Глава пятая. Безумству храбрых
26 ноября 2020 г., 22:17
«... Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас. Все равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.»
Маяковский «Лиличка»
Эдвард Старшая школа. Больше она не была для меня чистилищем, она стала чистым адом. Мука и огонь… да, я чувствовал и то и другое. Теперь я все делал правильно. Все точки над «i» расставлены. И никто теперь не сможет пожаловаться на то, что я увиливаю от ответственности. Чтобы порадовать Эсми и защитить остальных, я остался в Форксе. Вернулся к старому плану. Теперь я охотился не больше, чем все остальные. Каждый день я ходил в школу и изображал из себя человека. Я был полон решимости изменить будущее. Не так-то просто с этим справиться одному, но у меня не было никакого другого варианта, с которым бы я мог жить дальше. Элис сказала, что мне не хватит силы воли, чтобы держаться на расстоянии от девушки. Но я докажу ей, что она ошибается. Я думал, что первый день будет самым трудным. — Здравствуй, Эдвард, — поприветствовала она меня в первый день после происшествия. И ничего не спросила про аварию. Не потребовала объяснений. Просто приветствие. Почему? Она обо всём забыла? Решила, что ей показалось? Но страшнее было другое. Я смотрел на Беллу и думал о её губах. Смотрел на водолазку и знал, знал о ямке меж ключиц, о белоснежной коже и тонком стане. Думал о том, кто ещё из мужчин её такой видел. И эти думы провоцировали зверя внутри ощериться, показывая клыки. Жажда, вспыхивающая во мне при каждом вздохе. Только один раз взглянуть в её глаза… Один раз прочесть там все ответы… Нет. Я не мог себе позволить даже это. Не мог, если принял решение изменить будущее. А ещё…меня сжигал стыд. Я стыдился себя, своих мыслей, чувствовал, что сделал Беллу грязной своим желанием. Я осквернил её. Она больше не заговаривала со мной. Мне хотелось думать, что она догадывается о моей порочной природе. Осуждает меня. Тогда я мог бы покинуть её с лёгким сердцем. Хотя нет. Кому я вру?! Днём, сразу после того, как школа закончилась, а моя роль была сыграна, я помчался в Сиэтл, как и днём ранее. Казалось, что я мог контролировать себя немного лучше, когда летел над землей, когда всё вокруг превращалась в сплошное размытое зеленое пятно. Любил ли я её? Не думаю. Пока ещё нет. Я не мог отделаться от мимолетных видений будущего Элис, в которых видел, как просто мне будет полюбить Беллу. Это будет сродни падению, свободно и без малейших усилий. А пока я её лишь желал. Желал разгадать и познать её разум, проникнуть в мысли, прикоснуться к… я позволял себе думать лишь до этого момента. Иначе становилось невыносимо. Иначе прорывалась моя омерзительная природа. Моя гнусная, мерзкая страсть. Белла После аварии Эдвард вёл себя странно. Отстранялся, молчал. Ограничивался кивками. Больше не смотрел на меня в столовой и не перекидывался фразами со мной на биологии. Но иногда я ловила его взгляд, полный тоски и чего-то ещё, чему я не могла подобрать названия. Дни сменялись, складывались в недели. Я пыталась игнорировать Эдварда Каллена. Я пыталась не фантазировать о нём. Не делать из него романтичного героя. Я училась, читала, устроилась работать в кафе, где два дня в неделю помогала с мытьём посуды и уборкой. По вечерам вязала, пока Чарли смотрел телевизор. Организовала в школе благотворительную ярмарку, для которой самолично испекла сотню кексов. Деньги, собранные на ней, пошли в пользу приюта для животных. Жизнь вошла в колею. Мне начал нравиться этот город. Была своя романтика в дождях и зелени, в океане, в провинциальности этого городка. Я стала чаще наведываться к Джейку, рядом с ним мне удавалось не думать о Каллене. Хотя, всё