Капкан для животных

      Минато и Нора действительно хорошо поладили, в глазах Какаши они были как два ребёнка, всё же разница в возрасте давала о себе знать. Дни тянулись медленно и монотонно из-за того, что двое помощников заметно разгружали плечи мужчины, на которых лежала вся кампания. У Норы появилось много новых заметок, так что совсем скоро вышла её первая книга, но она не получила признание из-за странных отношений партнёров, но так же нашлись и фанаты, которые настоятельно требовали продолжение истории, хотя под давлением многих девушке перестало нравится это искусство. Солнечный блондин поддерживал Нору и помог ей востановить былой интерес к написанию историй. Сам же Минато просто существовал, чтобы быть рядом со своими успешными товарищами, сам он пока ещё ничем не выделялся.       Новое утро было солнечным и свежим совсем не таким, какие были последние пару недель. Минато находится под крылом Какаши уже почти 2 месяца и только старший заметил, что никаких признаков омеги так и не появлялись у мелкого. Это очень настораживало мужчину, хотя совсем скоро и он об этом забыл, заглядывая в глаза своему секретарю–любовнику. –Доброе утро, Какаши.—блондин был всегда на веселе, даже говоря дежурные фразы.—Как спалось? –Всё отлично, надеюсь у тебя так же, но сегодня я спешу. Не разнесите кабинет.       Альфа в спешке покидает кабинет, у него не менее прекрасное настроение, чем у Минато, всё же после этого он сможет получить некоторый отдых от работы, так что на встречу было необходимо прибыть во время.       Проводив пепельного, парень растолкал ещё спящего писателя и уже приевшимися словами: "Иди пиши продолжение!", так же проводил по делам. Минато любил оставаться в кабинете в одиночестве, хотя длительное прибывание там всё же печалило его. Из жалкого тусклого комочка, он стал прекрасным парнем, его физические показатели выросли, а умственные так и оставались на превосходном уровне. Единственное, что портило картину идеального парня, это принадлежность его к классу омег, хотя и в этом аспекте у него не было особых проблем, подавители делали все за него, а запах лишь немного становится заметным.       В этот раз память его очень сильно подвела. Парень проворонил сроки и тугой и болезненный узел, стал скручиваться у него внизу живота. Минато обыскал все полки, куда имел доступ, чтобы найти нужный препарат, но успехом это не увенчалось. Течка у омег проходила обычно не особо болезненно, просто вели они себя подобно животным, стараясь удовлетворить свою потребность в сексе, у Минато же было всё иначе, вёл он себя нормально, но было чертовски больно. Блондину оставалось только тихо скулить от боли и лежать на одном месте, надеясь, что через пару дней это закончится, или когда он сможет выпить что-то, чтобы избавиться от боли. Его утро началось явно не с кофе...       Так, лёжа на полу, свернувшись в клубочек, Минато пролежал 4 часа, почти без движения. Омега хотел бы и сам справиться с этим и как-то удовлетворить себя, но боль не позволяла ему и шевельнуться. Спустя этот длительный и мучительный промежуток времени, Какаши возвращается в кабинет, и в нос бьёт приятный запах мандаринов, мужчина расслабляется, но тут же берёт себя в руки, в кабинете с роду не было таких освежителей воздуха, да и мандарины пахнут не так ярко, чтобы на весь кабинет особенно. Тут он вспомнил о своих утренний переживаниях и быстрым шагом почти прибежал в мини библиотеку, где и был источник столь приятного, но тревожащего аромата. –Минато, ты как?       Блондин был не в состоянии ответить, он просто слепо радовался, что не будет один, все что он смог это еле заметно отрицательно покрутить головой. Парень старался пошевелиться, чтобы показать, что всё не так плохо, хотя на вопрос о своём самочувствие показал совсем иной знак, его разум поплыл, блондин не о чём сейчас не думал, кроме Какаши. Чуть передвинув ножки Минато услышал очень пошлый хлюпающий звук, смазка текла из него очень обильно, и нижнее бельё полностью было мокрым, парень покраснел и сжался м таким же звуком. Это же донеслось и до ушей Какаши, его желанием было сорваться и жестоко расправиться с анальной девственностью беззащитного омеги, но он не мог себе позволить так обращаться с мелким. Мужчина знал, что нужно делать в этом случае и таблетки у него были, просто он не говорил Минато где: забыл, просто не счёл нужным, назло ли или нет–неважно. Пепельный, когда достал нужные таблетки из верхних шкавчиков и налил воды, вернулся к омеге и приподнял его голову, чтобы тот не подавился, когда Какаши даст ему препарат. На удивление это было очень легко и в целом мужчина хотел уже оставить малыша в покое, отдыхать, но Минато сильно расплакался, когда пепельный убрал свои руки. Малыш просто хотел немного внимания, после 4-х часов страданий, а чтобы подействовал подавитель нужно было ещё минут 30. Никак иначе, кроме слёз он не мог сейчас привлечь это внимание. Его мольбы распознаются правильно и Какаши остаётся, перенося блондинистую головку себе на колени, а его тёплая рука легла на талию омеги и успокаивающими движениями, мужчина стал расслаблять и успокаивать Минато. –Тише, солнышко... я с тобой. Скоро всё пройдёт.       От этих тёплых слов блондин ещё больше расплакался, но это приносило какое никакое облегчение. Мелкий не знал, какая будет у Какаши реакция на все это, но был уверен, что мужчина будет с ним рядом, пока не станет легче.       В своих мыслях, которые наконец начали пробиваться в голову Минато, он не заметил, как его губы накрыли чужие. Такие горячие и приятные, его целовали очень настойчиво и нетерпеливо, ожидая, что пушистик откроет ротик, чтобы полностью почувствовать сладость поцелуя. Блондин повинуется, Какаши может вторгнуться в его ротик и исследовать всё языком. Парень постанывал в поцелуй от обилия ласки, но он даже не подозревал какие у мужчины планы на его задницу и ротик. Минато нельзя сейчас об этом думать и знать.

***

      На этом поцелуе всё и закончилось, боли перестали донимать блондина. Какаши постоянно спрашивал его самочувствие и оставшиеся дни напоминал, когда нужно выпить таблетки, чтобы ничего не повторилось. И очень жаль, что Нора об этом не узнала и не узнает, потому что тогда у неё может быть родились идеи для своих произведений.