Игры Бездушных. Живая улика

— Добрый вечер, Дмитрий, — перед нами неожиданно появилась женщина, как только мы оказались на пороге огромной залы. — Я очень рада тому, что вы всё-таки приняли моё приглашение, — средних лет, но красивая и изящная аристократка. — Поэтому желаю вам и вашей спутнице приятного вечера, — миловидно улыбнувшись, пригласила пройти. Дмитрий кивнул, и мы двинулись в зал. Багира всё так же обнимал за талию, прижимая к крепкому телу. От такой опасной близости с данной вампирской особью становилось совсем не по себе, и мне требовалось неимоверно больших усилий, чтобы внезапно не вырваться из плена обнимающей руки и резко на большое расстояние не отскочить. Многие гости расступались освобождая путь мне и Дмитрию. Не удивительно, поскольку та опасность, которая исходила от этого хищника — подавляла, нет, буквально изничтожала тебя изнутри не давая шанса что-либо противопоставить. Люди боялись и сторонились Дмитрия, но в то же время им восторгались, своими зачерневшими душами тянулись к его тёмной сущности. А ещё я видела в глазах женщин безмерное желание оказаться на моём месте. Своими омерзительно-оценивающими взглядами гадко цеплялись в волосы, платье, ноги, вгрызались в лицо. Ощущение было не из приятных: чувствовала себя недостойной Дмитрия спутницей, как практически всегда рядом с Багирой выглядели бездушные женщины, а чем-то очень дешёвым, безвкусным и по-человечески-жалким. Как же невероятно сильно хотелось выцарапать содержимое из глазниц и размазать это содержимое по безупречным лицам напыщенных аристократок, но я лишь только опускала голову, прячась за занавесью кудрявых волос, и в ноги себе направляла ядом пропитанный взгляд — не дай Бог попади кто в поле моей видимости. Багира игнорировал редкие и неуверенные попытки людей заговорить с ним. Любезностями обменивался лишь только с другими бездушными. И в те моменты, когда мы в очередной раз останавливались у небольшой группы бездушных, я вновь превращалась в напряжённый комок нервов, а ещё меня начинало сильно подташнивать, то ли от той жидкости, ранее выпитой, то ли от плотоядных взглядов бездушных мужчин и сжигающих, уничтожающих взглядов бездушных женщин. Возможно, некоторые из них являлись потенциальными любовницами Дмитрия? Да какое мне опять дело до его любовниц? Бездушный не выпускал из тугого кольца правой руки, а вскоре, последующие его действия так и вовсе начинали вводить меня в секундное оцепенение, во время которого приводился в действие мой внутренний реактор противоречивых чувств: Дмитрий прилюдно будто бы невзначай зарывался в завивающиеся копны волос, иногда убирая с моего левого плеча пряди, при этом, выставляя на всеобщее обозрение оголённую часть шеи с клеймом Ариосто. Иногда к нему же припадал губами, и оставлял на рисунке влажную дорожку. На людях Багира такого практически никогда с другими спутницами себе не позволял, если только в очень крайне редких случаях. И всё же, я мысленно несколько раз огревала бездушного смачными пощёчинами, хотя, внешне пыталась выглядеть спокойной и податливой. Ведь я адопт, безвольная, бесхребетная прислуга и от этой роли мне самой часто становилось мерзко. А дальше больше. Мы уединились в самом укромном месте, на одиноком диванчике. Бездушный продолжал лицом зарываться в волосы, затем жадно исследовать каждый участок шеи, оцарапывая клыками кожу. Его левая рука, забравшись под подол платья уже блуждала по бёдрам, а при попытках несколько раз вырваться Дмитрий болезненно сжимал их, но делал он это, в отличии от Нестора, умело, почти искусно, словно знал расположение всех болезненных точек на теле. Не