Немного просьб, немного похвалы

Се Лянь, сидя на коленях Владыки, не сдерживаясь хнычет и сладко растягивает умоляюще-одобрительное «В-ваше Величество», закатывая свои янтарные глазки, пока Цзюнь У медленно растягивает его пальцами, заводя тонкие ловкие фаланги по самые костяшки, поглаживает стенки изнутри, то разводя свои распрекрасные пальцы в стороны, то сгибая, любуясь тем, как на каждое касание реагирует Се Лянь, как его припухшие искусанные губы приоткрываются в беззвучных стонах, как он самозабвенно подается бедрами вниз и чуть в сторону, опускается на пальцы, желая, чтобы его потрогали еще лучше и еще точнее; погладили там, где приятно, задели пучок нервов. Он жаждет милости своего императора и давно не отличается стыдливостью, может хоть сейчас самыми развратными словами сообщить о своих желаниях. Но в то же время Его Высочество терпеливо и покладисто, а потому Се Лянь лишь шипит, когда проворные пальцы в ответ на несдержанные движения бедрами ускользают; поджимает губы, блаженно зажмурившись, когда его прошибает волной наслаждения от того, как головокружительно четко чувствуются внутри суставы этих умелых пальцев. Цзюнь У смотрит на Се Ляня пристально, холодом небесно-голубых глаз обжигая кожу сильных плечей и острых ключиц. Жажда в них пугающе обнажена, любой заглянувший тут же потерялся бы от пропитанного вожделением взгляда. Да только у Се Ляня нет сил смотреть. С прикрытыми глазами он, кажется, еще лучше ощущает мерное скольжение грубоватых пальцев в себе и, распаляя, отзывается особенно пошлыми мелодичными стонами, с хищной улыбкой и удовлетворением замечая, что толчки все менее сдержанны и все более резки. Цзюнь У меняет угол, заставляет Се Ляня чуть приподняться и выпрямить спину, наконец попадает точно по нужному месту. Наследный принц глаз открывать не спешит. Напротив, сжимается тесно на пальцах, жмурясь, смакует вызванные этим тягучие чувства, вдруг Владыку хватает точно за руку, не давая отстраниться, и со стоном толкается на пальцы, которые великодушно гладят, не сгибаются, а помогают, доводят Се Ляня до дрожи, резко прошивающей божественное тело. Его Высочество обессиленно заваливается вперед, подбородком цепляется за чужое плечо. Цзюнь У все еще одет, статен, практически серьезен. И чертовски возбужден до такой степени, что любое ерзание Се Ляня слишком близко к интимным местам заставляют возбужденный член, прижатый множеством слоев одежд, болезненно тереться о грубые ткани. Ему с трудом, но все же удается сохранять самообладание, так что, кроме того, как по горящим желанием глазам, никак не углядеть развратного настроения императора. Только вот Се Лянь давно уже Цзюнь У разгадал, а потому по одному взгляду всё понял и больше не усомнился в своих выводах; не подумал дважды, прежде чем с тихим вздохом восхищения своим богом потянулся к его груди, надавил, опрокинул на постель, закусил мгновенно губу от того, как крепко, как несдержанно сжались на ягодицах чужие ладони, начал срывать с Владыки одежды нарочито мучительно медленно, оказался тут же опережен замысловатыми взмахами чужой руки и магией Цзюнь У, нахмурился обиженно от собственного проигрыша, посмотрел пристально в глаза напротив и замер, отвернувшись. Цзюнь У всегда чутко замечает каждое настроение Се Ляня, каждое в нем изменение, поэтому и сейчас он, распахнутый уже до нижних одежд, быстро приподнимается корпусом и тянется к наследному принцу, ненарочно сподвигая того проехаться ровно по собственной паховой области. Император небес от этого хмурится и изнутри закусывает щеки, а после большими ладонями притягивает к себе застывшего Се Ляня, обнимает тепло на уровне