Игры Бездушных. Живая улика

Все следующие дни я будто бы находилась во сне, в чужом сне. Багира продолжал приходить и брать то, что он считал ему по праву принадлежит. По сути, возможно, так оно и было. Он продолжал истязать моё тело, и он меня пил — долго, жадно, подводил к той самой черте, на острие которой приходилось опасно балансировать, затем наполнял кровью и снова пил, порой, растягивал удовольствие до самого утра. А затем весь последующий день будто бы обращался в вечность, тело моё превращалось в один сплошной изнывающий кусок плоти, рассудок затуманивался мучительными ожиданиями и желанием вновь ощутить на себе его пыточные руки, кожу пронзающие поцелуи. Я просто сходила с ума, и ничего с этим не могла поделать, бросала всю работу и начинала слоняться по коридорам в поисках своего сладостного мучителя, даже угрозы Григория меня вновь сильно наказать не пугали, а гипноз так и вовсе не действовал, хоть я и не возводила никаких барьеров. А в последний раз, мне кажется, я даже явилась на тренировки к бездушным и упала Дмитрию в ноги. Тот, схватив меня за волосы, привлёк к себе, впился и начал осушать прямо там, в тренировочном зале, и мне было плевать, что у всех на глазах. А потом, кажется, я лежала на красных матах и молила Багиру о продолжении… Иногда бездушный сам объявлялся среди белого дня, подлавливал в коридорах, и тогда он казался менее сдержанным. Дмитрий просто срывал с меня пол униформы и жадно вонзался в шею или в грудь, а порой, по пояс задирал подол платья и впивался во внутреннюю часть бедра, закинув ногу себе на плечо, и меня вновь, после очередной пронзающей боли, накрывало волнами всепоглощающего наслаждения, уносило куда-то за пределы разума. Но даже, не смотря на сильную одержимость и зависимость, которые практически полностью овладели телом и разумом, та настоящая, рациональная часть меня всё же иногда вырывалась наружу. В те моменты мне просто хотелось содрать с себя кожу: словно кошка своими полукогтяшками скребла места, где на теле ещё оставались свежие маленькие ранки от поцелуев. Хотелось неимоверно сильно избавиться от мучительно-ноющего ощущения в теле, с корнями выскрести эту разрушающую одержимость бездушным. А однажды Багира велел Григорию срезать мне по самое основание ногти, но это не помогло, я продолжала расцарапывать себе кожу только уже тупым столовым ножом, который очень даже кстати оказался у меня под кроватью — да, тот самый нож, который в тот самый первый вечер его визита должен был послужить защитой против бездушного. И тогда Дмитрий меня наказывал, когда замечал на теле царапины, местами порезы. Туго обвязывал руки длинной верёвкой и подвешивал к потолку, в очередной раз срывал униформу, оставляя висеть всего лишь в одном белье. Садился в кресло напротив и долго и томительно на меня смотрел. — Пожалуйста, — начинала молить Дмитрия, когда разгоревшийся пожар во всём теле достигал самого пика, а тело моё буквально начинало извиваться под натиском его холодного, но тягучего взгляда. — Пей меня. Но Дмитрий не спешил подходить, он продолжал сидеть и прожигать взглядом до тех пор, пока я не изводилась, а в конец вся в слезах и изнеможении не отключалась прямо у него на глазах. Вновь я оставила всю работу напарнице, и нет, с того самого момента, Григорий нас вместе с Линой больше не распределял, поэтому мы с девушкой в последнее время виделись только во время обеда или ужина. Мне показалось, что в Лине тоже что-то сильно изменилось, и девушка даже стала меня избегать. «Чёрт!» Мысленно я уже проклинала Дмитрия, но тем не менее, я опять брела по коридору, и мыслями уже находилась в его объятиях. Дверь в кабинет Багиры была открыта, я зашла внутрь и подошла к столу, на котором лежали стеклянные шары. На столе также стояла бутылка с дорогим алкогольным напитком и наполненными фужерами. — Люблю контактное жонглирование, — вздрогнула от неожиданности, когда Дмитрий подошёл со спины. От его хрипловатого голоса по телу вновь пробежалась томительная дрожь. — Так как оно приносит умиротворение, — потянулся к шарам, плотно прижавшись грудью к спине, от чего у меня просто перехватило дыхание и тело начало заполняться уже знакомым жаром. Дмитрий был в этот раз без перчаток. Было очень непривычно и волнительно одновременно, а следующие манипуляции его рук буквально ввергли меня в приятное оцепенение. Его длинные пальцы перекатывали шары с руки на руку и делали это так ловко и умело, словно казалось, будто стеклянные шары жили