The Mystery of Student No.18

Тошинори выписали из больницы в удивительно короткий срок. После разговора с детективом и Гран Торино о предполагаемой связи Шигараки с Шимурой Наной, первое, что сделал Всемогущий - вернулся в пустые залы ЮЭЙ. Он провел там ночь, глубоко задумавшись, блуждая по знакомым коридорам, наполненным множеством воспоминаний, как хороших, так и плохих, о днях, которые он провел там как ученик, а также как учитель. Символа мира, возможно, больше нет, но Всемогущий все еще существует. Эти слова его старого наставника нашли отклик в голове. И это снова подтолкнуло его мысли o бледном лице его преемника. Вскоре после этого он ушел в отставку как герой, склонив голову перед мигающими камерами прессы на церемонии рекламного щита, когда ушел со своего пьедистала героя номер один. Он знал, что этот день приближается, но то, что он наступил так внезапно, было шоком не только для него самого, но для всей системы. Затем, все еще неохотно покрытый тонким слоем бинтов и перевязанный рукой, он следовал за Сотриголовой из дома в дом, убеждая студентов и их родителей посещать ЮЭЙ в следующем семестре во вновь созданных общежитиях. Все прошло намного лучше, чем он мог надеяться. Когда они выезжали из района после посещения Бакуго, что-то еще раз перехватило его сердце - это было место, где жил Юный Мидория. Он проглотил комок в горле и продолжил работу. Однако, как только он был завершен, то попросил такси отвезти его обратно в больницу. К счастью, мир еще не привык к новому скелетному облику Всемогущего, и лишь немногие прохожие узнавали его угрюмое лицо. В больнице также не сложили два и два, несмотря на то, что он находился там незадолго до этого для лечения обширных травм. Когда он прибыл навестить своего преемника, администраторы увидели лицо доброго человека, который по доброте сердца часто проводил долгие дни с молодым пациентом в коме. - Вы должны быть здесь, чтобы увидеть Изуку Мидорию, мистер Яги - Предположила медсестра, тепло улыбаясь ему, когда записывала его имя в книгу для посетителей. Да - Ответил он, благодарный за то, что она не обратила внимания на его повязки и синяки, хотя, возможно, время, проведенное в больнице, научило ее не вмешиваться в жизнь пациентов или что-то еще. Может быть, она даже узнала его, но достаточно заботилась, чтобы не привлекать к этому внимания. Тем не менее, ее улыбка никогда не дрогнула, она была ярче, чем когда-либо. - Я уверена, он будет рад вас видеть! - Добавила она. Всемогущий слабо улыбнулся ей. Он знал, что она просто пытается подбодрить его. Мидория давно не видел его. Спасибо - Сказал блондин, не зная, какой бы другой ответ подошел к этому вопросу. Слегка поклонившись, он повернулся и пошел к лифту, надеясь избежать подъема по большей части лестницы на пути в отделение интенсивной терапии. - О, сэр! - Позвала его медсестра. Тошинори заколебался. - Да? Она поспешно вышла из-за стола с листом бумаги в руке. - Его вчера перевели в другую палату. Он нахмурился - Понятно… где он сейчас? Она протянула листок бумаги, который оказался наспех нарисованной картой. - Я бы сама отвела вас туда, но сегодня дежурю только я. Есть небольшая ошибка, и некоторые из моих коллег заболели. Передайте от меня привет Мидории! - О да, конечно - Ответил Всемогущий, все еще весьма озадаченный. Импровизированная карта привела его в коридор недалеко от того места, где первоначально лежал Юный Мидория. Он все еще находился в отделении интенсивной терапии, в палате, предназначенной для неизлечимо больных молодых людей. Однако, проходя мимо своей старой палаты, Всемогущий понял, что мальчик больше не изолирован от других пациентов в стерильной и тихой обстановке. Карта, хотя он был уверен, что в какой-то момент свернул не туда, проводила его мимо комнат, в которых даже Джиро и Хагакуре провели какое-то время, а также через суету и суету основного места для палаты молодых людей. Это казалось странно счастливым местом, несмотря на ситуацию, в которой оказались многие из этих людей. Всемогущий был рад, что в больнице предпринимались шаги, чтобы Мидория чувствовал себя гораздо менее изолированным от