Фальшивка

Юнги бросает Пака на кровать, нависая сверху и снова целуя. Маленькие ладошки уже скользили под одеждой, перебирая косточки рёбер и очерчивая кубики пресса. Он стягивает с мятноволосого майку, любуется рельефным телом, перемещая пальчики на твёрдые соски и начиная играться с ними. Юнги стонет, и Чимин готов поклясться, что это лучший звук, который он когда-либо слышал. А Мин проделывает то же самое, он жадно осматривает персиковый торс с узкой талией. Он начинает покрывать нежную кожу воздушными поцелуями и багровыми засосами, покусывая косточки ключиц и бусинки сосков, вкушая полустоны под собой. Их глаза горят друг другом, губы приятно жжёт, и чёрт, Пак готов ощущать это вечно. Мин стягивает со светловолосого джинсы вместе с боксёрами, обнажая аккуратный член и упругие ягодицы, в которые он впивается пальцами, сжимая и раздвигая. Чимин тянется к ширинке Юнги, хочет расстегнуть её, поскорей почувствовать Мина в себе, но ощущает, как в него вводят палец. Он стонет, развратно, громко, закусывая губу и прогибаясь в спине до хруста позвонков. — Не торопись, малыш. — шепчет, опаляя дыханием шею. Мятноволосый вводит второй палец, слыша новый стон. Он позволяет Паку расстегнуть свои джинсы и вытащить налитый кровью член. Блондин сжимает орган в своей ладошке, большим пальцем очерчивая головку и давя на уретру, наслаждаясь гортанными стонами старшего. Чимин всхлипывает, чувствуя в себе уже три пальца, что медленно двигаются. Он уже налаживается сам, лишь бы почувствовать Юнги скорей. Но тот медлит, дразнит Пака, растягивая колечко мышц дольше. — П-пожалуйста, Юнги~я. — хнычет он, целуя тонкие, сладкие губы. — П-прошу. А Мину два раза повторять не нужно, он вытаскивает пальцы, слыша хлюпающий звук, приставляя к сжатой дырочке пульсирующую головку. Мятноволосый входит наполовину, давая младшему привыкнуть. Перед ним сейчас довольно развратная картина, от которой он готов кончить: Чимин, что закусив до крови губу, пытается насадиться глубже, с раздвинутыми ногами и сбитым дыханием. Выждав немного, старший входит до конца, начиная медленно двигаться. Пак цепляется за широкую белоснежную спину, оставляя на ней красные полосы. Постепенно толчки начинают становиться чаще, а боль сменяться удовольствием. Светловолосого прошибает током, когда Мин членом проезжается по комочку нервов, двигаясь резче. Юнги сдавливает чужие тонкие бока, проглатывая чужой голос. Очередной толчок по простате, Чимин изливается себе на живот, чувствуя как мурашки пробегаются по телу, а пальчики на ногах поджимаются. Старший делает ещё пару грубых движений, кончая следом себе в руку. Он вытирает и укладывает блондина, накрывая тёплым одеялом, после мягко целуя в макушку и уходя в ванную.