сомневаюсь, наверняка знал. И тогда от острой резкой боли с губ моих срывались стоны. Как же мне хотелось сгореть со стыда, поскольку, наше укромное место оказалось совсем не укромным — любой мог заглянуть и насладиться прекрасной картиной: как человеческую временную «подстилку» Багира благополучно лапает и облизывает у всех на виду. И я чувствовала на себе эти взгляды, среди которых один явно выделялся. А затем Дмитрий внезапно решает покинуть наше «укромное» место, и ведёт меня куда-то за пределы шумного зала, ничего не говоря и не объясняя. Вновь прячу лицо за занавесью спасательных кудряшек, лишь бы только не видеть лиц стервятников, пусть только засунут свои осуждающие и пожирающие взгляды глубоко себе в зад. Может пора бы уже серьёзно встревожиться и попытаться хоть что-то предпринять? Да чем мы вообще тут занимаемся? И где, чёрт подери, Нестор? Но Он практически сразу появился в проёме небольшой комнатки-кабинета, в которую мы с Дмитрием до этого быстро успели скользнуть. От неожиданности сердце сорвалось с места и практически сразу пустилось в бешеный скач. Нестор тихо прикрыл за собой дверь. В теле монстра чувствовалось напряжение, на лице застывшая то ли полуулыбка, то ли полуоскал, в глазах бушевало уже знакомое безумство психопата. — Всё? Наигрался? — заострил внимание на правой руке Багиры, которая высоко задрав подол платья и обхватив внутреннюю часть бедра, застыла почти у самой кромки моих трусиков. Сам же Дмитрий стоял у меня за спиной, левая рука его ощутимо сжимала шею. — Возможно, — холодное дыхание вновь обожгло ухо. — Интересно было узнать, что же в ней такого особенного? — У тебя вроде как достаточно для этого было времени, — произнёс раздражённо Нестор и тотчас сделал шаг навстречу. — А теперь отдай то, что по праву принадлежит мне! — Придерживайся договора: всю следующую неделю никаких трупов на территории Ариосто, — как тряпичную куклу швырнул меня в руки Нестору. — Наслаждайся. — кинул напоследок Дмитрий и тут же направился к двери. Я пыталась вырваться теперь уже из омерзительных лап Роввы, но дверь за Дмитрием предательски быстро закрылась, оставив меня наедине с монстром. «И? Как, в его представлении, я должна прикончить Нестора? Голыми руками? Какого чёрта тут вообще происходит?» — Пусти, мразь! — с силой вцепилась в эту смазливую вампирскую физиономию своими полукогтяшками, когда Нестор пытался впиться в губы. — Ах ты ж, сучка, — схватил меня за запястья бездушный и завёл обе руки за спину, сильно сжав в одной своей, другая его рука сомкнулась на моей шее. Нестор всё же впился в губы, языком грубо ворвавшись внутрь моего рта. — Однако очень сладкая сучка, — удовлетворённо облизнулся. — Теперь ты принадлежишь мне, до скончания своей недолгой жизни, — в глазах бездушного просто бесновались демоны неистового желания и похоти. — И будь уверена, выебу тебя во все имеющиеся щели, — большим пальцем надавил на челюсть, принудив голову склониться вбок. — Твою ж мать! Нет сил больше терпеть. Не успела я толком ничего осознать, как тело моё пронзила острая боль: Нестор глубоко погрузил клыки в шею, больно разорвав кожу, сильно сомкнул на ней челюсть. — Больно, тварь, пусти! — прорычала, но в очередной раз моя попытка дёрнуться была сведена на нет, и монстр лишь только сильнее прижал к себе, тем самым давая почувствовать, насколько сильно в районе паха бездушного было напряжено. Монстр поглощал меня большими, несдержанными глотками, пока вскоре не начала чувствовать лёгкое головокружение, но затем хватка на запястьях и шее внезапно ослабли, а, спустя ещё мгновение, Нестор полностью выпустил из своего объятия. Как-то странно