своей жизнью. Я была заворожена волшебными действиями его пальцев, а о том, что эти руки могли ни только доставлять болезненное удовольствие, но и убивать и думать вовсе не хотелось, вообще не хотелось, хотя нужно было. — Но, другое дело ты, Анна… — и вот он уже касался губами моего уха в то время, как левая рука его распускала волосы и зарывалась в пряди моих кудряшек, а правая рука блуждала по телу, привычно болезненно пальцами впиваясь, и в этот раз я могла сквозь ткань ощущать от руки исходивший холод. — В особенности твоя кровь, Скиф — никакого умиротворения, лишь только неутолимое желание её вечно поглощать, — натянув волосы, резко завёл голову назад и впился в горло, и я вновь растворилась в потоках безмерного удовольствия… *** И так продолжалось ещё несколько дней, но сегодня мне особенно сильно хотелось избавиться от очередного мучительного желания ощутить в себе клыки Багиры. Ногти к этому времени уже успели немного отрасти, и я вновь раздирала следы укусов на шее и руках, и плевать хотела на наказания, которые, в скором времени Багира будет намерен осуществить. Чёрт! Опять пыталась найти бездушного. Как оказалась у самого дальнего входа в лабиринт я теперь уже и припомнить не могла. — Анна? — знакомый голос донёсся до моего сознания. Ни сразу поняла, что передо мной стоял Сэмюэль, но затем сразу кинулась в его объятия. «Как я могла забыть своего рыжего упыря?» — Как же долго тебя не было, Сэм, — с какой-то горечью и внезапно нахлынувшей тоской обратилась к Харту, — Где ты так долго пропадал? — Эй, Анни, — пытался разнять мои руки, которыми так крепко вцепилась в бездушного и не желала отпускать. — Что с тобой? — Забери меня в конце концов отсюда, Сэм, — тело моё сотрясалось, а я, лицом уткнувшись в кожаную куртку Сэмюэля, рыдала. — Анна, посмотри на меня, — наконец разомкнул мои руки и, немного отстранившись, наклонился, заглянул мне в глаза. — Что случилось? — Дмитрий… он… он… — наконец подняла глаза и сквозь слёзы посмотрела на Харта. Я заметила, как взгляд Сэмюэля скользнул к разодранным ранкам на шее, затем рукам. Губы бездушного сжались, а лицо на мгновение стало серьёзным и сосредоточенным. Вновь вцепилась в куртку Харта, и с мольбой, с застывшими слезами на глазах продолжила: — Пожалуйста, расскажи каков план побега, Сэм. И давай сделаем это как можно скорее, иначе я пропаду. Пожалуйста, Сэм! Тут же прильнула к губам Харта, чтобы закрепить поцелуем сказанное. Тело бездушного напряглось, но Сэмюэль не отстранился, а сильнее прижав меня к себе, властно ворвался языком в рот, но практически сразу оторвался от губ и в них тут же произнёс: — Мы сделаем это, Анни… — Сделаете что? Холодный тон резанул по слуху, а я так и застыла стоять вцепившись в Харта, но, всё же, себя пересилив, повернула голову в сторону Багиры. Во взгляде бездушного, казалось, поселился беспросветный мрак, и впервые за все эти дни мне стало страшно, очень страшно. Захотелось сильнее вжаться в Сэма, но от моих действий взгляд Багиры стал ещё более тяжелым и мрачным. — Три года, Сэмюэль. Думаю, этого времени было достаточно, для того, чтобы ты мог вдоволь со смертной наиграться. А теперь отпусти её, Харт, больше она тебе не принадлежит. Я недоуменно посмотрела на Сэма, но он лишь только сильнее прижал меня к себе. — У тебя нет шансов, Сэм, и ты это знаешь. — вскинул голову Дмитрий. Между бездушными повисло напряжение, а в следующий момент Сэмюэль выпустил меня из объятий. — Нет, Сэм, — взмолила парня, и не желала выпускать его куртку из рук, но Харт высвободился из моего, казалось бы, сильного захвата и отступил. — Прости, Анна, — кинул последний взгляд на Багиру, и удалился, оставив меня наедине с моим мучителем, который в этот раз больше походил на страшного хищника, однако ж он всегда им и являлся. Чёрт! Я попятилась. — Ты продолжаешь заниматься глупостями и меня испытывать, Анна, — от бездушного в этот раз веяло угрозой и опасностью, он как большая дикая кошка медленно надвигался на меня, таким образом, принуждая ступить внутрь лабиринта, и я даже не заметила, как в правой руке его оказался нож, явно боевой. — Но в этом, возможно, и моя вина, поэтому… Даже глазом не успела моргнуть, как Дмитрий тотчас оказался рядом, а в следующую секунду, почувствовала острую боль в шее и в руке. — Отсчёт времени пошёл, Анна, — в глазах бездушного читался дикий азарт и предвкушение, а хищный оскал ещё более подтверждал очевидные намерения бездушного относительно меня, как к своей будущей дичи…