Фальшивка

Дверь закрывается с негромким хлопком, впуская в небольшое помещение Минсока, что сверкает мерзкой улыбкой, демонстрируя ровные ряды зубов. Он свободно передвигается вдоль кабинок, разнося по пространству стук небольших каблучков его ботинок о плитку. Чимин поднимает карамельные глаза с отливом черноты, сразу же опуская. Он пугается одногруппника, остановившегося в паре шагов от него, оценивающе осматривая. — Ну что, Чимин~и... Или ты больше любишь, когда тебя называют крошкой? — сладко тянет он. — Вижу Юнги получил того, чего хотел. Успешный засранец! — усмехается он. — Твоё тело и правда столь идеально, даже лучше, чем я представлял. Оно заслуживает лучшего партнёра, а именно... Ах, как жаль, что я опробую тебя вторым. — делает шаг вперёд. — Отъебись. Пак поднимается, вытирая оставшиеся слезинки. Он смотрит на Минсока, прожигая того взглядом, после начинает движение к выходу. Он проходит мимо брюнета, толкая того плечом, собираясь сделать уже следующий шаг, как его резко прижимают к кафелю, отчего он ударяется затылком. Минсок похотливо улыбается, облизывая губы и шепчет пошло на ушко, прикусывая мочку: — Вот теперь-то мы с тобой поиграем, крошка. И никакие Мин Юнги нам не помешают. Он приближается к Паку, грубо целуя. Его корявые ободранные руки пробираются к юноше под одежду, оглаживая шелковистую кожу. Брюнет кусает его губы, сминает свирепо, словно изголодавшийся зверь, задевая соски пальцами. А Чимина страх до костей пробивает, вышибая кислород. Он начинает брыкаться, отворачиваться от поцелуев и выпутываться, но не помогает. Его разворачивают, утыкая лицом в ледяную, грязную плитку туалета, закрепляя тонкие запястья за спиной. Чимин снова плачет, смачивая стену слезами. Он чувствует, как змеистые скользкие руки ползут по его гладкой спине, очерчивая позвонки и спускаясь ниже, останавливаясь на сочных ягодицах. Их сжимают, сильно, беспощадно. Пак снова пытается брыкаться, но ощущает, как с него стягивают джинсы вместе с боксёрами. Меж его половинок проезжается возбужденный член, оставляя после себя мерзкое жжение. — Терпи, малыш, будет неприятно. — Минсок шепчет, целуя в скулу и раздвигая ягодицы, перед этим смочив орган слюной. — Нет, не надо. Пожалуйста. — захлёбывается он слезами, что скатываются по грязной стене прямо к пухлым губам. У него уже кружится голова от нехватки кислорода. Светловолосый хочет закричать, но голос пропал, вместо небо образовались глубокие вдохи. — Надо, малыш, надо. Ты слишком сладкий, чтобы я тебя хорошенько не трахнул. И он входит. Резко, глубоко, сразу захватывая бешеный ритм. Паку больно, он едва держится на ногах, слушая как Минсок позади постанывает и тяжело дышит. Его кривые пальцы сжимают тонкие бока блондина, оставляя на них бордовые отметины и царапины от ногтей. — Ох, куколка, ты такая узкая. Ммм... После нескольких толчков, когда одногруппник буквально вдалбливал Чимина в кафель, Минсок кончил. Белая жидкость вытекала из дырочки светловолосого, медленно спускаясь вниз по бедру. Юноша обессиленно рухнул на пол, закрывая лицо руками и утыкаясь в колени. Минсок лишь натягивает штаны, после двигаясь к выходу. — А ты и правда отличная игрушка, мне понравилось. Такого оргазма я ещё не испытывал. Он выходит, оставляя блондина одного. Чимин сломан, использован. О него