отшатнулся назад. Я, в свою очередь, приложив руку к саднящему укусу, тоже попятилась. Тело сильно трясло. — Багира… сукин ты сын, — схватившись за горло тут же на колени осел, лицо его исказилось. — Чем ты её напоил? — Вербена и витекс, — знакомый ровный тон послышался сбоку, и я невольно повернула голову влево, обескуражено уставившись на Багиру. — Неприятные ощущения, правда? — продолжил Дмитрий, доставая откуда-то из-за спины то самое железное орудие. — Ты не сможешь меня убить, — с опаской покосился на железный кол Ровва. — Ты прав, не смогу, — в воздух подбросил тяжёлое орудие Дмитрий, но я его успела словить. — Она сможет. На секунду мне показалось, что уловила испуг в глазах Нестора, на замену которому вновь пришло уже привычное безумство, и лицо его расплылось в отвратительно-плотоядной улыбке: — Брось, сладкая, ты ведь этого не…  — Получай, тварь! — вскрикиваю и под воздействием аффекта замахиваюсь колом, опускаю его ровно туда, где находится сердце бездушного. Тут же острым концом пробиваю грудную клетку и с яростью ввожу кол в тело Роввы. Глаза Нестора широко распахнуты, а я продолжала вводить железо монстру по самое горло. Вот теперь наступил мой черёд смотреть в застывшие от страха, ужаса и боли глаза бездушного. «Это тебе за близких, мразь!» Ещё глубже. «За участь, за то, что по сей день приходится переживать и испытывать.» Ввод железа по самое основание, и я пнула окоченевшее тело бездушного. Тёмная, справедливости требовавшая, часть меня наконец восторжествовала, выпустив всех демонов наружу — всё то, что за эти три года постоянно заталкивалось в самый тёмный чулан моего сознания. Чувствовала жуткую улыбку на собственном лице, наверное, я и сама походила на жуткого монстра. А наплевать! На какой-то момент мне стало так хорошо. Тело Нестора постепенно начало чернеть и осыпаться, тут же в воздухе растворяясь, пока в конечном итоге от бездушного ничего не осталось. «Это же надо как удобно. И никаких тебе следов преступления.» Один взгляд на Багиру, секунда на раздумья, и я кинулась к железному колу, что остался лежать на полу. Схватила и сильно сжала его в правой руке, направив на Дмитрия. — Не приближайся, — да, глупо и опрометчиво, да — мало шансов. А к чёрту образ бесхребетной! По крайней мере, умру в попытках спастись. — А ты намного опасней, Скиф, чем кажешься на первый взгляд, — одна бровь высоко вздёрнута, а в зелёных кошачьих глазах читалось скорее изумление (?), чем намерение поскорее свернуть мне шею. Но, возможно, я ошибаюсь? Может Дмитрий ничего не знает о моих способностях? Бездушный надвигался медленно, ленивой походкой усыпляя бдительность, а я также медленно пятилась назад, но вскоре спиной упёрлась в стену. Направленный кол опасно уткнулся в грудь бездушному в то время, как он склонился, оперевшись одной рукой над моей головой, и заглянул в глубь моего сознания. Рефлекторно возвела ментальную преграду. — Ты забудешь всё то, что происходило от того момента, как оказалась у меня в кабинете. Но в твоей памяти останется лишь этот совместно и приятно проведённый вечер. — я кивнула, натянув на лицо маску полного безучастия. Дмитрий аккуратно извлёк кол, засунул его себе за пояс. Как ни в чём не бывало обхватил одной рукой за талию, и мы вышли из кабинета. *** Как же я всё-таки счастлива была сбросить с себя этот безупречный образ временной человеческой «подстилки» бездушного. Как никогда раньше была рада своей серой униформе и в пучок собранным волосам. Долго отмывала в душе прекрасные каштановые локоны, которым пришлось впитать значительную часть всех этих сжигающих, уничтожающих взглядов стервятников. И даже не