Камень Жизни

      Маленький домик в глуши леса некогда был ровным и заменял кому-то жилье, а не просто временное пристанище. Внутри имелось две комнаты, одна заменяла склад, а вторая была полностью жилой: две постели, грубо сделанных из дерева, стол с лавками и очаг, полки под разности. В очаге сейчас жарко пылал магический костёр, который не чадил, соответственно, и дым в трубу не выходил. Но его было достаточно, чтобы обогревать покосившийся дом и готовить еду.       Трое советников умершего Верховного мага расположились на постелях, тихо обсуждая что-то, а чтобы было удобнее сидеть, они постелили под себя спальники. Тоби Янг стоял у очага и перемешивал почти готовый суп. Рональд сидел за столом, внимательно изучая шар, который вёл их к Верховному магу, как они подозревали, к Шаю.       Уже сутки они жили в этом домике в лесу, который имперские солдаты пока ещё не испортили своим строительством. Находились они примерно в семи километрах от замка Дар-Дергер, где снова был Шаю. Они прибыли сюда, как только смогли, но теперь жили ожиданием. Как подобраться к замку, тем более в окружении тысячной армии, никто не представлял. Марьён попытался с помощью монеты телепортации переместиться к Шаю, но видимо защита замка не пропустила его. Возвращаться же в ряды вражеской армии он не стал, так как сразу же после истории с терновником примкнул к ним и если он появится спустя почти две недели, его просто убьют.       Утешало то, что они знали, где сейчас Шаю. Первое время, когда волшебник исчез из топи Ваним, шар словно с ума сошёл, пытаясь определить его местоположение. Почти три часа шар представлял собой безумие, вместо одной линии, что и указывала на претендента, их стало больше сотни, устремившихся во все стороны.       Когда же Марьён прибыл к ним и сообщил о произошедшем, стало понятно, почему так повёл себя шар, а вскоре он пришёл в норму и снова показал направление. Волшебники тут же отправились в путь, гнали лошадей, не щадя, до того, как линия шара снова начала двигаться слишком быстро, сообщая, что волшебник перемещается, а ведь неделю стоял на месте. Определив возможное место прибытия, маги снизили скорость, дав лошадям отдохнуть. Что они могли сделать, даже прибыв к замку раньше Шаю?       Ничего.       Напасть глупо с их количеством, к тому же советники отказались наотрез сражаться. Они и искали-то Верховного мага лишь для того, чтобы промыть ему мозги и убедить спрятаться, пока не наступит победа. Неважно чья, императора или аббата.       Рональда злила мысль, что они согласны бросить всё Дароземье на растерзание, но в то же время понимал, что биться после победы с одним врагом легче, чем метаться между двумя армиями.       И он понимал, что уж кто-кто, а Шаю не допустит, чтобы волшебники стояли в стороне. Он уже действовал без согласия учителя, его не волновало мнение остальных волшебников. Он просто пытался спасти дароземцев, даже ценой жизни. И пусть изначально он хотел уйти, скрыв тем самым местонахождение пятого камня Силы, готовился умереть, поэтому действовал пусть порой даже необдуманно и глупо. Ведь только Шаю смог разослать послания и получить ответы.       Не то чтобы раньше никто до этого не додумался, нет, Рональд хотел сделать так же. Но хотеть и сделать — разные вещи. Шаю не сомневался и гнал себя, зная, что конец близок.       А что теперь? Чтобы он ни сделал, Тень не остановить. Всё меньше времени оставалось. Он чувствовал, что ещё совсем немного и он обязан вызвать Тень. В мире духов найдётся хоть кто-то, ненавидящий Шаю и жаждущий мести. Этого достаточно для Казни.       Вошёл Марьён, неся дрова, окинув всех взглядом, поджал губы. Ему не нравилось сидеть просто так. Он единственный, кто продолжал караулить, хотя мог бы просто использовать заклинание поиска, как остальные. Но нет, каждые два часа он уходил в лес и следил за имперскими солдатами издалека, чтобы не выдать их укрытие. Однажды наткнулся на патруль, но успел спрятаться раньше, чем они его заметили. Вступить в бой и победить было для него просто и привычно. Но гибель солдат заметят и станут искать, кто это сделал.       А их найти не должны были.       Сгрузив дрова у очага, Марьён сел за стол и уставился на учителя, который продолжал смотреть на шар.       — Нужно что-то делать, — проговорил он, остальные путники подняли головы, прислушиваясь. Тоби обернулся, окинув мрачным взглядом.       — Что, например? — не отрывая взгляда от шара, спросил Рональд.       — Проникнем в замок, найдём Шаю и уведём его, — сжав руку в кулак, ответил Марьён. Одна лишь мысль, что любимый человек снова находится в руках у насильника, разжигала кровь, требовала действовать.       — И как же мы проберёмся в замок? — всё так же безразлично уточнил Рональд. Он думал о том же, но даже не представлял, как это провернуть. Пусть бы они магически скрыли свои следы внутри замка. Но как туда проникнуть?       — Шаю вывел тебя, когда ты попал в плен, почему бы не воспользоваться этим же ходом?       Вздохнув, Рональд откинулся на спинку шаткого стула и посмотрел на ученика.       — Где находятся входы и выходы, знает только Шаю. Без его помощи мы не только вход не найдём, даже пройти по тоннелю не сможем. Допустим: мы войдём, я помню, где выходил, хоть и было темно. Но, Марьён, куда идти в тоннеле ты знаешь? Известно ли тебе, как привести в действие механизм?       Марьён нахмурился и опустил взгляд. Ничего из этого он не знал.       — Но неправильно сидеть и ждать чуда!       Рональд лишь кивнул, соглашаясь.       — Время пришло, — проговорил Тоби, стоя у очага с ложкой в руке.       Все обернулись к нему, вопросительно выгнув брови.       — Пора вызывать Тень, — проговорил он, ощущая немного больше, чем даже советники, так как являлся воином-магом. Таких людей невозможно было назвать волшебниками в прямом смысле слова, так как они не могли создавать заклинания и управлять потоками магии в крови. Тоби был из тех, что управляли тенями, становясь сильнее ночью, когда кругом стояла одна сплошная тьма. Воины-маги дольше учились применять защитные и оборонительные заклинания, но в итоге настолько преуспевали в этом, что даже Верховный маг порой был не столь хорош.       Но рождались подобные люди крайне редко, а вот гибли часто.       — Значит пора, — вздохнул Рональд, ощутив почти тут же как призыв кода Восемнадцать становится всё сильнее.       Поднявшись, мужчина накинул плащ и шагнул к двери.       — Я с тобой, — кинулся Марьён.       — Нет, — не оборачиваясь, отрезал Рональд. — Тебе на это смотреть не нужно. Это последняя Казнь Волшебника, которую я вызову. Когда всё закончится, сотру себе память об этом проклятом заклинании.       — Но…       — Марьён, Шаю возможно последний, кто знает о Тенях и о кодексе. Тебе не к чему углубляться в это. Даже если все волшебники погибнут, а ты останешься в живых, возродить род тебе не удастся. А о кодексе ты знаешь слишком мало, потому нет нужды менять это.       Марьён сжал обе руки в кулаки, глянув на них, скрипнул зубами. Он слишком хорошо понимал, что Тень убьёт Шаю, ничто не спасёт его.       — Можно ли Казнь перенести на другого волшебника? — спросил он, снова взглянув на учителя с надеждой. Он готов был отдать свою жизнь, только бы любимый человек жил.       — Можно, — кивнул Рональд, распахнув дверь. — Но я не стану этого делать.       В домике наступила тишина, прерываемая лишь треском магического огня и стуком ложки о края котелка. Никто спорить не собирался с Рональдом. Он выполнит свой долг, даже если это означает смерть одного из своих учеников.       Рональд ушёл, как можно дальше от избушки, окинув взглядом небольшую поляну и звёздное небо над собой, тяжело выдохнул.       Как же он не хотел этого делать.       И всё же, сомкнув руки перед собой, он закрыл глаза и призвал к своей силе, с губ сорвалось непривычное, но простое заклинание. Был бы он девушкой, возможно, чаще пользовался этим заклинанием.       Спустя пару мгновений перед волшебником появилось большое зеркало в позолоченной раме.       Рассмотрев его, Рональд пришёл к выводу, что разницы особой не будет, настоящее зеркало используется или нет. Другого всё равно достать негде.       Установив зеркало так, чтобы оно охватывало большее пространство на снегу, Рональд отошёл немного и зажёг светляк. В зеркале тут же отразилась его тень, полностью.       Ощущая себя так, словно предаёт члена семьи, Рональд всё же снова прикрыл глаза и, сложив пирамидкой перед собой руки, взывал к силе.       Спустя мгновение в верхней части зеркала, где не отражалась его тень, появился чёрный сгусток, ещё миг и послышался его недовольный голос, больше походящий на писк крысы. Как мужчина и полагал, всегда найдётся хотя бы один враг, пусть и уже умерший.       Сгусток черноты трепетал, недовольный вызовом, рвался наружу, за стекло зеркала, но магия не позволяла. Рональд тем временем установил связь между тенью и чёрным сгустком. Потянув за невидимые ниточки, стал соединять тень и сгусток. Последний видимо осознал, что с ним пытаются сделать, стал сопротивляться ещё больше, но это было выше его сил. Как только отражение тени коснулось его, начался процесс соединения тени и души.       