чаще я, вглядываясь в мальчишку, видела в нём новые черты. Он словно вырос, возмужал. Неужели скоро? Скоро и он перестанет быть человеком? Та авария сильно встряхнула меня. Сколько ещё я успела забыть, не записать? На что не обратила внимание? Я думала о любви, а надо было — о залётных вампирах и мальчишках оборотнях. И о сохранении своей жизни. Но, несмотря ни на что, Каллен привлекал меня, манил словно магнит. И я продолжала с мазохистским упорством вглядываться в его черты, любоваться издали. Жаль, я не могу узнать, о чём он думает, когда смотрит на меня. Сегодня, после того как Ньютон неудачно позвал меня на танцы, этот упрямый гордец изволил со мной заговорить. Что ж, я тоже умею делать вид, что всё нормально и ничего не происходит. Не тебе одному сводить меня с ума, Эдвард Каллен! — К чёрту тебя! — подумала я, лёжа вечером в постели, и уснула. Но той же ночью меня посетил сон. Из тех, о которых точно не расскажешь родителям. Во сне Эдвард прижимал меня к стволу дерева в лесу и целовал, так сладко и страстно! Я выгибалась в его ледяных руках, льнула к каменному телу. Ощущения от его холодных губ и языка сносили крышу. Мне хотелось большего, и я застонала. Мои руки прижимались к дереву, я бессознательно хваталась за кору пока не содрала кожу. Вампир напрягся, схватил мою руку и, оторвавшись от губ, медленно и эротично слизнул кровь, проступившую едва заметной розовой полоской. И вздрогнул, а потом впился в мой рот, сминая его с безжалостной жаждой обладания. Я закинула руки ему за шею и обхватила ногами, двигаясь с ним вместе в такт поцелуям. Напряжение возрастало, поцелуи становились хаотичнее, он исследовал мою шею, а я стонала в ночное грозовое небо. Пока не ощутила Это. О да, Эдвард! …и обмякла в руках вампира оглушенная. Эдвард Прошел месяц, а мне с каждым днём становилось всё сложнее. Но для меня это не имело никакого значения, я все ещё ждал, когда смогу преодолеть это, когда мне станет легче. Это должно быть именно тем, что имела ввиду Элис, когда говорила, что я не смогу держаться на расстоянии от девушки. Она видела, что моя боль только увеличивалась. Но я мог контролировать это. Я не уничтожу будущее Беллы. Если мне было предначертано любить её, самым малым из того, что я мог бы для неё сделать — это избегать. Но та сила воли, что я затрачивал, чтобы не приближаться к ней, иссякала, я едва мог справиться с собой. Пытки мои были разнообразными. Жажда сжигала горло при каждом вдохе рядом с ней. Тишина её мыслей изводила разум, жаждущий знать, о чём она думает, и побуждал меня подслушивать все её разговоры. Выкраивать из них крупицы Беллы. Я испытывал ревность к Майку Ньютону, который пытался подкатывать к Белле, видя в ней обычную симпатичную девчонку. Иногда я едва сдерживался, чтобы что-то не сломать, когда улавливал в его мыслях различные пошлости. Он фантазировал о разных гнусностях, а его мысленные комментарии относительно её задницы, и того как бы он её… В такие моменты только Джаспер спасал Майка от мгновенной смерти. Он гасил мою ярость и злость своими способностями, и я был благодарен ему. Никто из этих детей не знал Беллу. Не видел её зрелости и острого ума. Не чувствовал тонкого сарказма в словах. Она была вежлива и мила, невероятно активна, терпелива и снисходительна. У неё находилось время для каждого, и всегда были нужные слова. В её сутках словно было больше часов, чем у всех остальных, а трудолюбие поражало. Она никогда не сидела без дела. Словно маленький вечный двигатель. И успешно игнорировала меня. Нет, я часто замечал, как она рассматривает меня в столовой и на совместных уроках. Она, не стесняясь, разглядывала меня, иногда награждая насмешливым