поясницы и носом утыкается в щеку, целует коротко в нее, а после скользит к углу челюсти и влажную дорожку ведет от уха вниз по шее, особо чувственно целуя ровно над всепоглощающей темнотой проклятой канги. Се Лянь ответом на ласку довольно вздыхает и ближе жмется к Цзюнь У, обнимает за плечи, стягивая попутно с них последнюю тонкую рубаху. Он гладит Владыку по шелковистым волосам чернильно-черного цвета, словно невзначай почесывает за ухом, заправляя за него прядки челки. Цзюнь У же успевает за это время спуститься к острым ключицам Его Высочества, которые каждый раз притягивают взгляд, потому что тело наследного принца — настоящее произведение искусства, на которое если однажды неосторожно начнешь заглядываться, любоваться, то никогда больше глаз отвести не сможешь. Он целует бережно впадинку между них, отстраняется вдруг, а после прицельно припадает вновь к зацелованной шее, целует уже грубо, втягивая губами светлую кожу в рот и царапая зубами, мучая сильнее языком и рукой наклоняя шею Сяньлэ по собственному желанию. Се Лянь в его руках дергается, но не отстраняется. Он сперва даже одобрительно мычит, от интимности действий импульсивно сжимая коленями бедра Цзюнь У, но после вдруг накручивает на пальцы чужие волосы и напористо тянет за них прочь и вверх, заставляет тем самым Цзюнь У посмотреть на себя вопросительно и выпрямиться наконец. Се Лянь не отвечает. Опускает вместо этого ладони на теплые щеки Владыки и подается чуть вперед, чтобы утянуть его в долгий головокружительный поцелуй; прижимается требовательно губами к губам своего императора, вздрагивая от того, как те заметно изгибаются в усмешке. Цзюнь У параллельно перемещает руки на острые коленки наследного принца и ногтями обводит коленные чашечки, заставляя того выгнуться в спине от щекотки и рвано выдохнуть, а после хватается властно за бледные бедра, с нажимом ведет ладонями выше к тазовым косточкам, касаясь тела непосредственно близко к интимным местам, отчего возбуждение накатывает на Се Ляня с новой силой. Он чувствует себя беспомощным как и всегда после их жарких поцелуев, чувствует легкое покалывание на кончиках пальцев и напряжение внизу живота, а еще невероятное желание растормошить Цзюнь У до такой степени, чтобы тот не смог уже прикрываться целомудрием и посмеиваться над несдержанностью и торопливостью Се Ляня, чтобы самому ему стало невтерпеж и желание жглось сильно-сильно. Се Лянь с трудом собирается с духом, чтобы отстраниться, тут же с тихим «у тебя еще есть силы издеваться», пропитанным нотками обиды и белой засвисти, вновь пригвоздить мужчину к кровати и оказаться нависающим сверху. Цзюнь У усмехается и начинает отползать к подушкам, поддерживая корпус на согнутых локтях. Се Лянь неотступно следует за ним, а как только Владыка останавливается, тут же садится между его ног. — Что ты хочешь? — Цзюнь У затуманенным взглядом смотрит на затихшего Се Ляня. — Даже не знаю, — сладко тянет Его Высочество, задумчиво кусая губы и потирая подбородок — Но, как я вижу, ты не особо хочешь меня, так что мне придется что-то с этим делать, — он театрально вздыхает, заканчивая свою маленькую сценку, а после жадно облизывается и озорно скользит взглядом по чужому подтянутому стройному телу, ниже пояса скрытому легкими штанами: по мерно вздымающейся грудной клетке, на которой так приятно пересчитывать ребра; мышцам рук, не слишком выделяющимся, но явно заметным; плечам, что чуть шире, чем плечи Се Ляня, к подтянутому животу и длинным ногам. Цзюнь У в предвкушении сглатывает и откидывается на подушки, непроизвольно толкаясь бедрами вверх. Такое движение не остается без внимания наследного