылающим взором императора.       — Приблизил?! — орал Сигард, глядя в его глаза, где белых вкраплений стало лишь больше. — Ты же просто убиваешь сам себя! А это не входило в мои планы!       — Почему? — удивился Шаю, наконец, полностью осознав, что сотворил. Но сделать уже ничего не мог. — Это неизбежно.       — Но я искал способ оставить тебе жизнь! — рявкнул Сигард и оттолкнул волшебника, от чего тот рухнул боком на снег.       Продолжив лежать, Шаю смотрел на звёзды, гадая, что же побудило его сказать Сигарду о предстоящей казни, если у него не имелось подтверждения, что Рональд знает о его просьбе. То, что Шаю не видел за последние три дня Марьёна, ничего не значит.       — Зачем я тебе живой? — тихо спросил он, развернувшись на спину и раскинув руки. — Наша клятва будет исполнена в любом случае. И ты ничего не сможешь сделать. У тебя четыре камня, значит остался лишь я. Убив меня, ты получишь желаемое и покинешь Дароземье.       Сигард, пылая гневом, сидел и смотрел на огонь, сжимая и разжимая кулаки. Он не собирался отвечать, боясь лишиться того контроля над собой, который едва имел сейчас.       Звёзды казалось сияют лишь ярче, чем больше на них смотришь. Тишину ночи прерывал только трест поленьев в костре и тяжелое дыхание Сигарда.       — Я устал, Сигард, — снова заговорил Шаю. — Сколько ещё мне вынести боли, что ещё сделать, только бы и ты, и аббат оставили Дароземье в покое?! Я больше так не могу, — голос его становился тише. — Говоришь, что хотел сохранить мне жизнь? Зачем? Мучить дальше, но разве в таком случае моё убиение не принесёт большего удовлетворения? Да ещё и камень в итоге станет твоим. Интересует, почему я остался с тобой и не сбежал, бросив умирать — потому, что ты гарантия того, что Дароземье оставят в покое.       Шаю продолжал тихо говорить, когда звёзды над ним закрыл мужчина, склонившись. Он ничего не говорил, ощущая пустоту от каждого слова волшебника, словно что-то рвалось в нём от осознания, что Шаю действительно может умереть. Но, казалось бы, какая ему разница, что с ним будет?!       Оперевшись на локти и на колени по бокам от Шаю, мужчина зарылся пальцами руки в его волосах, глядя в глаза, наполненные печалью и бликами от костра и звёзд.       — Крапинок стало больше, — прошептал Сигард, второй рукой коснувшись шеи, нежно погладив.       Шаю посмотрел на него и промолчал. Он не знал почему его глаза менялись, и какие у этого будут последствия.       Словно зачарованный взглядом зелёных с белыми вкраплениями глаз, Сигард склонил голову ниже, коснувшись губ волшебника своими, завлекая в поцелуй.       Шаю впервые ответил на него открыто.       ***       Неделя прошла довольно быстро. Шаю охотился и добывал им зайцев и птицу, Сигард срубал деревья для костра. На выступе они почти не мёрзли, так как император использовал и заклинания. На вопрос мужчины о том, почему сам Шаю не использует просто заклинание согрева, отозвался, что не очень в нём преуспел. Говорить о том, что не ощущает свой резерв, не стал.       Этим утром волшебник сидел у края выступа и набирал в кружку снег, так как только здесь он остался неутоптанным. Набрав кружку, поднял голову и посмотрел на восход солнца. Лучи мягко скользнули по мёрзлой земле, ослепляя всё вокруг своим светом и отражением от снежных кристаллов. Свет хоть и был ярким, всё же ощущался холодным. Но это не уменьшало красоты. Лучи красиво скользили между ветвями елей, зеленеющих на белоснежном снегу, создавая эффект невесомости.       Шаю любил Дароземье, ценил его уникальную природу, его жителей и хотел, чтобы все вокруг были счастливы. Не всё было в его руках, но он хотя бы пытался что-то изменить. Впрочем, видимо его действий недостаточно. Иначе не было бы трёх лет войны и двух лет рабства.       Сигард подкидывал ветки в костёр и следил за подогревом мяса, добытого вчера вечером тетерева, так же наблюдая за любовником.       — Поторопись, — позвал он волшебника, видя, что он замер у обрыва, любуясь восходом. Последние дни казались несколько нереальными, ввиду того, что прошли весьма спокойно, хотя забот у них вполне хватало.       В голову всё чаще приходила мысль, а встретились бы Сигард и Шаю при других обстоятельствах. Какой бы сложилась их жизнь без крови и насилия.       Шаю обернулся и, кивнув, встал, но Сигард почти сразу же закричал:       — Стой!       Шаю удивлённо воззрился на него и заметил, как мужчина, вскочив, вынимает меч из ножен. Хоть лезвие и стало зазубренным, после использования вместо топора, убить всё ещё им вполне можно было.       — Что случилось? — вскинул вопросительно бровь Шаю, не понимая, почему Сигард встревожился. Волшебник буквально пару минут назад подошёл к выступу и ничего не заметил опасного. Более того, вокруг стояли щиты, созданные императором.       