Самый красивый гопник

Света

      Опять квасится за окном… Конец августа решил отметить грядущее приближение осени холодной хмарью, плавно перетекающей в бесконечные дожди. Я лениво приоткрыла один глаз, покосилась на будильник. Девять часов… Значит, через несколько минут раздастся звонок телефона и Динка просипит в трубку заспанным голосом:       — Привет, заяц…       Для меня так и осталось загадкой почему именно «заяц», а Кулаченко только хмыкнула на мой вопрос, пожимая плечами.       Я неохотно выползла из-под толстого одеяла, ежась от прохладного воздуха, быстро заскочила в домашнюю одежду, натянула теплые носки и поплелась на кухню, где уже потихоньку брякала посудой мамулечка.       — Доброе утро, мам… — я чмокнула ее в теплую щеку, -… что помочь?       — Ничего не надо, Светочка, — отмахнулась она, ставя на стол тарелку с гречневой кашей, -…я тесто на пироги ставила. Садись давай, завтракать будем. Я к тете Рите сегодня поеду. Прихворнула старушка, надо пару дней с ней посидеть, пока ее дочу из больницы не выпишут. Я все равно пока в отпуске.       В этот момент затарахтел телефон, мама усмехнулась:       — Вон твоя подружка новоявленная, как обычно — ни свет ни заря…       На удивление, к появлению Кулаченко, хоть и кратковременному, в моей жизни, мамулечка поначалу отнеслась весьма настороженно. Увидев ее в один из дней на пороге нашей квартиры, она сначала недовольно нахмурилась, а затем всучив мне авоську, отправила за картошкой. А Динке предложила «попить чайку». В ответ на ее испуганно округлившиеся глаза, я только пожала плечами и отправилась на рынок. Когда я вернулась, то обнаружила Диану что-то декламирующей на английском. И судя по ее охрипшему голосу — Большую британскую энциклопедию. Вероятно допрос с пристрастием прошел более чем успешно, потому что после этого мамулечка относилась к ней достаточно благодушно. Но если бы она знала, что мое нынешнее отношение к Динке мало походит на дружеское!       …Конечно, это звонила Диана. Поинтересовавшись моим распорядком дня, она сразу — было слышно по голосу — сникла. В планах у меня сегодня была репетиция — нашей группе ректорат выделил актовый зал для подготовки к мероприятию, посвященному очередному юбилею мединститута. Несмотря на приглашение, она категорически отказывалась общаться с моими друзьями, и я, кажется, понимала почему. Дело даже не в ее прошлом — все давно позабыто, да и мало ли таких компаний в городе было, есть, и будет, а в том, что Динка, как это ни глупо звучит — ревновала.       Стоило мне улыбнутся, обнять кого-то из приятелей, знакомых — неважно какого пола, как щенячий взгляд тут же менялся, затягиваясь зловещей чернотой. Флюиды исходящие от нее казались настолько материальны, что если бы это чувство могло уничтожать, то в радиусе нескольких километров вокруг меня, все превратилось бы в выжженную пустыню. Самое смешное во всем этом, что кроме единственного поцелуя на пляже между нами ничего не было. Я не делаю шаг навстречу, а Динка… Видно что она до одури боится оттолкнуть меня при единственном неверном движении. Вероятнее всего, придется делать его самой, потому что я неожиданно поняла, что впервые в жизни влюбилась. В эту, несомненно талантливую, маленькую разбойницу. А времени до первого сентября остается все меньше и меньше…

***

      Когда «Нечто иное» в полном составе, довольные как удачной репетицией, так и увлекательно, слегка нетрезво, проведенным временем, выползли на мокрое от дождя крыльцо, солнце уже давно закатилось.       — Как то мы, кажется, слегка увлеклись… — пробормотал Сева, покачивая пакетом, в котором что-то подозрительно позвякивало.       — Угу… — поддакнул Малаховский, щурясь от внезапной, после яркого света актового зала, темноты, лишь слегка разбавленной одинокими фонарями.       — И по-моему не только репетицией…       Оглянувшись на застрявших где-то в дверях Светку с Лилей, нетрезво спорящих о возможных вариантах аранжировок, потыкал в спины парней.       — Кто кого провожает?       Чтобы никому не было обидно, Петя достал из кармана спички, быстро распределил на короткие и длинные. Девушки, вытянув головы, с интересом наблюдали кого в провожатые им пошлет судьба, как откуда-то из кустов появилась отчаянно матерящаяся худая фигура.       — По моему, вы все провожаете Лильку… — хихикнула Сурганова, -…за мной прибыл индивидуальный трансфер…       — Ты уверена? — нахмурился Петя, глядя как с независимым видом девушка прислонилась к фонарному столбу, отряхивая с волос мокрые капли. — Если что мне Лия Давыдовна голову открутит.        — Не открутит. — хмыкнула Сурганова, скатываясь с крыльца, -…поехали, Дин!       Та замялась, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Света вопросительно задрала бровь.       — Понимаешь, в двигателе подозрительные шумы какие-то были. Я там немного его разобрала, клапана почистила, а собрать не успела. — Она виновато вздохнула. — Вот, теперь мы безлошадные… На автобусе придется…       — Какое горе! — наигранно всплеснула руками девушка, — можно подумать я всю свою жизнь проездила на «Волге» с персональным водителем. Пошли на остановку!       Она уцепилась за рукав неизменной кожаной куртки Дианы и поволокла ту в нужную сторону. Оставшийся на крыльце состав «Нечто иного» проводил их недоуменными взглядами…       … Старенький дребежащий «ЛИАЗ» был пуст. Кроме их двоих, да дремлющего на своем насесте кондуктора — никого. По салону гулял промозглый сквозняк, дующий из щелей дверей и Диана, заметив, что Сурганова пытается спрятать в рукава куртки озябшие пальцы, осторожно притянула их к себе, накрывая горячими ладонями. Девушка сонно кивнула, посильнее прижимаясь к ней, а после и вообще опустила голову на плечо. Диана тупо уткнулась взглядом в мелькающие за стеклом огни фонарей, освещенные окна домов — ей было сейчас настолько уютно, что хотелось, чтобы эта поездка длилась вечно. Она иногда поворачивала голову, смотрела как мелко подрагивают в полудреме длинные, выгоревшие на концах, ресницы Светы, и легонько касалась губами золотистых кудряшек. Периодически из динамиков раздавался голос водителя, хрипевшего название остановки, и Сурганова вздрагивала, пытаясь оторвать голову от Динкиного плеча.       — Спи, спи, заяц, еще не наша… — тихо шептала та, поглаживая пальцы и девушка снова отключалась. Наконец уставший за день автобус достиг нужной остановки, брякнул дверями, выпуская единственных пассажиров…       …Девушки шли рядом, молча, едва касаясь друг друга плечами. Диана — слегка ссутулившись, периодически тяжело вздыхая, поглядывала на Свету, а та смотрела исключительно себе под ноги.       — Чччерт! — неожиданно резко остановилась Диана, шаря по карманам. Сурганова недоуменно уставилась на нее. — По-моему, я сигареты выронила… Там, на остановке… Я сейчас быстро сбегаю! Никуда не уходи, ладно?       Она развернулась и с громким топотом умчалась, а Света постояв с минуту, двинулась в сторону дома. Осталось всего пара сотен метров: арка соседнего дома и вот он, родной двор. Постоянно оглядываясь, она неторопливо шла, мысленно решая одну-единственную проблему — Динка.       Всегда настороженная, немного беспокойная, но при этом трогательная и нежная с ней, словно котенок. Иногда хотелось посадить ее на колени, гладить по взъерошенной жесткой шерстке, пока та не уляжется, а из груди не донесется тихое умиротворенное мурчание…       Ее размышление прервала грубая хватка за руку и нетрезвый мужской голос. Света испуганно пискнула при виде двух небритых морд, от которых разило перегаром, и попыталась выдернуть руку, но силы были явно не равны.       — Что такая цыпочка делает одна ночью на улице? — Обратился один к девушке, неаккуратно толкая ее к стене арки. — Слыш, Димон, наверное проводить надо, а?       — А зачем? — Лениво отозвался другой, отшвыривая в сторону пустую пивную бутылку, она звякнула, рассыпаясь на осколки, — нам и здесь неплохо будет втроем, правда? — и потянулся к молнии куртки Светы. Та, мгновенно отошла от первого испуга и вскинула руку, надеясь вцепиться ногтями в эту небритую рожу, но ее тут же перехватили. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не громкий топот в темноте. Сурганова не успела даже глазом моргнуть, как один из алкашей тут же отлетел от нее, упал на грязный асфальт, с воем зажимая разбитое лицо. Второй успел отпрянуть от девушки невредимым.       — Ты, шкет, на кого залупаешься? — рявкнул он, обратив внимание, что его соперник почти на голову ниже и явно из другой весовой категории.       — Пшел вон, козел! — прохрипел голос Дианы. — И дружка своего забирай!       — Ты… — отморозок выдернул из кармана бутылку с пивом и подняв ее пошел на девушку. И тут у Свете мороз пробежал по коже — в полутьме арки она увидела как глаза Дианы угрожающе сузились, скулы резко обострились, и без того тонкие губы превратились в тонкую бледную нитку. Один рывок ее руки из кармана, и у самого горла насильника, громко звякнув, блеснуло лезвие выкидухи. Тот даже замер, не в силах разжать пальцы и выпустить бутылку.       — Дернешься — сдохнешь… — шипя змеей, уведомила его девушка, хватая за грудки и еще сильнее прижимая к ножу горлом. Тот затрясся, кажется мгновенно протрезвев, бутылка выпала из ослабевших пальцев; зашипела, растекаясь по асфальту пена, резко запахло спиртным не самой лучшей пробы. Его дружок так и сидел на асфальте, грязной пятерней вытирая окровавленное лицо и пытаясь дотянуться до валяющихся рядом осколков.       — Света… Свет… — неожиданно спокойным голосом обратилась Диана к Сургановой. -… ты иди домой. А я…       Света потихоньку отодвинулась в сторону, попутно пнув ногой руку первого отморозка, что уже фактически дотянулась до разбитого горлышка, с намерением использовать «розочку» как оружие. Тот тихо завыл, но с места не сдвинулся. Под каблуком девушки треснуло стекло.       — Дин…       — Иди домой… Пожалуйста… Я только этих двух дядей от алкоголизма полечу… — все таким же ровным тоном продолжила Диана. Сурганова отошла от первого страха перед этими алкашами и ее затрясло при виде ТАКОЙ Динки — хладнокровно готовой вступить в драку с двумя мужиками. В том, на чьей стороне будет победа, она даже не сомневалась, но жесткость, которая прямо-таки лилась от вроде бы спокойного голоса девушки, нервно раздувающиеся ноздри длинного носа — это пугало.       — Не надо, Дин… Пожалуйста… — она осторожно коснулась пальцев, сжимающих замызганную куртку алкаша. — Они больше не будут. Правда?       Сидящий на асфальте усиленно закивал головой, второй, у чьего горла все еще блестело лезвие ножа, нервно сглотнул и умоляюще покосился на Свету.       — Дин… — Диана опустила руку, брезгливо вытерла лезвие о его же куртку и сложив нож, отступила в сторону.       — Съебались… — все так же тихо сообщила она мужикам. Те, икая, поддерживая друг друга, оглядываясь и из-за этого постоянно спотыкаясь, громко шлепая по лужам, растворились в темноте. Никто из девушек не услышал тихое угрожающее хрипение: «Мы еще встретимся…»       …Уже у самого подъезда Диана осторожно высвободила пальцы из неожиданно цепкой хватки Сургановой.       — Свет, ты иди…       — А ты? Куда собралась? Не уходи… — Света вцепилась в рукав куртки девушки, в серых глазах плескалась тревога. Диана не могла понять — то ли после пережитого, то ли за нее, то ли из-за нее, и она как можно мягче произнесла:       — Я покурю и приду… Правда… — достала из кармана найденную пачку, повертела у Сургановой перед носом. Та покосилась на сигареты, тяжело, словно недоверчиво вздохнула, но от куртки отцепилась, и уже заходя в подъезд обернулась.       — Дин, ты обещала…       — Конечно, заяц…       Проводив хлопнувшую дверь взглядом Диана уселась на скамейку и тяжело вздохнула, не зная как быть, не понимая чем может быть вызван страх в глазах Светы. Меленькое моросиво плавно перетекло в достаточно приличный дождь, но девушка не обращала внимания, что холодные капли стекая по волосам, просачиваются под ворот куртки — она только сильнее нахохлилась, став похожей на старую, побитую жизнью ворону. И только когда первая же размокшая сигарета расползлась в ее руках, она переместилась под грибок на детской площадке, усевшись на мокрый деревянный бордюр. Отсюда хорошо были видны окна квартиры Сургановых…       Поневоле она перенеслась на четыре года назад, когда точно также, прячась по вечерам в кустах, вглядывалась в эти окна, думая, чем сейчас может заниматься Света. Ужинает, читает, говорит по телефону или думает? О ком? Ясно-понятно, что не о Динке-разбойнице… Возможно о каком-нибудь однокласснике? Уже тогда за Сургановой бегали толпы мальчиков, и при виде очередного поклонника, провожающего ее до дома и исчезающего с ней в подъезде, ревность съедала Диану от одной мысли, чем они могли заниматься там, в полутьме, при свете единственной лампочки. Концерты во дворе казались единственным способом отомстить ей. И увидеть Светку лишний раз в окне…       Диана тяжело выдохнула, покосилась на ярко освещенное окно кухни и темное — ее комнаты, решительно поднялась — пусть все остается как есть. Она вернется в Питер, к учебе, к своей гитаре. К вечно меняющимся подругам. А Света… Она достойна самого лучшего!       Единственный шаг в сторону, прощальный взгляд на темное окно — и девушка вздрогнула, заметив как шевельнулась занавеска…