принца. Он широко хитро улыбается и наконец начинает действовать, спешно и точно — ведь чем быстрее он все сделает, тем скорее Владыка похвалит его за старания. Се Лянь принимается за завязки штанов, которые быстро проигрывают в схватке с его ловкими пальцами. В этот раз он решает даже не дразнить императора поглаживаниями через ткань, когда особенно сильно хочется касаний коже к коже, а сразу же принимается их стягивать, нарочно долго разбираясь с лодыжками, поочередно поглаживая выступающие косточки грубоватыми подушечками пальцев и обводя кончиком языка, отчего Цзюнь У дергается и пытается свести вместе ноги, но оказывается остановлен Се Лянем, который, отбросив штаны на край кровати, наклоняется к чужому лицу и заговаривает ехидным голосом: — Ох, неужели я поспешил с выводами, — он касается чужого возбуждения сперва рукой, отчего Цзюнь У широко распахивает глаза и смотрит на Се Ляня нечитаемым взглядом, а затем и сам спускается обратно вниз, без раздумий склоняется низко-низко и горящими губами обхватывает покрасневшую головку, наконец-то слыша первый свой заслуженный стон из чужих уст. Он не медлит, распаляет Владыку все сильнее и так хорошо, что гораздо раньше ожидаемого слышит хриплое «хватит» и чувствует сжавшую волосы ладонь. Но Его Высочество в ответ на это только хмыкает и не останавливается, потому что Цзюнь У раздражает ужасно: сам Се Ляня послушается лишь когда вдоволь насладится его страданиями, а самому ему, значит, все по первому слову подавай? Его Высочество отстраняется, только чтобы проглотить накопившуюся во рту слюну, а после резко опускается обратно на член, очень стараясь взять глубже, чтобы Цзюнь У скорее сорвался и хорошенько взял его наконец. Тот же, чувствуя, как головка практически касается дальней стенки глотки Се Ляня, потерянно выгибается в пояснице, сдавленно постанывая от опасно сильной стимуляции. Он не может больше терпеть, оттягивает Се Ляня от себя за волосы чуть более грубо, чем хотел. Когда же тот с характерным причмокиванием поднимается, то глядит так выразительно, заводно, голодно и с вызовом, слизывает показательно тщательно с пальцев собранные капли слюны и смазки, ранее грязно размазанные по щекам, что у Цзюнь У к чертям сносит тормоза. Он прекрасно понимает, что Се Лянь только этого и ждет, но сам больше терпеть не может. Владыка не рвется тут же опрокидывать Се Ляня на спину или тянуть на себя. Только садится ровнее, опираясь спиной на подушки, руки убирает с плеч Се Ляня и перекрещивает у себя на груди, поджав дрожащие от сильного возбуждения губы. — Раз тебе так неймется, хорошо, иди сюда и усаживайся поудобнее, — а у Се Ляня все внутри переворачивается от приказного тона и контрастно к нему дрожащего голоса. Он не мешкает, забирается к Цзюнь У на пояс, ощутимо задевая при этом ягодицами чужое возбуждение. Цзюнь У шарит рукой под множеством подушек и выуживает из-под них на две трети использованный уже флакон с маслом. С легким ароматом цветов и яблок, как любит император. — Владыка будет меня еще растягивать? — Не будет, — Цзюнь У откровенно рычит слова сквозь сжатые зубы, буравя горящими глазами довольно улыбающееся лицо. — Так великодушно с твоей стороны, — Се Лянь, удовлетворенный ответом, чуть елозит на месте, “случайно” наезжая на чувствительную часть чужого тела. — Я могу передумать, — Цзюнь У, фыркнув, выливает приличное количество масла себе на руку, растирает наскоро между пальцев и свободной рукой молча тянет на себя Се Ляня, заставляя уткнуться лбом в подушки рядом со своей головой и оттопырить зад, чтобы Владыка смог подготовить прыткого небожителя. Тот, потягиваясь, разминает