смотря на то, что всё это в конечном итоге оказалось всего лишь наигранным спектаклем, в котором одна из основных ролей была отведена мне, я всё равно ощутила себя мерзкой марионеткой, которой ловко и умело поводили по сцене смачно так по нервам протоптавшись. Но пора б уже перестать ныть. Нестора больше нет, а это самое главное. Тем не менее, всю последующую неделю я была словно на иголках. Никак не могла избавиться от уже знакомого, возможно, мнимого ощущения будто за мной кто-то следит. Хуже того, стала часто пересекаться с Дмитрием, что мне было совсем не на руку. Он, оказывается, не догадывался о моих способностях, а после того, как мы избавились от Нестора так и вовсе оставил меня в покое, но почему-то в последнее время практически всегда на себе чувствовала его холодный взгляд окажись мы с ним в одном помещении, и мне следовало бы теперь быть втройне осторожной, но, как назло, в присутствии Дмитрия из рук у меня вечно что-то да вываливалось. Чёрт! А однажды я умудрилась пролить на его брюки стакан виски, когда они с Витторией сидели в библиотеке и обсуждали внутриклановые вопросы. Я тут же кинулась своим фартуком, который до этого в спешке с себя успела стянуть, вытирать, нет, вернее, натирать то место, куда пролился алкоголь. — Довольно, — резко произнёс Дмитрий, больно схватив меня за запястье. Мои щёки пылали, нет, не от смущения, а от злости к самой себе за то, что вновь не сумела собой совладать. Что-то в последнее время мой самоконтроль просто по швам трещал. — Дмитрий, думаю, тебе стоит пару раз её хорошенько ублажить, а то вечно в твоём присутствии у смертной из рук стаканы валятся, — усмехнулась бездушная, но затем, окинув меня цепким взглядом, добавила. — Хотя нет, о чём это я? Она, скорее, и одного раза не выдержит, — и тут же обратилась ко мне. — Можешь идти. Даже сама Ариосто заметила, что с её прислугой творится что-то странное, но, по сути, пусть лучше считает, будто у меня синдром Стокгольма — такое нередко случается среди адоптов, однако, нет — тоже не вариант, так как в таком случае, Багира получает официальное разрешение от самой Ариосто обладать моим телом, хотя, он уже практически его получил. Нет уж, такая перспектива тоже не особо нравится — вообще нет. По словам Лины Сэмюэль в течение двух трёх дней должен был вернуться в Питер: услышала телефонный разговор Багиры. Поэтому я с большим волнением и с нетерпением ждала его возвращения. Пора бы уже сматывать из этого вампирского дурдома. *** Час позднего ужина, и мы с Линой замыкали цепочку лениво плетущихся адоптов. Похоже за последнюю неделю мы ещё сильнее сблизились с девушкой. Мысль о том, что придётся Лину оставить в этом месте болезненно скребла сознание. Я всё же должна узнать, что из себя представляет план побега, возможно, подругу тоже удастся вытащить. С Дмитрием к счастью сегодня не сталкивалась: целый день в отъездах по поручениям Ариосто. В кои-то веки смогла свободно вздохнуть и выполнять работу не боясь ощутить на себе его пронзительного взгляда. Не заметила как отстала от подруги и остальных адоптов, лишь на секунду задержавшись у портрета викторианской эпохи, на котором была изображена женщина, чем-то отдалённо напоминавшая Витторию, но, возможно, это она и была. И только собиралась ускорить темп, чтобы всех догнать, как вдруг меня кто-то со спины обхватил рукой и увлёк в одну из комнат, затем тихо прикрыл дверь. — Сэм! — негромко вскрикнула неожиданному сюрпризу. Ведь только Сэм любил меня так иногда «похищать», но, обернувшись в намерении прыгнуть в объятия своему упырю, тотчас застыла. Дмитрий! Внедрение в сознание — возвожу ментальный барьер.