Мужчина же тем временем сделал несколько медленных шагов по направлению к нему, пристально глядя чуть выше того места, где стоял волшебник.       Подняв голову, Шаю проследил за его взглядом.       На «стене» выступа, скалясь и взрывая когтями снег, стоял большой белый волк. Чёрные глаза угрожающе сверкали в лучах восходящего солнца, шерсть на загривке вздыбилась.       Быстро посмотрев на мужчину, Шаю сразу же понял, что он не успеет добежать до него с мечом, а сам он не может использовать магию. Лихорадочно соображая, что делать, Шаю сильнее прижал к груди кружку.       — Медленно иди ко мне, — проговорил Сигард, делая ещё несколько шагов.       Шаю кивнул и шагнул к нему, но утробный рык вынудил остановиться и замереть. Снова посмотрев на волка, Шаю понял, что он пристально следит за ним, а вот на действия императора не обращает внимание. Словно его тут вовсе не было.       — Ты не успеешь, — выдохнул Шаю, пытаясь собрать силы для простого удара магией, но текущая в венах кровь не отозвалась привычным восторгом магии.       — Ты говорил про Тень, — мотнул головой мужчина и сам отлично понимавший, что не успевает. — Может, это она?!       — Нет, — неуверенно качнул головой волшебник, снова посмотрев на волка, тот присел, готовясь к прыжку. Шаю ему на один укус длинных клыков. — Я до сих пор не ощутил её призыва.       Сам волшебник впервые вызывал тень, потому знал лишь по словам Дарога, что вызов духа сопровождался обязательными ощущениями, как со стороны вызвавшего, так и со стороны того, ради кого, призвана Тень. За прошедшую неделю Шаю не испытывал ничего, что бы сообщало о призыве, потому полагал, что код Восемнадцать до сих пор по какой-то причине не активирован. Вполне возможно Марьён просто не послушал его и не передал просьбу Рональду.       Вот только, Шаю ощущал, что время словно утекало сквозь пальцы, тугой комок внутри рос с каждым днём, стягиваясь всё туже. И он не знал, чем это вызвано, просто ли волнением от происходящего вокруг, или же ожиданием.       Шаю читал, что возможно отсрочить призыв тени, но не представлял даже насколько, и как это выражается, ожидание.       Громко и яростно рявкнув, волк сорвался на волшебника…       Но мгновенно замер, шагнув назад от пронзившей его голову стрелы, наконечник прошёл через раскрытую в рыке пасть сквозь череп.       Ещё не веря в происходящее, молодой человек наблюдал, как волк, всё ещё пытаясь выполнить свою задачу, делает шаги вперёд, шатаясь и крутя головой, ища цель. Но медленно заваливается вперёд, чтобы спустя мгновение рухнуть мордой в снег.       Наступила звенящая тишина, время словно остановилось.       Метнув взгляд в сторону, откуда была пущена стрела, Сигард опустил меч и с облегчением выдохнул.       На возвышении склона в развевающемся от ветра плаще и с луком в руках, стоял Крамус, глядя на них таким сосредоточенным взглядом, что даже императору стало немного не по себе. Сигард знал, на что способен его друг, как порой жесток он бывает, хотя природная мягкость и сдержанность чаще всего побеждала инстинкты уничтожить всё вокруг.       — Крамус! — с облегчением выдохнул Сигард, загнав меч в ножны, поспешил к другу. Обняв, хлопнул по спине.       — А ты говорил, что моя сила лишь для показухи, — обняв императора в ответ, улыбнулся мужчина.       — Рад, что ты прибыл весьма вовремя, — кивнул Сигард, повернувшись к Шаю, стоящему на том же месте. — Почему ты не использовал магию?       Сам волшебник хмуро смотрел на то место, куда упал волк.       — Его нет, — прошептал он.       — Что?       — Волка нет, — ткнув рукой в нужное место, громче повторил Шаю.       — То есть?! — нахмурился уже Сигард,       Шаю отступил немного в сторону, чтобы и ему, и Крамусу было лучше видно. В снегу в нескольких метрах от волшебника торчала лишь стрела, тело волка отсутствовало. О чьём-то падении сообщал лишь разворошенный снег.       — Так, давайте убираться отсюда, — вешая лук на плечо, сказал Крамус, вынимая меч из ножен и закрывая собой Сигарда.       — Шаю, — протянул тот руку волшебнику.       Обернувшись, он поспешил к мужчинам. Схватив любовника за руку, Сигард кинулся вниз по склону. Крамус шёл последним, прикрывая их спины.       — Джуда внизу, — сообщил он, прислушиваясь к шуму ветра и приглядываясь.       — Но мы не слышали его крыльев, — ещё больше забеспокоился Сигард, плотнее прижимая Шаю к себе плечом.       Крамус лишь пожал плечами:       — Он очень не хотел лететь. Уверял, что пока его не будет, снова кто-то нападёт на его яйца. Но я оставил своих людей следить за ними.       