Рональд внимательно смотрел на их соединение, не видя в зеркале отражение своей тени, которая по всем законам должна была бы быть там. Но его тень спокойно лежала перед ним на снегу, но не в зеркале. Сгусток души постепенно разливался по отражённой тени, сминая их обоих в нечто бесформенное.       Когда в зеркале остался лишь круглый шар идеальной формы, Рональд деактивировал светляк и подошёл к зеркалу. Протянув руку, ухватил шар и потянул.       Тень легко прошла барьер из стекла и уже спустя миг тяжестью лежала в его ладони.       — Шайонелью Гошуд’Ды, — проговорил Рональд, и подбросил шар вверх.       Взлетев, тот словно лопнул, беззвучно и незаметно. На снег перед волшебником опустилась уже прозрачная чёрная тень, отдаленно имеющая очертания человека.       Тень несколько секунд постояла напротив вызвавшего её волшебника, помня имя цели, смерила мужчину и определила, что он не подходит. Тихо и безмолвно Тень скользнула между деревьями, чётко выделяясь на фоне белоснежных сугробов.       Поиск начался.       ***       Прикрыв глаза, Шаю попытался ощутить свой дар, призвать к нему. Он представлял золотистую реку, текущую по его венам, наполняющую его невероятным восторгом.       Но одного воображения оказалось мало.       Ни единая волна силы не поднялась в нём. Он всё так же не ощутил свой резерв. Более того, показалось, что его вообще нет, сила не ответила на призыв, ввиду её отсутствия. Ни границ, ни рамок, просто пустота.       Император внимательно наблюдал за действиями любовника, ожидая, когда он приведёт в действие вполне простое заклинание. Ведь необходимо было написать послания дароземцам. Многие использовали магию для письма.       Шли минуты, а ничего так и не происходило.       Вздохнув и открыв глаза, Шаю посмотрел на свою руку, лежащую поверх стопки бумаги. Конечно же, ни единой строчки не появилось.       — И? — вскинул вопросительно бровь Сигард.       — Не чувствую ничего, — признал волшебник, опуская обе руки вдоль тела. — Нет во мне магии.       — Но такое невозможно! — воскликнул Сигард. Как и прежде он ощущал рядом с Шаю невероятную мощь, которой порой было слишком много, настолько, что ощущать её не представлялось возможным вовсе.       Пожав плечами, Шаю сел за стол, пододвинув стул и взял перо, макнув в чернильницу.       — Напишу сам и отправлю с гонцами.       — Каким образом? Ты знаешь где кто находится? — вздохнув и растрепав волосы, спросил мужчина, понимая, что проблем становилось только больше.       Его волновала неспособность волшебника призвать к своему дару, это могло означать как временно потерянный доступ, так и окончательный. Но если Шаю не сможет пользоваться своей силой, это могло привести к тому, что Сигард терял доступ к камню Жизни, что в свою очередь чревато очередными долгими поисками. Тогда выходит, Шаю был прав, и следовало убить его раньше, а не пытаться по непонятным причинам спасти ему жизнь.       На его слова волшебник задумался и пришёл к выводу, что без магии он не сможет отправить послания. Ведь раньше ему стоило только представить местных жителей и отправить записку, с помощью его дара она нашла бы адресата, где бы он ни находился. Он никогда не задумывался, каким образом записка достигала конечной цели, как находила нужного человека или существо.       Теперь же понял, что совершенно бесполезен. Даже если он составит послания и напишет их на всех, отправить не сможет. Дароземцы скрываются от имперской армии, да и людей аббата тоже, найти их гонцу, тем более чужому, невозможно.       — Я попробую ещё, — встав, ответил Шаю, вновь накрывая рукой стопку бумаги. На этот раз он не стал закрывать глаза, не видя смысла в этом. Он и раньше все заклинания исполнял с открытыми глазами, так смысл сейчас что-то менять.       Повторяя действие, волшебник наблюдал за своей рукой и бумагой, надеясь увидеть хоть что-то, какие-то изменения.       Снова секунды складывались в минуты, а ничего не менялось.       — Я помогу, — предложил Сигард, встав рядом с ним и накрыв рукой его руку.       Шаю пожал плечами и снова попытался воззвать к своей магии.       И словно огонь прошёлся по венам, но эта сила была не знакома ему, она ощущалась иначе, чем та, к которой он привык, она словно оказалась в нём против своей воли и пыталась найти способ выйти или же вернуться к источнику.       Отдёрнув руку, волшебник отскочил на шаг от императора, сжав свободной рукой пострадавшую.       — Что случилось? — спросил Сигард, ощущая себя, как и раньше. Разве что когда Шаю прервал контакт, в него буквально врезалась собственная магия, словно в море с яростью выплеснули ведро с водой.       — Больно! — признал Шаю, глянув на руку, понял, что она не пострадала. Скорее всего эффект от чужой магии был душевным. — Больше не пытайся протянуть свой дар через меня.       — Тогда что будем делать? — сложив руки на груди, спросил Сигард, понимая, что послания для перемирия отправлены не будут. — Не отправишь письма, не заключим перемирие. Твои люди будут гибнуть так же, как и мои.       — У тебя есть книги по магии, я поищу в них. Может быть есть что-то о потери контроля над резервом. Или о потере магии вовсе.       — Невозможно лишиться дара, — твёрдо проговорил Сигард.       В дверь постучали и заглянул солдат. Крамус, наблюдающий всё это время, подошёл к нему.       — Могу идти, ваше величество? — спросил выживший солдат, желая оказаться сейчас в одиночестве и обдумать всё произошедшее.       Сигард кивнул ему и молодой человек поспешил покинуть библиотеку. К тому моменту, как он закрыл дверь, Крамус выслушал донесение солдата и вернулся к императору:       — Джуда хочет с тобой поговорить.       — Сейчас? — нахмурился Сигард. Дракон редко просил о встречах. — Снова яйцо кто-то разбил?       — Проверял утром, всё было в порядке. Новые стражники не приближаются к яйцам, даже в зал не заходят, — отрицательно мотнул головой Крамус, проверяя, как ходит меч в ножнах. — Идём?       Сигард кивнул и направился к дверям, Шаю, помня его приказ, последовал за ним. У самых дверей командир обогнал их и открыл одну створку. В коридоре императора тут же окружили люди личной охраны. Но Сигард махнул рукой:       — Мы в замке, что может случиться. Сами дойдём.       — А волки? — прищурился Крамус, не горя желанием оставлять господина одного и без присмотра.       — Разберёмся, — пожал он плечами и уверенным шагом направился в сторону подземелья.       В полной тишине император и волшебник дошли до комнат дракона, по пути им кланялись солдаты и слуги, рабы дрожали от ужаса, видя короля захватчиков. Но Сигард не обращал на их взгляды и страх никакого внимания. За десять лет беспрерывной войны он привык к подобному. Слабые всегда боязливо дрожат перед сильным.       При появлении Сигарда и Шаю, Джуда поднялся со своего насеста и рыкнул.       — В чём дело? — требовательно спросил Сигард.       — Волшебник, — обратился Джуда к Шаю и, подойдя ближе, втянул в ноздри аромат вокруг него. — Что тебя беспокоит?       Шаю удивлённо воззрился на него, не совсем понимая, о чём он говорит. Беспокоило его сейчас многое.       — Он магией не может пользоваться, может тебе что-то известно об этом? — спросил Сигард, помня, что драконы хоть и не владели магией, порой знали о ней намного больше волшебников, хотя бы потому, что перерождались, а знания никуда не уходили. Более того, когда-то давно Джуда мог тесно сотрудничать с кем-то могущественным.       — Не может? — удивился Джуда, внимательно глянув на Шаю.       — Да, не ощущаю свой дар, — признал волшебник.       — Но ты не прав, — качнул головой дракон, от чего его длинные усы плавно двигались, словно растение в воде. — Твой дар всё так же с тобой. Просто границы ты не ощущаешь, потому что их нет больше.       — Что это значит? — прищурился Шаю.       Все знали, что у каждого волшебника есть граница своего дара, она и определяет на что способен маг, благодаря границе очерчивался и резерв сил. Но никогда прежде история не знавала моменты, когда граница стиралась. Последствия у этого могли быть чудовищными, начиная от сумасшествия волшебника, заканчивая его гибелью из-за неспособности управлять силой. Впрочем, это лишь предполагалось.       — Это значит, что такого уровня магии как у тебя уже давно не было в мире и теперь тебе хватит сил абсолютно на любое заклинание, — чуть склонив голову набок, проговорил Джуда, продолжая внимательно изучать ауру волшебника. — Ты теперь способен поставить границы там, где их не имелось раньше, можешь разорвать завесу между мирами. Что угодно можешь сделать.       Шаю нахмурился сильнее. Этого ему ещё не хватало. Мало было проблем от вторжения императора и аббата, недостаточно иметь клятву с человеком, играя на жизнь и смерть, так теперь ещё и дар, которым он не способен управлять.       — Но он не может им управлять. Значит ли это, что сила возросла из-за камня? — так же не испытывая радости от новости, спросил Сигард, внимательно изучая любовника.       — Нет, — твёрдо рыкнул Джуда, повернувшись к императору. — Сила этого волшебника и есть камень. Ты же знаешь.       Сигард лишь кивнул, соглашаясь.       — Но как ею управлять?       — А этого тебе не скажу, уж не злись, император, — вновь поворачивая голову к волшебнику, ответил Джуда, наклонившись к нему ближе, коснулся кончиками усов его висков. Шаю было дёрнулся, но тут же замер, широко распахнув глаза.       Джуда хоть и не ненавидел императора, всё же раскрывать все тайны ему не планировал. Потому с помощью телепатии он лично волшебнику расскажет, что теперь делать.       Его диалог с молодым человеком длился совсем недолго, Сигард даже рот открыть и возразить не успел, как всё закончилось.       Дракон, отведя усы от волшебника, переключил внимание на императора.       — Теперь, зачем я звал тебя, — кивнул он, краем глаза отмечая, что волшебник, пошатываясь от его слов, шагнул к яйцам. — До меня дошёл слух, что кто-то вызвал Тень — Казнь Волшебника.       — Он, — кивнул Сигард, так же наблюдая, как Шаю садится на корточки у яиц и протягивает руки, чтобы погладить скорлупу. Джуда, к удивлению, спокойно отнёсся к его действиям, даже отвернулся, полностью отдавшись разговору с императором.       — Что ж, если хочешь, — а тебе ведь убить его необходимо, — я могу рассказать, как спасти волшебника.       — Правда? — удивился Сигард, глянув на Джуду внимательнее. — Я не хочу убивать Шаю, во всяком случае пока. Но Тень может всё испортить.       — А ты, стало быть, жаждешь заполучить камень, не убив при этом его носителя? — усмехнулся дракон.       Люди казались ему порой смешнее анекдотов. Взять хотя бы императора и волшебника. Оба притворяются, что ненавидят друг друга, но при этом сделают что угодно, только бы спасти ненавистного человека. Но Джуда давно понял, что ни люди, ни другие существа, будь то драконы или красулы, не способны противостоять ни судьбе, ни любви.       — Мне просто необходимо время, чтобы понять, что делать. Да, я не собираюсь убивать Шаю, — сжав руки в кулаки, ответил Сигард, понизив голос настолько, чтобы сам любовник его не услышал.       — Но тебе ведь известно пророчество? — прищурился дракон. — Либо камень и гибель тысяч, после окончания войны, да и твоё сумасшествие, либо волшебник и ценой многих тысяч людей в конечном счёте будет достигнут мир.       — Слышал я эти сказки, — рыкнул Сигард, теряя терпение. — Говори уже, как изгнать Тень.       — Хорошо, — усмехнулся Джуда, улёгшись на живот, сложив перед собой крестом передние лапы: — Слушай внимательно, император. Времени мало. Тень призвана.       Сигард внимательно слушал дракона, иногда кивая, порой удивляясь насколько всё оказалось просто.       К тому моменту, как Джуда договорил, Сигард был намерен немедленно приступать к созданию заклинания, которое убережёт волшебника от гибели. Шаю тем временем сидел рядом с яйцами и поглаживал некоторые, шепча, что очень надеется возродить весь драконий род. Так же он своим прикосновением накладывал на скорлупу заклинание призыва и защиты.       Как Джуда и сказал, ему следовало теперь иначе призывать свою силу. Не определять её границами и резервом, их теперь просто не существовало для него. С этого момента он должен призывать дар мыслью, что он не ограничен.       Пугало подобное обновление своих сил, он опасался когда-нибудь не справиться со своим могуществом и навредить кому-то. Всё могло произойти.       И пусть ему осталось недолго жить, неуправляемая мощь внутри в любой момент могла выйти из-под контроля, которого пока вообще не существовало. Конечно, сознание ещё не до конца приняло, что границ больше нет, что он способен на всё что угодно. Но это что угодно могло случиться в любой момент.       Шаю решил чётко следить за своими мыслями и не допускать даже мимолётных размышлений о каких-либо заклинаниях. Конечно, вряд ли только от мысли он способен вызвать ураган или бурю, но рисковать не хотел.       — Шаю, — позвал император, закончив разговор с драконом. Ящер поспешил к своим яйцам, едва не задев поднявшегося волшебника хвостом и не сбив его с ног. Тот вовремя успел подпрыгнуть.       Кинув взгляд на Джуду, который подогрев «подушку», улёгся на угли, окинув ласковым взглядом все яйца, волшебник поспешил к Сигарду, что стоял у дверей, протянув ему руку.       Достигнув его, Шаю вложил свою ладонь в его руку, тут же ощутив тёплое прикосновение пальцев. В голове царил сумбур, стоило всё обдумать. Даже если он обязан всюду следовать за императором, думать ему никто не помешает.       