^.^

Солнце влезает в комнату, направляя лучи в лицо Паку. Он жмурится, водя по гладкой ткани руками, в поисках возлюбленного. Пусто. Блондин разлепляет глаза и садится на кровать, видя перед собой мятноволосого, что с интересом рассматривает его. Мин встаёт и поворачиваясь к двери грубо бросает: — Уходи. — Что? — широко смотрит младший. — Я сказал убирайся! Ты мне больше не нужен. — вполоборота наблюдая за нагим телом, что начинает поспешно натягивать одежду, басит он. Чимину ничего не нужно объяснять, он все понимает. Юноша, не надевая ничего наверх, выходит в одной только майке, беря пальто в руки, шепча тихо: — Ты отвратителен, но я всё равно люблю тебя. В душе сквозящая пустота, дыра, глубиной в Марианскую впадину. А слёзы... Слёзы застыли, будто время остановилось. Нет, тот, кому он доверил своё сердце, кому верил наивно, кого называл ласково, — недостоин видеть его слёз. Юноша бежит на улицу, несясь по ступеням и едва не ломая ноги. Свежий воздух, что пропитан холодом и морозом, кажется мутным и отравленным. Чимин задыхается. Его душат слёзы, стекающие так стремительно быстро, душат надежды и несбыточные мечты, разбившееся на миллиарды атомов, душит кислород, заливаясь серыми потоками в лёгкие. За что так с ним? Почему этой крупице счастья суждено потухнуть? Он кусает губы в кровь, глотая бесконечные солёные реки, и движется в любимый парк. Парк, который видел его сломанным и убитым, который слушал его и поддерживал, с которого началась его жизнь. И он встречает юношу тишиной, белыми нетоптаными дорожками и гудящим ветром. Вот она — любимая старая скамейка, с потрепанными досками и отвалившейся краской. Светловолосый садится, набрасывая на плечи пальто. Холодно. Любовь, что полыхала в его груди — заледенела, сердце — раскололось. — Да? — хрипит он, отвечая на звонок. — Ты где? Что случилось? Ты плачешь? Чимин~и, ответь пожалуйста. — паникует Тэхён. — Я сейчас приду. — Хорошо, буду ждать. — сбрасывает звонок. Пак поднимается и движется к дому, оставляя позади родное место. А в голове пляшут картинки. Их воспоминания с Мином. Дорога кажется вечностью, но нет, вот уже эта до боли знакомая многоэтажка, с ярко выкрашенными стенами. Он поднимается по бетонным ступеням, тяжелое эхо отскакивает от стен и врезается в его понурую фигуру. Ким уже стоит у двери, с небольшой улыбкой, что растворяется при виде друга. — Чимин~и, что такое? — парень подхватывает бледного Пака и тащит в гостиную. — Эй, расскажи мне. — Он использовал меня, Тэ. Использовал и выбросил, как сломанную игрушку. Я никогда не был ему нужен, он никогда не любил меня. Его собственные слова, поцелуи, объятия были фальшью. — слова давались очень тяжело, ведь он видел правду и озвучивал её. Будто разрезал свое сердце на малюсенькие кусочки, не смея прекратить. — Я его люблю, но... — блондин утыкается в подушку, начиная громко плакать. Тэхён сразу же бежит за водой, добавляя в нее несколько капель успокоительного. — Держи. Выпей. — протягивает стакан в маленькие ладошки, после садится рядом, крепко обнимая Пака.

^.^

Юнги плохо. Он чувствует себя гадко, опустошенно. Стены квартиры, что впитали в себя запах одеколона Чимина, сдавливали его, вышибая кислород. Он видел эти карамельные глаза, отливающие чистым золотом, наполнившиеся болью и слезами. Мин уже не мог не представлять эту тёплую, эту нежную улыбку, искрящуюся любовью. Она стала частью его черной жизни. Наркотиком, без которого он не может существовать. Поэтому он решает утопиться в алкоголе, задохнуться в дешманском сигаретном дыме, посреди потных вонючих тел. Алкоголь не спасает, он лишь откладывает проблемы на потом, и Юнги это прекрасно понимает. Парень набирает своих друзей, приглашая в бар сейчас, после собирается и покидает квартиру. Снова это знакомое место, снова эти знакомые полуголые девицы и официантки. Юнги заказывает как можно больше крепких напитков, намереваясь провести этот день с пользой. — Вау, а ты нас просто так в бар никогда не звал. — плюхается на стул Хоуп, хватая стакан со спиртным. — Вот именно. Что случилось? — скрещивает руки на груди Чонгук и садится напротив Мина. — Это связано с Чимином... — Простите, ребят, но я уже сказал, что не участвую. — поднимается Намджун. — Да сядь ты на место и выслушай меня. — рявкает мятноволосый. — Я переспал с ним, а потом выпроводил. — сдавленно говорит он, понижая с каждым словом голос. — О! Так за это надо выпить. Чего с кислой миной сидишь? — лепечет Хосок, наливая всем. — Я сегодня не пью. — отмахивается Гук. — И я. — Так вот, — продолжает Мин, — я видел его глаза. Такие пустые и мёртвые. Он даже не заплакал. Лишь только на улице он дал волю эмоциям, заставляя меня видеть это плачущее содрогающееся тело. А ведь он никогда не думал, что я такой ужасный, любил меня. Почему так больно, а? — Что?! Мин Юнги, если ты сломал мальчишку, я убью тебя. Ясно? — шипит Ким, беря свои вещи и уходя. — Чего это он? — Не знаю, но мне, в общем, тоже пора. У меня есть пару незавершенных дел. Так что пока. — прощается Гук. — Знаешь, ты правильно поступил... Именно так, как мы договаривались. — едко улыбается Хоуп, дождавшись ухода Чона. — Не уверен в этом. — продолжает напиваться Юнги. Через пару опустошённых бутылок терпкого виски, Мин пытается сфокусировать зрение на рыжеволосом, что спрашивает его телефон. — Так могу я взять? Мне позвонить надо, а мой разрядился. — На. — протягивает он гаджет. Хо забирает предмет из слабых рук, отходя в сторону. Парень заходит в галерею... — Спасибо.