плечи, подставляясь под юркие пальцы. Цзюнь У долго на этом не задерживается: знает, что и Се Лянь не в восторге, когда он чрезмерно тщателен, да и самому слишком тяжело дается все это. Поэтому Владыка, еще немного масла вылив на ладонь, размазывает его по собственному члену в пару движений, по торопливости едва ли не превосходя Его Высочество. А дальше ситуацию под контроль частично берет Се Лянь, когда, опираясь руками на императорские плечи и лбом тараня его скулу рядом с виском, взволнованно приподнимается на коленях и, поддерживаемый сильной ладонью Цзюнь У за талию, со сдавленным стоном медленно опускается вниз, шире раздвигая бедра, почувствовав направленный внутрь себя член. Он неторопливо совершает первый толчок, практически не ощущая дискомфорта; замирает, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, лбом уперевшись в чужое плечо. Цзюнь У в это время поглаживает его по теплой, мокрой от пота спине и на ухо шепчет бархатным низким голосом: — Умница, Сяньлэ, — на Се Ляня это действует лучше любого стимулятора, побуждая крепче вцепиться в широкие плечи, до красноты сильно стискивая пальцы, — Хороший мальчик, — Се Лянь от одних этих слов готов застонать. Получив одобрение, Его Высочество смелеет, начинает мерно помахивать бедрами в коротких толчках, шумно дыша и коротко постанывая. Он чуть напрягается, когда обе руки Цзюнь У оседают на талии — не хочет, чтобы им командовали. Поэтому движется все резче и размашистее, исступленно приподнимается и опускается, довольно закатывая глаза и отчаянно вскрикивая, когда Цзюнь У точно его направляет и задевает внутри под хорошим углом. Тот тоже не ограничивает себя, то и дело откровенно вздыхает, иногда совсем волнующе стонет, откинув назад голову. Се Лянь это воспринимает как прямое приглашение, тут же льнет к шее Владыки, зубами ведет, тяжело дыша, вниз от подбородка к ключицам, чуть прикусывает левую, возвращается выше, языком влажно проводит по кадыку и соблазнительно выступающим венкам, сбиваясь от чужих ощутимых толчков бедрами, которые должны бы отвлечь наследного принца от терзания нежной шеи. А Цзюнь У просто не может себя сдержать, толкается порывисто, поглаживая ладонями чужие бедра, талию, снова шепчет одобрительное «очень хорошо, Сяньлэ», которое под конец больше похоже на очередной стон. Се Лянь от всего этого вместе и сразу чувствует себя брошенным в бочку с ледяной водой — плохо и хорошо одновременно, мозг работает на пределе, а кровь с бешенной скоростью разносится по организму. Цзюнь У и сам по себе чертовски сексуальный, а когда оказывается так непосредственно близко, с откровеннейшим образом горящими возбуждением глазами... Се Ляню классно. Се Лянь думает, что главное сейчас не оказаться внезапно прижатым в коленно-локтевой, потому что тогда он больше не сможет наслаждаться этим прекрасным лицом. Он, раскрасневшийся, счастливый, вдруг замедляется, руками медленно ведет по светлой груди Цзюнь У, пальцами скользит по грудной клетке, заметно надавливая, ощупывая ребра, а затем будто невзначай задевает сосок, чуть выкручивает, не задерживаясь скользит ладонями ниже, игнорируя возмущенный вздох и особо резкий толчок. Се Лянь гладит ласково плоский живот, опускает руки на удивительно стройную талию, контуры которой под мощным доспехом совсем искажаются. Он целует в это же время прикрывшего глаза Цзюнь У в висок, в челюсть, смазанно в уголок рта, не успевает в итоге увернуться от персиково-бледных губ, с головой проваливается в жгучий поцелуй, отчаянно пытаясь первым скользнуть языком в чужой рот, щекотнуть небо, пройтись с нажимом по верхнему ряду стройных зубов, а потом оставить тянуться