только что вытерли ноги второй раз, как о дешёвую шлюху. Кто он теперь? Что с ним сделала жизнь? Она запятнала его, превратила в мусор и растоптала сердце. Его жизнью стал Юнги... Он трясущимися руками натягивает одежду, выходя из туалета. Его преследует ноющая боль, что сковывает движения. Он хромает, двигаясь медленно по коридору. Солёные ручьи стекают по его опухшему лицу, каплями срываясь вниз. Юноша кусает красные губы, проглатывая алые капли крови. — Чимин! — слышится голос. Такой родной, нежный, любимый, с хрипотцой. Пак поворачивается, с ненавистью в глазах смотря на мятноволосого. Тот стоит неподвижно, оглядывая блондина и останавливаясь на его покрасневшем опухшем лице. Маленькие хрусталики поблескивают на щеках, замирая. Юнги делает несколько шагов вперёд, останавливаясь в метре. — Ч-чимин, что случилось? Почему ты плачешь? — в пустых чёрных глазах бегает беспокойство, страх, но Пак лишь отворачивается, не желая видеть эту фальшь снова. — Что тебе надо? Хочешь ещё раз мной воспользоваться? — бросает он, стараясь не сорваться, бросившись Мину в ноги. Он знает, что он жалкий, но по-другому не умеет. — Что? Нет. Я... Я хотел поговорить. Можно? — протягивает он руку, резко одёргивая. — Нет, нельзя. Уходи. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Ты растоптал меня и мои чувства. Вышвырнул, как ненужную вещь. Это низко. А ведь я подарил тебе своё сердце, доверился, но... — он поджимает губы. — Пожалуйста, Чимин~и... — Нет! Не смей меня больше так называть. Мы больше никто друг другу. Нам больше не о чём разговаривать. Ты дал ясно понять к чему всё это было. — кричит юноша проглатывая солёную влагу. Чимин как можно быстрее уходит, пытаясь унять дрожь по телу и истерику. Теперь он стал товаром в глазах студентов. А в Юнги что-то сломалось. Раскололось на множество частиц. Сердце? В груди разрастается ужасная пустота, перемешивающаяся с болью. Это же он во всём виноват. Это же он раздавил сердце светловолосого мальчишки. Юнги уже не может... Не может жить без его яркой улыбки и глаз щелочек, без его мягких пухлых губ, что целовали его со всей нежностью и трепетом, без его звонкого смеха и маленьких пальчиков. Его мир окрасился в серые тона, затуманивая радости жизни. Ведь его радостью стал Чимин... Мин хочет вернуть все обратно, хочет никогда больше не говорить те ужасные слова. Но он не волшебник, к сожалению. От того снова идёт топить свои чувства в алкоголе. Алкоголь не спасает, не показывает выхода из ситуации, он лишь откладывает проблемы на потом, и Юнги это понимает. Так какого чёрта он опять туда идёт, а не останавливает Чимина, умоляя поговорить?! Просто он так привык. Завтра он попытается снова, а пока только напьётся до беспамятства. Чимин выбегает на улицу, стараясь игнорировать боль сзади. В лёгкие прорывается холодный свежий воздух, а лицо гладят струйки ветра, вытирая капельки на его щеках. Так ласково и влюблённо, что Пак вспоминает касания Мина. И пусть они были фальшивыми, но даже они нравились ему, даже они приносили трепет внутри. Но теперь всё изменилось. Зачем он продолжает держать в голове воспоминания, зачем продолжает представлять его голос и черты лица? Неужели так нравится чувства, когда твою грудную клетку рвут изнутри? Он не знает, лишь видит в Юнги смысл своего существования.