^.^

Тэхён выходит из подъезда, направляясь в ближайший продуктовый магазин. Чимин спит дома, укрытый двумя тёплыми одеялами, поэтому Ким старается не сильно волноваться. Ветер злыми потоками швыряет белые хлопья из стороны в сторону, бросая в лица прохожим. Сероволосый неторопливо шагает, листая в телефоне список покупок, как его останавливает знакомый голос, бархатистый и мелодичный, такой приятный. Юноша замирает и поднимает взгляд, уже зная, кого увидит. Чонгук стоит напротив, укутавшись в шарф и засунув руки в карманы. Он неспеша подходит к Киму, неловко улыбаясь. — Уходи. — грубо бросает сероволосый и обходит Чона. — Снова прогонишь меня? — Да. — Почему? Почему ты так не хочешь меня видеть? Почему отказываешься разговаривать со мной? Я уже извинился за прошлое, не жду от тебя прощения... Так почему ты снова меня отвергаешь? — сжимает Чонгук руки в кулаки, подставляясь под струи ветра. — Потому что вы мерзкие, алчные придурки. Я не хочу иметь ничего общего с вами. Вы не можете измениться. — Всё не так... — Что ты от меня хочешь? — Не знаю. — закусывает губу Чон, опуская глаза. — Ах вот как! Тогда зачем ты здесь? Наверняка не просто так. Что тебе нужно? — Общение с тобой. — Хах. Я дорог тебе? Хоть чуть-чуть? — Да. — Тогда почему ты не рассказал? Ты ведь знал? — скупая слеза скатывается по его щеке, очерчивая мокрую дорожку. — Ты о чём? — хмурится Чонгук. — О Чимине. — Нет, не знал. — Годы идут, а врать ты так и не научился. — грустно смеётся Тэхён. — Хорошо. Да, я всё знал. — нервно переминается с ноги на ногу. — А что с ним? Он в порядке? — Вас четверых это уже не касается. Вы своё дело сделали, можете успокоиться. А ты пойми уже, что я не собираюсь ошибаться ещё раз. — слёзы начинают обильными потоками падать вниз, но Ким их смахивает, двигаясь туда, куда шел. За спиной он слышит глухие шаги Чонгука, что идёт к машине.

^.^

Чимин просыпается от головной боли и урчания в животе. Он плетётся на кухню, улавливая душистый аромат кофе. Под его мёртвыми глазами образовались тёмные синяки, лицо опухло, а кожа побледнела. Тело не слушается, поэтому юноша еле-еле переставляет ноги. В горле ужасно сухо, блондин тянется за стаканом воды, залпом выпивая всё содержимое. Жидкость прохладная, приятно разливается по глотке, немного освежая. Тэхён грустными глазами наблюдает за светловолосым, пододвигая ему тарелку с едой. А Чимин не может есть, у него кусок в горло не лезет. Лишь дурацкие воспоминания, от которых на шоколадных глазах снова выступают слёзы, а губы стираются в кровь. Чимин плетётся в комнату, натягивая первые попавшиеся вещи. Погода, как и Пак, сегодня не в лучшем виде и настроении. Сильный морозный воздух сдувает с прохожих шапки и хлещет щупальцами по нежной коже лица, обжигая щёки. Вместо снега идёт дождь, а под ногами слякоть. Чавкающие звуки эхом разносятся по кварталам, брызгами ложась на одежду. Университет кажется ещё мрачнее на фоне темно-серого неба, с пушистыми тучами. Двери со скрипом открываются, встречая двух парней смешками и пытливыми взглядами. Все тычут в Пака пальцем, будто он жалкая зверушка в зоопарке, а следом экраны телефонов начинают показывать фотографии... обнаженного Чимина в постели Юнги. Предательство. Наигранность. Пелена снова застилает зрачки и он убегает. Мчится по коридорам в тот самый туалет, стены которого они с Мином напитали воспоминаниями. Блондин прижимается стеной к холодному кафелю, чувствуя неприятное жжение сквозь тонкую ткань рубашки. Слёзы падают на пол, разбиваются вдребезги, как его сердце. Небольшое пространство поглощает всхлипы, в которое вливается скрип двери.