подмигиванием. Но в остальном — ничего. Она не заговаривала первой, не подходила. Никогда не обсуждала меня ни с кем. Лишь однажды я был свидетелем диалога между ней и Джессикой, когда та составляла список красивых мальчиков из старших классов. Тогда Джессика насмешливо спросила о нас. Белла ответила в своей неподражаемой манере: — Эдвард? Горяч, бесспорно. Но Эммет посмазливее будет. Жаль уже занят, как, впрочем, и Джаспер. Но не думаю, что им место в твоём списке. Поставь на первое Майка, ему будет приятно. Это привело меня в дикое бешенство. Даже моё решение поменять будущее начинало трещать по швам. Сегодня был особенно отвратительный день. Майк собирался позвать Беллу на свидание. Он долго пытался справиться с нервами, пока провожал Беллу на биологию. Я прислушивался к его внутренней борьбе, в ожидании, когда они зайдут. Мальчишка явный слабак. Он намеренно дожидался этих танцев, боясь, как бы о его увлечении не стало известно, прежде чем она проявит своё расположение к нему. Он не хотел оказаться униженным её отказом, предпочитая, чтобы она сделала шаг первой. Трус. Он снова присел у нашего стола, наслаждаясь близостью, и тут я представил тот грохот, с которым его тело врежется в противоположную стену с такой силой, достаточной для того, чтобы переломать ему все кости. — Представляешь, — сказал он девушке, уставившись в пол. — Джессика пригласила меня на танцы. — Это великолепно, — незамедлительно сказала Белла с энтузиазмом. Было сложно подавить улыбку, когда парень уяснил её тон. Он надеялся, что его слова вызовут уныние. — Ты хорошо повеселишься с Джессикой. Чудовище внутри меня взревело от счастья. Ха! Обломайся, неудачник! Она не твоя! — Я не дал согласия, сказал, что подумаю. Вообще, я ожидал…я подумал, что… ну, что ты планируешь пригласить меня. Белла смотрела на него с непередаваемым выражением на лице. Я же, в этот момент увидел будущее даже четче, чем когда-либо видела Элис. Девушка может дать Майку согласие на его безмолвный вопрос сейчас, а может и позже. Но в любом случае, совсем скоро она обязательно скажет «да» хоть кому-нибудь. Она могла найти кого-то из этой тусклой толпы или дождаться отъезда из Форкса, но день, когда она скажет «да», должен настать. Я видел её жизнь, как и раньше — колледж, карьера… любовь, замужество. Я снова увидел её с ослепительной улыбкой под руку с отцом, одетую в идеально белое платье, вышагивающей под звуки марша. Боль от этого была сильнее, чем всё, что я испытывал ранее. Человек мог испытать такое, только находясь на грани смерти, но, ни один человек не смог бы пережить это. Была не только боль, но и непонятный гнев. Ярость жгла, причиняя физическую боль. Хотя этот мелкий, недостойный мальчишка не был тем, кому Белла даст свое согласие, я горел желанием раздробить его череп своими руками, чтобы он стал примером для того счастливца. Я не понимал этих эмоций. Это была путаница из ярости, боли, желания и отчаянья. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не мог дать этому состоянию какое-либо название. — Майк, я думаю, что тебе надо сказать ей «да», — сказала Белла. Надежды Майка разрушились. Я бы сполна насладился этим в других обстоятельствах, но я был растерян из-за шока, который последовал за болью, и из-за раскаянья, которое мне принесли боль и ярость. Элис была права. Я не был достаточно силен. — Ты уже кого-то пригласила? — угрюмо поинтересовался Майк. Он с подозрением глянул на меня, первый раз за много недель. Я осознал, чем выдал свой интерес — моя голова была немного склонена в сторону Беллы. Дикая зависть пылала в его мыслях, он завидовал тому, кого предпочла девушка, и наконец-то я смог определить то, что чувствовал. Я