Игры Бездушных. Живая улика

— Ты встанешь у кровати. Поднимешь юбку, да так, чтоб я видел что на тебе. Затем ты снимешь трусики. Медленно. Сядешь на кровать и так же медленно раздвинешь ноги, — острым лезвием рассекая слух, полоснул по сознанию приказ. «Рано или поздно это должно было случиться, Скиф!» Голова чуть вскинута, его надменный, до мозга костей, пробирающий взгляд следит за каждым моим движением. Я подхожу к кровати, встаю. Ни секунды на сомнения, ни доля секунды на промедление, иначе просечёт. Дрожащими руками задираю подол униформы. Выше. Ещё выше. Его душу, тело леденящие глаза скользят по оголившимся участкам ног, обжигают. А сердце, подобравшись к горлу, замирает. Мои дрожащие пальцы обеих рук уже вцепились в резинку трусиков. Нельзя медлить, но! Секунда, две, и Дмитрий поднимает взгляд заостряя внимание на моём лице. Ещё секунда, и я спускаю трусики, не отрывая глаз, сажусь на край кровати, медленно раздвигаю ноги. Щиколотки и икры заметно подрагивают. Мерзко, стыдно, унизительно. Но мораль и нравственность пришлось в этот раз всё же схоронить под тонной невероятно сильного желания выжить. Еле уловимая ухмылка. В глазах читалась решимость, пугающая, уничтожающая. Он намерен это сделать, и я уверена — сделает. Смогу ли всё это пережить? Я, чёрт подери, обязана, поскольку нет у меня иного выбора. Дмитрий, не разрывая зрительного контакта, подошёл и присел на корточки у моих ног, а я внешне спокойна, мать вашу, настолько спокойна, что тело моё уже заметно сотрясало от страха и от всевозможных внутренних эмоциональных низвержений. Он опустил взгляд вниз, немного склонив голову на бок, остановился в районе моих щиколоток. Нога моя дрогнула, как только пальцы его правой руки коснулись голени. Чувствовала шероховатую поверхность его перчатки, которая слегка оцарапывала кожу в то время, как кончики его пальцев уже медленно поднимались вверх по голени, затем скользнув по коленке, продолжили свой путь по внутренней поверхности бедра, дальше, пока на мгновенье не остановились у самой промежности, слегка коснувшись складок. Я не дышала. Он вновь заглянул в глаза, и в радужках его зелёных глаз мелькнуло что-то по истине пугающее, уголок его губ вновь еле уловимо дрогнул. — Неплохо, Скиф, но недостаточно хорошо для меня, — и рука его тотчас вцепилась в промежность, болезненно стиснув её. Мне хотелось взвыть от неприятной и неожиданной острой боли, но я лишь крепко сжала челюсть, сильно вцепившись в руку Дмитрия. Бездушный резко дёрнул руку, увлекая моё тело вниз и усаживая таким образом, что ноги мои так и остались разведены в стороны, только теперь они обхватывали его бедра, а оголённый мой зад завис в воздухе между коленей Дмитрия, которые он успел опустить на пол и перенести на них значительную часть своего веса. — А ещё твой взгляд, Анна. Тебе стоило бы лучше над ним поработать — он тебя выдаёт, — продолжал болезненно сжимать промежность одной, а указательным и средним пальцами другой руки надавливать на подбородок, принуждая голову запрокинуться назад, а шею и грудь выгнуться дугой. А затем я почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулась. Дмитрий перенёс свой вес на локоть левой руки, которая теперь уже сильно сжимала подбородок, вдавливая голову в кровать. От такой неестественной позы мне сложно было дышать. — Но теперь в этом нет необходимости, — Дмитрий дышал в шею, обжигая холодным дыханием кожу. Мне было страшно по-настоящему страшно, но я вновь и в очередной раз ничего не могла поделать. Меня разоблачили таким изощрённо-унижающим методом, к чему я, оказывается, никогда не была готова. — Нет, — сипло изрекла и неистово задёргала ногами, попытавшись оттолкнуться от пола, когда почувствовала на шее влажный язык, который жадно скользнул по тому месту, где находилась яремная вена, но хватка между ног лишь только усилилась. Бросила попытки к сопротивлению, и клыки Дмитрия тотчас глубоко вошли в шею больно разодрав кожу. «Чёрт! Неужели таков мой конец?» Багира начал поглощать меня, жадно, беспрерывно. Каждый его глоток отдавался страшным гулом у меня в ушах. А мне неимоверно сильно не хотелось мириться с наступающим концом, но он подходил, поскольку Дмитрий с каждой