Сигард кивнул, спеша спуститься как можно быстрее. Шаю же внимательно слушал их диалог. Он был прав, когда впервые услышал звук крыльев дракона. Он жив и, более того, находится у императора, который подчиняет его себе с помощью украденных яиц. Как волшебник и защитник Дароземья, Шаю не мог игнорировать его призывы о помощи и обязан помочь высвободиться из плена.       В полном молчании и напряжении вся троица спустилась со скалы, на что ушло больше часа.       Дракон чётко выделялся на снегу, хоть и подпалил себе подушку, расплавив снег до самой земли и улёгшись на неё. Когда заметил императора и его спутников, поднял голову и наблюдал за их спуском. Больше императора его привлёк тот человек, что шёл рядом. Ощущалось в нём что-то особенное, что не мог объяснить даже дракон. Своими особенными глазами Джуда видел ореол вокруг Сигарда, который для него выглядел словно сверкающая радуга, замкнутая вокруг одной фигуры. А вот спутник его выделялся тем, что аура его была невероятно большой, даже больше, чем у Сигарда и всех волшебников в его замке вместе взятых. И в отличие от ауры Сигарда, имеющей все цвета, присущие радуге, в этой проскальзывали чёрные полосы, смешиваясь с другими цветами, перетекая в белую полосу.       Когда спутники приблизились к нему, Джуда поднялся на все лапы и склонил голову, приблизив её к Шаю.       — Кто ты? — спросил дракон, принюхиваясь к знакомому запаху, который был на императоре в последнем полёте. Запах волшебника так же был исключительным, но описанию не поддавался. Для себя Джуда сделал заметку — аромат пустоты. Только пустота для дракона пахла ничем, ведь там никогда никто не бывал.       — Шаю, — проговорил волшебник, протянув руку, коснулся одного уса дракона в знак приветствия. — А ты?       — Джуда, — рыкнул дракон, повернув голову так, чтобы смотреть на него одним взглядом. — Ты ведь слышал мой зов?       Шаю кивнул.       — Только помочь я не могу.       — Так ли это, — загадочно отозвался Джуда, снова втянув в ноздри воздух вокруг волшебника, и чихнув. — Сила, окроплённая кровью сердца.       Шаю удивлённо вскинул брови:       — Знаешь о камнях?       Дракон лишь кивнул.       Тем временем Сигард и Крамус разбирали мешок, привезённый мужчиной, где были запасная одежда, еда и плащи.       — Достали камень? — спросил командир, бросая на снег вещи, которые собирался отдать волшебнику. Сигард одевался тут же.       — Да, Шаю достал, — кивнул император. — А я очнулся уже тут.       — Очнулся? — встревожился командир, не видя на мужчине и царапины, хотя одежда могла скрывать раны. — Как вы вообще тут очутились?       — Знать бы, — вздохнул Сигард. — Как только терновник стал сужаться, его колючки собирались нас убить. Я закрыл Шаю, пока он доставал камень. Потерял сознание уже когда он вставил его в обруч. Потом темнота.       — Волшебник это сделал? Не заметил на нём кольца, ты снял?       — Сам, — отрицательно мотнул головой мужчина. — И вылечил меня тоже он.       — И не сбежал?       — Говорит, что смысла не видит. У нас ведь уговор, — кивнул Сигард и позвал любовника. Когда тот приблизился, дал ему тёплую одежду, которую волшебник стал надевать поверх той, что была.       — Где находился дракон? — спросил Шаю, переобуваясь.       — В Дар-Дергере, — отозвался Крамус, пока император направлялся к Джуде.       — Но как вы успели? — растерялся Шаю, накидывая на плечи второй плащ. — В смысле, замок далеко от топи Ваним.       Крамус не ответил, лишь распахнул плащ и достал из-под куртки небольшой камешек, висящий на верёвочке.       — Что это? — бегло осмотрев вещицу, спросил Шаю, натягивая рукавицы.       — Камень для телепортации. Думал, ты знаешь, — удивился Крамус, пряча вещицу под одеждой.       — Откуда он у тебя? — Шаю лишь слышал о таких камнях, но никогда не видел. Их слишком мало осталось.       — Сигард дал, для подобных случаев, — пояснил мужчина. — Этот активируется, когда думаешь о нужном месте. Подумал и попал куда нужно.       — Понятно, — задумчиво прошептал Шаю. — А у Сигарда есть такой?       Крамус лишь пожал плечами.       — Пора, — крикнул Сигард, взбираясь на дракона, для чего тот присел. — Держитесь крепче. Джуда нас унесёт, но придётся делать несколько остановок, нас слишком много.       Шаю подошёл к дракону и стал взбираться по нему, цепляясь за гриву и выпирающие пластины. Сигард протянул ему руку и помог, усадил за собой, чтобы не замёрз при полёте. Крамус так же влез на дракона, с ужасом представляя полёт. Не любил он небо и, если бы не необходимость, никогда бы не сел на нечто летающее.       — Вперёд, — похлопав дракона по шее, крикнул император, ощущая, как руки волшебника вокруг его талии напрягаются в ожидании подъёма.