ревновал. — Нет, — сказала девушка с толикой юмора в голосе. — Я вообще не собираюсь на танцы. Я ощутил облегчение. Облегчение, которое проступило сквозь злость и угрызения совести, когда она это произнесла. И ещё… надежда. У меня появилась надежда. Мы перекинулись парой фраз, и Белла сделала вид, что ничего не было. Словно не было месячного игнорирования с моей стороны, и её волшебного спасения. Как будто мы просто нечаянные знакомые. Именно это вселило в меня надежду. В эту ночь я посетил спальню Беллы Свон. Уже было за полночь, и дом Беллы был тёмным и тихим. Её пикап стоял припаркованный у обочины, а полицейский автомобиль замер у дороги. Я сразу двинулся к её окну. Легко вскарабкался по фасаду, секунду повисел на карнизе, убеждаясь, что она спит, и влез в распахнутое окно. Я двигался бесшумно и не дышал. Белла бормотала во сне. Это было что-то бессвязное, но я соблазнился этими мыслями. Теми, что не мог получить от Беллы в дневное время. Теми, что она скрывала. Я замер напротив кровати. Она лежала в центре, одеяло сбилось и накрывало лишь ноги девушки. Ей что-то снилось. Она дышала тяжело и глубоко. Я прислушался и осторожно вдохнул. Меня словно сшиб с ног её непередаваемый аромат. Я различал малейшие оттенки. Теперь это был не просто запах крови и аромат жертвы. Это был Запах Беллы. Я мог различить в нём, как пахли её кровь, кожа и волосы. И тут к привычному уже Запаху Беллы, который я знал наизусть, добавились новые ноты. Пряные, мускусные. Я принюхался и не поверил. Я знал, ЧТО так пахнет….И впился взглядом в девушку, с жадностью пытаясь уловить косвенные признаки. Этого просто не могло быть… но это было. Белла прикусывала нижнюю губу и сжимала простынь в кулаках с такой силой, что её пальцы побелели. Дыхание девушки стало прерывистым, а вдохи шумными. Она чуть изменила позу, разведя колени. Немного, не сильно. Но я заметил. И запах, что, казалось, мне померещился, ударил мне в ноздри. Ошибки быть не могло. Она пахла…возбуждением. Я смотрел на Беллу Свон и снова не мог заставить себя уйти. Я ненавидел себя в этот момент и одновременно жаждал досмотреть до конца. Словно ничего прекраснее в этой жизни не видел. Кровь прилила к её щекам, она прогнулась в пояснице и застонала. Чуть слышно. Но этот звук пронзил меня словно током. Ох! Сколько бы я отдал сейчас за то, чтобы быть в её мыслях, чтобы узнать… Я взревновал с неведомой доселе силой. Кто он, тот кто заставляет её Так пахнуть? Кто герой её сна?! Девушка сильнее сжала простынь и замотала головой по подушке, её дыхание становилось чаще и поверхностней, глаза под веками двигались быстро. С губ срывались стоны. Я не понял, как оказался так близко. Я не хотел упустить ничего из открывшейся картины. Её лоб взмок, взмокли и малюсенькие завитки у лица, она беззвучно шептала: «Да…да!», я приблизился максимально, сгорая от любопытства, ревности, жажды. Я следил за жилкой у неё на шее, страшась опустить взгляд ей на грудь и ниже, откуда уже дезертировало одеяло. Для меня это было слишком. И тут всё её тело словно превратилось в напряженную струну и завибрировало. Она выдохнула едва слышно, но это был гром для моих ушей. Она выдохнула-выкрикнула: «Да, Эдвард….» Я отпрянул, оказавшись у изножья кровати. Девушка расслабилась, её пульс был частым, кровь била по моим ушам набатом. Нет, это не могло быть, как?! Но я слышал собственными ушами, задыхался от запаха её возбуждения, видел её всю: присогнутые и чуть разведённые ноги, дрожь в стопах, сведённые судорогой пальцы, покусанные алые губы, вздымающуюся грудь с сосками-горошинками, что натянули ткань сбившейся футболки на несколько размеров больше. Я скользнул взглядом по её животу и едва не спустился