внешнего мира, хотя на это потребовалось пять месяцев. для них, чтобы достичь этого, и Всемогущий не мог не чувствовать скепсис. В нем загорелась искра надежды. Он попытался приглушить его, но чем ближе он подходил к новой комнате Мидории, тем светлее становилось все больше и больше. Он почти бежал, когда подошел к двери с надписью "Изуку Мидория". На этот раз окна не было. Он остановился, рука зависла над дверной ручкой; его сердце бешено билось, даже когда он затаил дыхание. Медленно, но верно он схватился за ручку и позволил двери со скрипом открыться. Как всегда, высокие вазы с цветущими цветами покрывали его прикроватную тумбочку, рядом с несколькими карточками, которые он собрал за последние несколько месяцев, и рядом с ними был телефон мальчика, который был заряжен, и поводок был вынужден плести его. пройти через все эти предметы и спуститесь за стол к вилке, скрытой от глаз. Простыни его кровати были несовершенными, как будто их натянули на мертвое тело, но были смяты и не заправлены. На полу лежала подушка, очевидно, случайно выброшенная из постели, которая лежала рядом с открытым мешком с книгами. Тошинори не видел кислородного аппарата или сотен проводов и трубок, удерживающих мальчика цепями. Комната казалась светлой и странно пустой. Глаза Всемогущего регистрировали каждую крошечную деталь комнаты, как будто он пытался найти ответ на животрепещущий вопрос о благополучии своего преемника, чтобы подтвердить свои подозрения, прежде чем ему действительно пришлось увидеть свое коматозное тело и быть раздавленным удручающей правдой. Его беспокоило отсутствие пульсометра. Если бы он был подключен к нему, он был уверен, что тот будет издавать достаточно шума, чтобы разбудить любого пациента в коме отсюда до Детройта. Но, поставив одну ногу на другую, Тошинори пересек комнату. Пока, в конце концов, он не стоял прямо у кровати. Его взгляд больше не закрывали цветы, комок в горле, который он пытался сдержать, охватил его, и слезы выступили в уголках его глаз. - Всемогущий? Это был он - Мидория, сидевший на покрывале с книгой о законах героев в руках. Его большие зеленые глаза были широко открыты, и слезы нахлынули так же быстро, как у Всемогущего. - Мидория Книга выпала из его рук, когда он толкнулся вперед и в руки Тошинори. Им не нужно было говорить между собой ни слова. Присутствия друг друга было более чем достаточно. - Ты проснулся - Пробормотал Всемогущий через некоторое время, отрываясь от их объятий, чтобы посмотреть ему в глаза. - К-как давно ... - Прошло несколько дней - Прервал его Изуку, протирая глаза, чтобы не заплакать. Пополнялись они довольно быстро. - Э-это было вскоре после вашего боя с В-Все За Одного. Тошинори заколебался, не зная, что сказать. - Я-я так, извиняюсь, Всемогущий - Всхлипнул Мидория. - Тебе не о чем сожалеть - Настаивал он, придвигая стул к своей кровати и садясь, чтобы они были одного роста. - Н-но я всех оставил ... Я ... я так вас подвел Всемогущий снова положил перевязанную руку на плечо своего преемника, нежно сжимая его больничную рубашку. - Ты рисковал жизнью и спас маленькую девочку. Мой мальчик, ты ее герой. Если бы это было вообще возможно, река слез, текущая по его лицу, стала еще сильнее. - Ты вдохновляешь своих друзей, Ииду и Урараку. Они спрашивали о тебе. - У-у них есть? - Пробормотал он. Тошинори осенила мысль. Если Мидория все это время был в коме, знал ли он, как они выглядели? - Я лично позабочусь о том, чтобы им разрешили приходить к тебе, как только они заселятся в общежития. - Общежития? - О да! - Воскликнул Всемогущий, понимая, что, конечно, Мидория не мог знать о новой системе общежитий в ЮЭЙ. - После нескольких нападений злодеев на академию, она была преобразована в школу-интернат! - А-я… Разве мне позволят вернуться в ЮЭЙ после всего этого? Улыбка Тошинори исчезла, он даже не подумал о такой возможности, но Мидория не мог ходить в школу пять месяцев ... - П-потому что, я помню, пока я спал, директор Незу сказал, что мне не позволят вернуться, если я не проснусь до начала второго семестра… Н-Но я проснулся! А второй семестр еще не начался, верно? - Да, конечно - Ответил Всемогущий. Он был уверен, что Незу не исключит Мидорию, тем более что ему удавалось так долго удерживать свое место номер 18. Хотя с Сотриголовой была совсем другая история - с другим набором правил. Как бы то ни было, сейчас не время беспокоиться о таких подробностях. - Итак, ты мог слышать нас, когда были в коме? - Спросил Тошинори, когда слезы, наконец, исчезли из его глаз, и он снова мог ясно видеть Мидорию. От этого ему только захотелось еще больше плакать. Мальчик выглядел больным - невероятно. У него были тяжелые мешки под глазами, которые выделяли их темно-фиолетовым цветом. Он просто выглядел таким… усталым, что было странно, учитывая, как долго он спал. Похоже, он мог упасть и потерять сознание в любую секунду. Покраснение его лица, вызванное слезами, не помогло. Мидория лихорадочно кивнул. О-конечно! Не все время. Я не всегда был рядом. Всемогущий нахмурился - Что ты имеешь в виду? Он колебался, как будто тщательно обдумывал, что он скажет дальше, и отчасти как будто сожалел о формулировке своего последнего предложения. - Н-ну… я думаю, это как-то связано с Один за всех - Он наклонил голову, чтобы дважды убедиться, что дверь закрыта. Всемогущий наклонился вперед на своем стуле - Что насчет этого? - Эм, ну, я подумал - у меня было много времени подумать, и я решил, что Один За Всех - это усилительная причуда. Я-я могу легко позволить усилить мои мускулы и скорость, и я-я могу спроецировать его из себя, чтобы создать давление воздуха - как и вы. Ну, у меня не было слишком много практики ... Но, в любом случае, я ... я думаю ... я знаю, что могу использовать это, чтобы укрепить свой дух. - Твой дух? - Повторил он. - Я не понимаю, мой мальчик. Он вздохнул, сделал решительное лицо и выпалил, что он имел в виду на самом деле. - Пока я был в коме, что-то случилось с Один За Всех - сила как бы выбросила меня из моего тела! Я мог плавать вокруг места и проходить сквозь стены и прочее. Но меня никто не видел и не слышал! Я был буквально ... призраком. - Ты ... был призраком? - Я-я знаю, это звучит безумно! Но клянусь, это правда! Потребовалось много практики, но, в конце концов, я смог использовать больше Одного За Всех в этой форме, и смог сделать себя видимым и… - он замолчал, глядя на смущенное выражение Всемогущего. - Ты был там, Мидория? - Тошинори набрался храбрости, чтобы спросить его. - Во время моего боя ты был там? Мидория заколебался, а затем расплылся в широкой улыбке - Да, да, был. Я-я думал, вы забыли. - Скажи мне, что произошло; то, что ты сказал мне - спросил Всемогущий, почти затаив дыхание, ожидая ответа. - Я-я… Я сказал вам, что всегда был там; что вы не один - Он улыбнулся. - И я обещал, что выйду из комы, но вы должен был быть там, когда я это сделаю Рот Тошинори открылся от шока. Он запечатлел эти слова в своей голове. Он никому не рассказал о том, что видел и слышал, но его преемник повторил это ему, повторив то, что его радужная фигура кричала ему над полем битвы, когда он наносил свой последний удар. - А-а Нана тоже была там! - Добавил Мидория. - Я не думаю, что она больше может мне показаться, теперь, когда я не в коме. Но ты вы ее видели, верно? … Да, да, я. Его улыбка стала шире. - Я все это время посещал в ЮЭЙ, но никто не знал, что я там был. Я был в USJ - смотрел спортивный фестиваль - посещал каждую стажировку хотя бы один раз! Я даже ездил в летний лагерь… - Ты ... ты был тем, кто спас Юного Коту. - Да… - Признал Изуку, но повесил голову. - Я перестарался. У меня начались судороги - Сказал он, нервно покачивая пальцами. - Но я не мог сделать достаточно. Каччана все же похитили. Всемогущий усомнился бы в имени Каччан, но он смутно помнил, как Мидория упоминал это имя раньше. И, конечно же, именно Юный Бакуго был взят, так что сложить два и два несложно. - Ты сделал больше, чем я когда-либо думал - Не мог не улыбнуться Всемогущий. - Ты спас жизни - ты спас мою жизнь. Я не могу быть более гордым. Он снова заплакал. Всемогущий засмеялся и снова заключил хилого мальчика в объятия, пряча собственное лицо от глаз и сдерживая слезы - Я думал, мы говорили о гидротехнических сооружениях!