^.^

Чимин просыпается рано, бесчувственной куклой смотря в потолок. Снова мелькает вчерашний день, и он будто снова чувствует эти ободранные кривые руки на своём теле. Он пытается спрятаться, увернуться, но оказывается прижатым к постели. Пак вскрикивает, убегая на кухню. А там Тэхён сидит, глазами мёртвыми глядя в пустоту, доедая остывший завтрак. В его зрачках можно увидеть испуг. Ему страшно за друга, а в голове картинки того, каким он нашёл Пака вчера.

^.^ flashback ^.^

Чимин лежит на полу, смотря на белый потолок в ванной. На лице играет безумная улыбка с пересохшими губами. Слёзы вытекают из его глаз, разбиваясь о капли крови. Рядом валяются блестящие осколки разбитого стекла, с красными следами на них. Лицо и одежда испачканы красным цветом. — Я ведь тебя так любил... люблю. А ты... Ты использовал меня, теперь я грязный и ничтожный. Я надеялся на тебя, верил, что ты спасёшь меня. Но ты лишь загнал меня в глубину тьмы. Ты дарил мне свободу, но оказалось, что ты запирал меня в клетке. Ты ограничил мой мир до твоего существования. Я болен тобой... Ты отвратительный, но я всё равно тебя люблю. — шепчет Пак в тишину стен. — Чимин! Чимин! Эй, ты меня слышишь? — паникует Тэхён, неся друга в гостиную, после принимаясь обрабатывать его раны. Ким сам роняет слёзы, волнуясь за состояние блондина, что продолжал что-то тихо еле разборчиво нашёптывать, пока не уснул.

^.^ end flashback ^.^

— Пока. — произносит Ким, покидая квартиру. Он не может оставлять Пака одного, но и остаться с ним тоже. Он поговорит с ним, обязательно. — Пожалуйста, береги себя. — Я постараюсь. — доносится из-под одеяла. — Нет, пообещай! — Обещаю. — слышит хлопок двери, после засыпает. Просыпается светловолосый только под вечер, когда солнце загорается алым огнём, прощаясь. Вокруг темнота, слегка рассеянная золотым светом, но Пак уверен, что ему не страшно. Снова накатывают любимые картинки: то, как он с Юнги если мороженое, пачкая друг другу лица, то как они вместе ходили в аквапарк, их первый поцелуй... Столько теплоты и фальши в них, что блондин почему-то вспоминает родителей. Тех самых первых людей, которых он потерял. Родные, уже забытые, глаза проносятся в голове, как что-то неважное и лишнее.

^.^ flashback ^.^

Родители стоят на кухне, о чём-то громко ругаясь, пока маленький мальчик играет в машинки, сидя на тёплом мохнатом ковре. Он старается не обращать внимания на голоса, но когда слышит звон стекла и глухой удар, то бежит в нужную комнату. Перед ним, облокотившись на плиту сидит мать, открытыми шоколадными глазами смотря в никуда. Из её живота и груди сочится алая кровь, плавно стекающая на пол, окрашивая её одежду. А над ней возвышается отец, что держит запачканный нож в руках и с дикими глазами смотрит на сына. — Мама... — плачет мальчик, закрывая рот ладошкой. Юноша убегает в комнату, прячась в углу и закрывая ладошками глазки. Из коридора доносится топот шагов, медленный, пытливый. — Нет! Не надо! Пожалуйста! — мальчишка забился в угол комнаты и кричал, захлебываясь ручьями слёз. Мужчина и не думал отступать. Он лишь злобно оскалился, продолжая неторопливо надвигаться в сторону ребенка. Хорошо наточенное тонкое лезвие сверкало, переливаясь и отражая солнечный свет. Оружие спокойно лежало в руках безумца, словно ждало, когда им воспользуются. Разум отказывался воспринимать верные мысли, убеждая, что убийство - все, что необходимо сделать. Спасательный трос, который вытянет в лучшую жизнь. Взгляд был такой сумасшедший, больной, а неровные гнилые зубы, показывающиеся при улыбке, лишь наводили на ребенка страх и панику. — Иди сюда, тварь! — глаза сверкнули, казалось, в них можно было увидеть языки пламени. Глядя на отразившейся на лице ребенка ужас, мужчина рассмеялся. Смех был нервный, истеричный, нездоровый. — Нет, пожалуйста! Не надо! Прошу! — мальчишка вжимался в стену, пытаясь слиться с ней в одно целое. Мужчина схватил мальчика за ворот майки и поднял в воздух. — Ха-ха, не сегодня, гаденыш! Я так долго ждал этого момента! — его рука переместилась c ворота на горло, медленно сжимая его, постепенно лишая мальчика воздуха. В глазах читалось явное наслаждение процессом, в то время как воздуха становилось все меньше и меньше. — Н-нет, кхм.. П-прошу! Кхм-кхм — он уже задыхался. Маленькое тельце, беспомощно барахталось в воздухе, словно рыба, которую выловили из воды и оставили на берегу, — Не надо! Я сделаю все, что скажете! - он ослаб, но все еще тихонько дышал. Перед его глазами пронесся размытый след оружия... — НЕТ! — Стоять. Отпустите мальчика. — в квартиру врываются полицейские, направляя оружие на отца.