вниз, мне хотелось знать… но я одёрнул себя. Осознание отрезвило. Эдвард, ты Чудовище. Ты ещё больший урод, чем раньше думал о себе. Но и другая мысль не давала мне покоя. А что если, что если сейчас… Но нет, нет! Нельзя! И я, быстро накрыв девушку одеялом, в спешке выпрыгнул в окно, и бежал, бежал прочь, пока не остановился у скал, где был месяц назад. Убегать из комнаты Беллы сюда уже входит у меня в привычку. Ох, Белла, что же ты делаешь со мной?! Я обхватил руками голову и застонал. Я тоже горел, сжигаемый смущением и жаждой. Я едва не прикоснулся к ней. Я думал о… Чем я лучше Майка Ньютона? Как я мог?! А ведь ты хотел, Эдвард, Чёртов лицемер! Ты хотел, признайся себе, ну же, будь мужчиной! Ты мог уйти, ты должен был уйти и оставить девушку в такой момент. В интимный момент, когда она не принадлежит себе! Но ты остался. И досмотрел представление до конца. Теперь не только вид её ножек в гольфах будет тебя тревожить, ублюдок! Ты хотел прикоснуться к ней, ты хотел заменить её Эдварда-из-сна собой. Хотел целовать эти красные губы, хотел взять её и прижать к себе! Ничто не могло погасить жара. Тело горело, я был возбуждён не меньше, чем она сегодня. Я хотел думать о ней, представить, будто она касается моего тела. Как бы это было её поцеловать? Я сошёл с ума… И, сорвавшись с места, понёсся назад, туда, где осталось моё наваждение, ведомый жаждой прикоснуться к ней, а потом быть проклятым навек. Белла Меня целовал вампир. Его губы были холодны и легки как крылышки мотылька. Я чувствовала исходящую от него прохладу. Этого было мало. Мне хотелось большего, и я провела кончиком языка по его губе. Он тут же отстранился, а я потянулась к нему, не раскрывая глаз. Моя рука запуталась в волосах Эдварда, я притянула его к себе, целуя глубже, прижимаясь телом к холодной груди. И распахнула глаза, встретившись с ошеломленным взглядом Эдварда Каллена. Он отпрянул, я тоже, испугавшись. Он застыл, а я приняла положение полусидя на подушках, ещё не отойдя ото сна. Эдвард был реален. Он стоял у изножья моей кровати. И только что, совершенно точно меня целовал. Вампир дернулся в сторону окна. — А ну стоять! — прошептала-прошипела я. Вампир замер, глядя на меня испуганно и виновато. — Что ты здесь делаешь?! Он молчал, в его взгляде были стыд и вина. А у меня мелькнула шальная догадка. — Ты давно здесь? Он кивнул, смущенно отведя взгляд и потупившись. Поджал губы и стиснул кулаки. Я внимательно следила за его реакцией. Неужели? Неужели он видел как я… Я прислушивалась к ощущениям в теле. Всё точно, низ живота приятно ныл и горел, а бельё было влажным. У меня совершенно точно был….И он смотрел?! Вуайерист! Ярость разгорелась во мне и я, вскочив с кровати, подбежала к нему, не задумываясь о том, как выгляжу и что делаю. — Ты всё видел?! Ты смотрел как я…- у меня перехватило дыхание, и я встретилась взглядом с Калленом. Тот смотрел пристыженно, но решительно. Я шагнула к нему и ударила в плечо. Как будто камень била. Руку обожгло болью. Он тут же подскочил и бережно взял меня за руку, в его глазах была неподдельная тревога. А я пробормотала: — Чёртов вампир! — он замер и посмотрел на меня глазами ошеломлёнными и испуганными. Я же поняла, что спалилась, а значит надо идти до конца. — Что ты так смотришь? Ты быстр, ничего не ешь, холоден и пугающе силён. Твои глаза меняют цвет и становятся дикими, когда ты глубоко вдыхаешь рядом со мной. Тебя не бывает в школе, когда дни солнечные. И да, я знаю давно. Это очень долгая история. Выражение его лица стало непередаваемым. И вдруг он, со взглядом обречённого на казнь, шагнул ко мне и… поцеловал. Так, как во сне, прижав меня сильно и бережно. У меня закружилась голова.