Открыв дверь с помощью магии, Сигард отметил присутствие хмурого Крамуса в коридоре и, обернувшись к дракону, задумчиво спросил:       — Ты сказал Тень вызвана, что это значит?       Шаю напрягся, он ничего не ощутил, возможно, дракон что-то понял не так.       Джуда вытянул шею, взглянул на гостей сверху вниз.       — Тень призвана, скоро состоится Казнь Волшебника, — твёрдо проговорил дракон, глядя на Шаю. — Помни, ночью Тень идёт быстрее.       — Почему ты мне ничего не сказал? — нахмурившись, спросил Сигард у Шаю.       Тот лишь пожал плечами. Из-за стёртых границ и прочих волнений от того, что не ощущал свой резерв, он мог просто пропустить момент, когда в нём что-то предупредило о пробуждении Тени.       — Ладно, пойдём, — потянув его за собой, сказал Сигард, выходя в коридор и кивая Крамусу.       — Срочно, — требовательно проговорил он, протянув императору скрученное в трубочку послание.       Сигард кивнул и, приняв бумагу, раскрыл. Пока он читал, Шаю стоял рядом, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Он не чувствовал внутри огромную мощь и потому не знал, насколько это опасно, на что он способен и что теперь делать с этим всем.       А ведь он просто хотел, чтобы император и аббат оставили Дароземье в покое. Почему же всё обернулось именно так.       Конечно же, Шаю, как и многие другие волшебники, порой думал о том, что было бы прекрасно иметь невероятную мощь, тогда бы он мог стать Верховным магом. Но это были лишь мысли, не подкреплённые какими-то сильными чувствами. Шаю не мечтал об этом. Наоборот, хотел быть простым путешествующим магом, который бы помогал всем нуждающимся решать их проблемы. Он мечтал обойти всё Дароземье, познакомиться со всеми его обитателями.       А в итоге уже три года занимается сомнительными делами, заключил сделку с императором, желая спасти местных жителей, готовился умереть в любой момент, не важно почему: от Тени, от рук Сигарда. Он уже давно понял, что его жизнь закончена, вот только конец всё не наступал.       — Займись этим сам, — вернув Крамусу послание, ответил Сигард. — Меня же не беспокоить какое-то время. Как закончу, ты первый узнаешь. Времени мало осталось.       Сигард уверенно шагнул вперёд, снова схватив Шаю за руку и дёрнув, от чего тот был вынужден вынырнуть из мыслей.       — Сделаю, — кивнул Крамус, скручивая послание и запихнув его под одежду. — Где ты будешь?       — Пока в библиотеке, но позже уйду в пустующую спальню, наверху.       — На самом верху?       — Да. Когда я свяжусь с тобой, срочно отправишь ко мне десяток солдат. Тех, кому можно доверить не только жизнь императора, — Сигард остановился и, обернувшись, внимательно посмотрел на Крамуса тяжёлым взглядом. — Они должны ценой своей жизни, души, защищать то, что я прикажу.       Крамус кивнул, мысленно перебирая самых преданных солдат. Нет, в его отряде все были такими, каждый был готов костьми лечь ради императора. Но тут назревало что-то другое. Сигард не просто шкуру спустит с людей за невыполнение приказа, а душу уничтожит, замучив перед этим.       Сигард и Шаю ушли, мужчина остался стоять посреди коридора. Пятеро солдат, охраняющих драконье логово, делали вид, что его не существует, не мешая думать. ***       В библиотеке, пока Сигард ходил от одного стеллажа к другому, пока рылся в сундуках, доставая необходимые атрибуты для проведения защитного заклинания для Шаю, сам волшебник снова взял стопку бумаги.       — Ты отправишь послания своим людям о ненападении? — спросил он.       Мужчина в это время рылся в очередном сундуке, потому в одной руке держал три белых свечи, и одну зеленую.       — Крамус отправит гонцов, как только ты разошлёшь послания своим, — даже не взглянув на волшебника, ответил он. — На столе сверху лежит одно письмо. Ознакомься.        Шаю кивнул и, обогнув стол, встал рядом с креслом. Пробежавшись взглядом по стопкам бумаги и письмам, нашёл развернутый лист, исписанный ровным и красивым почерком мужчины. Видимо писал всё сам. Взяв лист, волшебник увидел под ним другой, видимо черновик, так как кое-где были пометки и зачёркнутые строчки.       Пробежав глазами по посланию, Шаю кивнул. В письме говорилось о том, что император приказывает свернуть все боевые действия с дароземцами, всех, кого пленили, доставить в замок, ни в коем случае не убивать и не причинять другой вред. Приказ был чётким и не терпящим возражений. В послании так же говорилось о том, что будет послана комиссия, для проверки выполнения приказа. Но ни строки не имелось о том, что солдаты должны себя защищать. В принципе, будет об этом написано или нет, люди всё равно станут защищаться, даже против приказа, умирать никому не хотелось. К тому же, если нет чёткого приказа обороняться, солдаты не станут прикрываться этим в своей жажде крови и мести.       — Пойдёт? — оказавшись рядом с волшебником, спросил Сигард, скидывая всё, что нашёл, в сумку, расстеленную на пустой части стола.       Шаю кивнул и отойдя к другому столу, убрал с него книги и журналы. На очищенную поверхность положил стопку бумаги и накрыл её рукой.       В этот раз призвать к своему дару оказалось намного проще, сила хлынула к кончикам пальцев стремительно и легко, беззвучно диктуя состав послания, Шаю наблюдал, как под его ладонью на верхнем листе появляются буквы, складываясь в слова.       Он не приказывал, у него не имелось такой власти, он просил дароземцев не нападать, сообщал о своём договоре с императором, что как только мужчина получит желаемое, он и его армия покинут Дароземье. Поэтому жителям нужно просто прятаться, ни в коем случае не вступать в стычки с имперскими солдатами и стараться всячески избегать встреч с ними. Но тут же Шаю сообщал о том, что ему неизвестны планы аббата Соломона, соответственно, никакого договора между ними не существовало. По возможности, он просил расправляться с его людьми, но только если бой оценивался как успешный. Он просил так же сделать всё, чтобы как можно меньше дароземцев погибло.       Закончив послание собственной печатью, которая накладывала на бумагу отпечаток его ауры, Шаю сложил руки пирамидкой и шире распахнул глаза, произнося необходимые слова для заклинания отправки.       По библиотеке словно ветер прошёлся, растрепав бумаги и шторы, послышался тихий свист.       Сигард замер у стола, выставив на всякий случай щит, когда вокруг волшебника стали появляться золотистые стрелы. Их насчитывалось больше сотни, каждая светилась и медленным хороводом двигалась вокруг Шаю. Со стола слетал один лист послания, оборачиваясь вокруг стрелы, которая сменялась на пустую, до тех пор, пока вокруг неё не закреплялось очередное письмо.       Когда вся бумага была обёрнута вокруг стрел, Шаю резко развёл руки в стороны, остро ощущая, как сила бьётся в его венах, требуя выхода. Пришлось стремительно гасить порыв, чтобы не перестараться и не разнести весь замок. Этого он и боялся.       Не сразу, но ему удалось взять под контроль свою магию. Стрелы снова медленным хороводом задвигались вокруг него. Взмахнув руками, волшебник отпустил их, и каждая по одной стали взлетать вверх, проходя сквозь крышу исчезали в разных направлениях.       Спустя почти десять минут в библиотеке остался лишь неполный десяток стрел с письмами.       Шаю опустил руки, заканчивая работу.       — Почему эти остались? — спросил Сигард, закидывая лямку сумки на плечо и снимая щит.       — Потому что нет больше этих народов, — печально отозвался Шаю, взяв в руки одну стрелу, которая почти тут же рассыпалась, следом не оставив даже пепла, растворились остальные, вместе с письмами.       — Не думай, что только я в этом виноват, — грубо отозвался Сигард, направившись к двери. — Пойдём.       — Не только ты виноват, — тихо шепнул Шаю, последовав за мужчиной.       В коридоре Сигард отдал приказ одному из стражников найти Крамуса и передать его приказ, чтобы он разослал гонцов. Каких гонцов и куда, он не стал говорить, командир и так поймёт, о чём он. В принципе, гонцы и без того сидели в ожидании, зная, что скоро им выдвигаться в путь. Их, как правило, не волновали бумаги и их содержимое, главное выполнить свою работу и выжить.       — Когда твои люди получат послания? — спросил мужчина, уверенно поднимаясь по ступеням.       — К вечеру, максимум к утру, — ответил Шаю. — Что ты собираешься сейчас делать?       — Тебя спасать, — отрезал мужчина, с каждой минутой настроение его всё больше ухудшалось. Вести дальнейшие расспросы волшебник не стал, зная, что в подобном состоянии мужчину лучше не трогать.       Они поднялись в самую высокую башню замка, в комнату, которая раньше была тюрьмой для высокородных преступников, потому и имела постель, камин и даже несколько кресел со столом.       Так как в комнате никто не жил долгое время, было холодно, сюда не забирался даже самый жадный из командиров Сигарда. Так как место было весьма неудобным. В случае чего, долго спускаться, ходов отступления также не имелось.       — Что мне делать? — спросил Шаю, оглядев комнату и подойдя к камину. Закинув несколько поленьев, поджог своей магией. После совета Джуды сила откликалась мгновенно на его призыв.        — Пока ничего, — отмахнулся Сигард, высыпав на стол всё содержимое сумки.       Шаю уселся в кресло у камина, император же приступил к выполнению одному ему известного защитного заклинания.       Волшебник просто наблюдал, как мужчина ходит по комнате, как он уменьшил постель и откинул её к окну, чтобы не мешала. Как опору император установил на месте постели четыре шеста в форме квадрата, после вылил на пол между ними воду из небольшой фляги. Используя заклинания увеличения, распределил воду так, чтобы она закрывала полностью шесты, от края до края, получился своеобразный аквариум, только без стеклянных стен. Вода, сверкая зеленоватыми всполохами, тихо качалась, наполненная пузырями воздуха.       Их Сигард все вытащил, чтобы вода стала единым полотном. После зажёг восемь светляков и каждый установил в углу бассейна, сверху и снизу. Девятый всунул в самый центр. Собрав со стола все свечи, зажёг и распределил по комнате, монотонно что-то шепча под нос.       Закончив, отошёл к камину, встав спиной к волшебнику и оценивая своё творение. Сложив руки пирамидкой перед грудью, прикрыл глаза и нашёл связывающую его с Крамусом ниточку.       — Приведи людей в башню, — приказал он. — Послания отправил?       Видимо получив ответ на свой вопрос, император разорвал соединение и сел в кресло.       — Раздевайся, — спустя несколько минут приказал он, когда в коридоре послышались шаги солдат.       — С ума сошёл?! — опешил Шаю, вскочив. — Зачем?       Мужчина поднялся и навис над ним, заглянув в глаза с такой решимостью, что у Шаю в горле пересохло.       — Исполняй!       Сглотнув, Шаю отошёл от него и принялся снимать одежду.       В дверь постучали и вошли десять мужчин, вооружённых до зубов, именно разве что во рту они не держали мечи. На поясах висело по два меча, топор и в руках копьё.       Войдя, солдаты дружно поклонились императору.       — Повелитель!       — Ждите, — кивнул Сигард и подошёл к Шаю, который почти полностью разделся, остались лишь подштанники. Протянув руки, он обхватил пальцами кольцо на его шее и расстегнул его. — Пока оно тебе не понадобится.       Шаю скривился, понимая, что «пока» неизвестно насколько растянется. Мужчина тем временем увеличил обруч на своей шее и снял его, тут же надев на Шаю, снова уменьшив. Волшебник удивлённо вскинул взгляд.       — Зачем?       — Нет смысла вас разъединять, — пожал он плечами и кивнул на его ноги. — Подштанники тоже.       Шаю было очень холодно, без одежды и обуви, потому, нехотя, он снял и подштанники. Мысленно уговаривая себя, что только Сигард способен возбудиться от его обнажённого вида.       Обняв молодого человека, мужчина притянул его к своей груди и впился в его губы грубым поцелуем. Шаю охнуть не успел и даже что-либо сделать, всё же свидетелей, насколько он помнил, Сигард тоже не любил, вот только в следующий же миг его накрыла тьма и беспамятство.       Подхватив ослабевшее тело волшебника, Сигард отнёс его к кубу с водой. Легко войдя внутрь и не расплескав ни капли, мужчина уложил Шаю на спину в невесомости, подхватив светляк, усадил на его грудь. Создав ещё один, установил под спиной.       Окинув взглядом спящего любовника, отметив, как плавно волосы движутся в невидимом потоке, отступил, выходя из куба. Снова ни единая капля не упала за его пределы.       — Что это? — спросил Крамус, войдя в комнату и оценив волшебника, плавающего в зеленоватой воде. Вся конструкция занимала чуть меньше половины комнаты.       — Защита, — ответил Сигард. — Тень была призвана. Когда она доберётся сюда, неизвестно.       — Кого ты защищаешь, камень или его? — кивнув на Шаю, спросил Крамус, протянув мужчине отчёт об отбытии гонцов. — К тому же, где гарантия, что ты сможешь победить Тень? Может, она убьёт всех в замке и твоё заклинание рассыплется, что даст Тени доступ к твоему волшебнику.       — Нет, — усмехнулся Сигард, держа в руке отчёт, но глядя на Шаю. — Если я умру, вся моя сила уйдёт на подпитку этого творения. И если я умру, Шаю навечно останется спать. Магия не позволит никому и ничему приблизиться к нему.       — И стоит он того? — с сомнением спросил Крамус, дав своим людям знак рукой и те рассредоточились по комнате.       — Не знаю, — пожал плечами Сигард, понимая, что не в силах ответить на вопросы Крамуса о том, почему защищает Шаю. Казалось бы, убил его, заполучил камень и дело с концом. Но что-то упорно удерживало его от этих действий.