секундой всё ближе и ближе подводил меня к той самой опасной черте, за которую переступив не будет возврата назад. Боль постепенно начала уходить, тело становилось каким-то на удивление лёгким и невесомым, а в какой-то момент меня и вовсе окатило волной всепоглощающего удовольствия. Я больше не чувствовала на себе пыточных рук Дмитрия, больше не находилась в той неудобной и унизительной позе. Буквально утопала в море наслаждений, с каждым разом сильнее погружаясь в бездну забвения. Инстинкт самосохранения в последний раз дрогнул под толщей затуманенного сознания, и я тут же погрузилась во тьму. *** Не знаю, как долго я пробыла в беспамятстве, но когда очнулась лучи солнца уже привычно приятно заигрывали на коже. Я сразу обратила внимание на то, что нахожусь в своей комнате, а это значит — ещё жива. Тут же потянулась к саднящим ранкам на шее, очень расстроилась неоспоримому факту — вчерашнее случившееся не было сном. Дмитрий догадался кем являюсь на самом деле, и даже, не смотря на то, что мозг мой несёт лишнюю информацию, я всё ещё остаюсь жива. Но почему?  Попыталась приподняться на локтях. Получилось, но с трудом, поскольку во всём теле ощущалась слабость, а голова сильно кружилась. Посмотрела на часы, на которых красным по чёрному высвечивалось двенадцать ноль девять. Григорий меня просто придушит либо заставит денно нощно вылизывать углы. Мой взгляд зацепился за стоявший рядом с часами, доверху красной жидкостью наполненный, стакан. Лицо исказилось от отвращения, но я всё равно рукой потянулась за стаканом и сделала несколько небольших глотков. «Этого должно быть достаточно.» Ещё какое-то время полежала на кровати, пока силы не восстановились, и голова не перестала кружиться. Ранки на шее практически тоже затянулись. Взяла стакан с оставшейся кровью и пошла в ванную. Открыла кран и уже намеревалась вылить содержимое в раковину, как вдруг сосуд с кровью был из руки выхвачен. — Ты что творишь, безмозглая! — я испуганно посмотрела на разъярённое лицо Григория. — Кровь вампира да ещё в таком количестве это священный дар, который ты должна принять и выпить всё до последней капли, а не выливать бездумно в раковину. — Но мне для восстановления сил не нужно столько крови, хватает ведь нескольких глотков, а то и капель, — отпрянула от стакана, так как Григорий пытался вновь всучить его мне. — Ты идиотка? — продолжал наступать обезумевший Григорий. — Да как ты вообще смеешь отказываться? — и тут же добавил. — Приказываю, пей! «Чёрт! Интересно, это кровь Григория?» Я потянулась к стакану, поскольку Григорий «внушил». На глазах у бездушного давясь осушила сосуд, и меня чуть не вырвало. А тот надзирательски следил за каждым моим движением. — Вот так уже лучше, — выхватил из рук стакан управляющий. — И не расслабляйся, адопт. Переодень униформу и поднимайся обедать. Как обычно работаешь в паре с Линой, — ещё раз смерил меня надзирательским взглядом и оставил наконец в покое. Странно, но никаких штрафных часов мне так и не добавил, хотя, возможно, Григорий был в курсе вчерашнего. Надо сказать, настроение было хуже некуда. Не то, чтобы я была недовольна тем, что Дмитрий всё же сохранил мне жизнь, наверняка у него имелись на это какие-то мотивы, какие — у меня была только пока одна мысль на этот счёт, и она меня не очень радовала, даже больше — определённо расстраивала. Работали с Линой в этот раз практически в полной тишине, изредка обмениваясь словами, но зато быстро справились с комнатами. Стала пугаться каждого поворота в доме или открывающейся перед носом двери — жутко боялась внезапного появления Багиры. А ещё сильно боялась того, что могу увидеть в его зелёных глазах. Я всё ещё ждала возвращения Сэмюэля, но теперь моя надежда благополучно сбежать из этого грёбаного вампирского логова совсем так поугасла. Вряд ли Дмитрий допустит подобное. Когда мы закончили с кабинетами других поверенных Ариосто, наконец спустились поужинать и немного передохнуть. А после Григорий отправил меня, Лину и ещё двоих адоптов в гостевую разливать и разносить напитки. Виттория сегодня принимала гостей, так что придётся ещё немного поработать. И я не сомневалась в том, что Багира там тоже окажется. И я была