^.^ end flashback ^.^

Чимин подступающие слёзы сдерживает, поднимая лицо вверх. Снова он чувствует себя одиноким и не кому не нужным. Пак впивается пальцами в подушку, хватаясь за неё, как за спасательный круг. А ведь раньше его спасал Юнги... Горячие слёзы ручейками впитываются в однотонную шершавую ткань. Он кричит. Жалко, истошно, выплёскивая наружу эмоции. Юнги сломал его. Убил всё тёплое и счастливое. Хрупкое сердце разрывается на части, рёбра трескаются, царапая лёгкие. Чимин до сих пор жаждит спасения, его израненной душе нужна помощь, но его добивают. Зачем? Так веселее. А тем временем чернота обволакивает красивое тело, оглаживая липкими когтистыми руками. Она вспарывает грудь и проникает внутрь. Слёзы жгут щёки, покрывая их наливными волдырями. Почему он всё ещё живет? Что он делает в этом мире? Он не знает. Нет, он больше так не может. Блондин бежит на крышу, спотыкаясь и падая. Воздуха не хватает, а лёгкие горят, но он не обращает на это никакого внимания. Желанная дверь уже так близко, но кажется, что так далеко, будто сама вселенная насмехается над ним. Чимин выбегает на поверхность, жадно глотая кислород. Свежий воздух такой вкусный, а ветер холодный и освежающий. Стихия словно нашептывает ему на ушко: «Подойди к краю. Ближе. Ещё ближе. Хорошо. Посмотри вниз, они такие маленькие и глупенькие, живут, радуются, пока ты решаешь свою судьбу. Сейчас они потеряют тебя, а после забудут.» Чимин будто зачарованный повинуется свисту в голове, плавно подходя к краю. И правда, людей так много, и сейчас они потеряют его. И плевать, что он нарушит обещание! Таким будет его финал? Да.

^.^

Юнги паркуется около столь знакомого дома. Он проходит в нужный подъезд, поднимаясь на нужный этаж. Квартира встречает его распахнутой настежь дверью с тишиной и пустотой внутри. Мятноволосый осторожно ступает внутрь. Помещение чисто, лишь разбросаны подушки, пропитанные влагой. Мин выходит, слыша где-то наверху топот шагов, но решает не придавать этому значение. Он набирает на телефоне выученный наизусть номер Чимина, слыша в трубке раздражающий голос оператора: «Абонент недоступен.» — Ладно, — думает он, — приду завтра. В конце концов я должен поговорить с ним. Юнги выходит из дома, поднимая чёрные глаза на до жути знакомое окно, через которое смотрел Пак на него и слал воздушные поцелуи. Мин поднимает голову чуть выше, встречаясь зрачками со звёздным небом и мальчиком на крыше. Чимин... Чимин, что делает шаг, расплав руки в стороны и поджав пухлые губы. — Я люблю тебя. — шепчет он, смотря на падающее тело возлюбленного. А на глазах слёзы наворачиваются и внутри что-то трескается.