права. Сердце моё как угорелое так и припустило в безумный скач, когда увидела его рядом с Витторией. Дмитрий явно был в приподнятом настроении, так как смеялся во все свои безупречные тридцать два зуба, от чего, честно признаться, странные ощущения меня посетили — никогда прежде не видела Дмитрия хотя бы просто улыбающимся. На мгновенье я посчитала его очень даже обаятельным, и отметила про себя, что удлинённые клыки невероятно шли ему, делая его безупречную улыбку не просто хищной, а обворожительно хищной, когда как некоторым бездушным они только портили внешность, Григорию, например. По словам Сэма, Дмитрий был обращён в двадцать семь лет, настоящий его возраст — больше двухсот, возможно, двести пятьдесят. Что ж, как для двухсотлетнего и правда очень хорошо выглядит, слишком хорошо. И в очередной раз чуть поднос с бокалами не выронила из рук именно в тот момент, когда Багира внезапно посмотрел на меня. Этот обворожительный оскал, которым буквально несколько мгновений назад я восторгалась, теперь уже был адресован мне и казался больше пугающим, чем обворожительным. А от леденящего взгляда, в котором читалось нечто нехорошее, душа к пяткам спускалась, причём резко так и сразу. Нет, у этого хищника определено имеются какие-то планы относительно моей персоны, и уже сегодня, я уверена, мне выпадет незавидная возможность в этом убедиться.  Совсем так приуныла и больше не поднимала на Дмитрия взгляда. Не хотелось вновь увидеть в его глазах недвусмысленные намерения, которые он явно готов будет реализовать в ближайшее время. Каждым участком кожи чувствовала обжигающий холод на себе. Мурашки так и наворачивали круги по всему телу, а внутри меня будто вновь и вновь что-то переворачивалось. Свалить бы гостям поскорее, а то уже невыносимо было находиться в одном помещении с Дмитрием. Да ещё и Виттория тоже моментами на меня как-то странно стала поглядывать, но я не видела угрозы в её взгляде, а скорей даже наоборот — лёгкое любопытство. О побеге теперь уже точно можно было помечтать. Наконец я смогла свободно вздохнуть, но не расслабиться. Закрыв на ключ дверь, и подперев её стулом, подошла к столику. Вытащила столовый нож из-под фартука, который я успела незаметно вынести из кухни, и, крепко зажав в руке прибор, села на край кровати. «Ага, будто это его остановит». Но, возможно, я ошиблась и Дмитрий не явится сегодня по мою душу? Ещё немного посверлив дверь взглядом, решила прилечь и сама даже не заметила, как уснула. А затем внезапно подскочила от грохота, уставилась на распахнутую дверь, недалеко лежавший стул со сломанными ножками. Дмитрий стоял в проёме двери, подперев правым плечом дверной косяк. Уголок его губ вздёрнут, в глазах пугающая решимость. — Предусмотрительно, но бессмысленно, — бездушный сделал шаг вперёд, а я в это время пыталась нащупать нож, но, кажется, он завалился за кровать пока я спала. Бросила быстрый взгляд на дверь, ведущую в ванную комнату. — Стоило хотя бы попытаться, — рванула к двери, но шея моя тотчас была стиснута рукой бездушного. Слишком быстро оказался рядом. Крепко вцепилась в руку Дмитрия. — Пусти, — по крайней мере, теперь я могла не притворяться. — Нет, — потянулся к моему пучку волос на затылке и начал его распускать. — Люблю взымать долги. — Я никому ничего не должна, — попыталась отстраниться, но как всегда — безрезультатно. — Ты мне должна жизнь, вернее, то, чем за её сохранение положено расплачиваться, — вплёл свободную руку в волосы, склонился и лицом зарывшись в кудри, сильно втянул воздух. Тело как-то слишком уж остро отреагировало на действие бездушного. Сразу кольнула мысль, утром выпитая кровь была не Григория, а Багиры. Чёрт! — Всё равно в итоге убьёшь, — изрекла, но почему-то испугалась собственного голоса. Он предательски дрогнул. — Убью, — дыханием буквально ошпарило ухо. Рука, прежде сжимавшая шею спустилась. Пальцы его скользнули за ворот униформы. — А до тех пор будешь платить по счетам, — отстранился Дмитрий, но левая рука так и осталась придерживать меня за волосы. Резко дёрнул за воротник и, оторвав большой кусок униформы, оголил шею, плечо, и левую грудь. — Кровью, телом и душой, — сильно потянул за волосы принуждая голову откинуться назад.