между ними двоими тонкую ниточку слюны... Все задуманное удается воплотить в жизнь, и тогда Цзюнь У из-под полуопущенных ресниц смотрит так выразительно, что Се Лянь улыбается сыто и отстраняется, гадая, что Владыка сделает дальше. А того спина больше не держит, он совсем без внутренней опоры падает в мягкие подушки, утягивает за собой непреднамеренно и Се Ляня оттого, что руками держит за талию. А тот посмеивается, ладонями упираясь в кровать по бокам от Цзюнь У, и шутит даже хулиганисто: «Что, Владыка, ножки не держат?». И, хоть правильнее было бы сказать «спина», эффект это имеет мгновенный: Цзюнь У многозначительно широко улыбается, ядовито ведет языком по губам, и еще усерднее начинает двигать бедрами. Полулежа это делать гораздо сподручнее, чем поддерживая себя в более-менее сидячем положении, а потому очень скоро у Се Ляня духу не остается даже на восхищенные крики; изо рта выходят только хриплые короткие стоны, сопровождаемые ответными движениями и закушенной блаженно губой. Се Лянь исступленно сжимается, принимая в себя Цзюнь У, слышит надломленным голосом сказанное «Сяньлэ, будь умницей, расслабься», задыхается от того, как Владыка трех миров трепетно его к себе прижимает, целует тепло в висок и рукой гладит по волосам, слегка тянет за них назад, намотав длинные пряди на кулак, побуждая откинуть голову. Цзюнь У продолжает давно начатое, вновь мучает шею Его Высочества, щедро осыпает похвалой и поцелуями, сжимает крепко руки на чужой талии, позволяя двигаться только мучительно медленно, распаляясь все сильнее от рваных надрывных стонов Се Ляня и жара его тела, трения икр о бедра и крепко сжатых на своих предплечьях изящных пальцев. У Се Ляня от чертовски сильного возбуждения начинают дрожать руки, а по позвоночнику пробегают табуны мурашек, распространяясь волнами по груди и ногам. Он чувствует себя потерянным и потерявшим контроль над происходящим, отчего пульс становится бешенным, а по всему телу растекается безумное наслаждение и тепло. Наследный принц из последних сил пытается противостоять развращающим рукам, что не дают себя удовлетворить, отчаянно зовет, задыхаясь от болей в горле, «Ваше Величество… п-пожалуйста», знает, что на него сейчас пристально посмотрят, поэтому точно вовремя закатывает глаза и действительно чувствует, как Цзюнь У вздрагивает, убирает наконец эти руки ужасно властные с талии выше, возвращает обратно с готовностью Се Ляню помогать, сам задает быстрый темп, от которого у наследного принца перед глазами все плывет, и он, еле-как хватающийся за остатки здравого рассудка, только и может, что, ритмично бедрами помахивая, вскрикнуть громко в чужое плечо «Ваше Величество, хорошо… так хорошо…», хныча от остроты ощущений и желания к себе скорее прикоснуться, чтобы облегчить муки сильной стимуляции. Се Лянь до хруста прогибается в спине, чувствуя себя проходящим ужаснейшую из всех небесную кару. Ноги слабеют, больше совсем не держат, и он на несколько секунд просто оседает в руках Цзюнь У, отдаваясь полностью в его владение, едва слышно выругивается, навалившись вновь вперед и прикусив самого себя за костяшку указательного пальца, чтобы не сойти с ума окончательно. Цзюнь У знает, что Се Лянь не просто на взводе, а невероятно близок к разрядке. И он, бессовестный, издевается, подстрекает, понимая, что ему за это ничего не будет. — Что, Сяньлэ, дорогой, ножки не держат? — и в ответ ожидаемо не получает даже взгляда острого, потому что Се Лянь держит глаза закрытыми, ресницы Его Высочества чуть влажные и подрагивают, а все оставшиеся силы уходят на то, чтобы игнорировать чужие игривые задиристые речи и суметь продержаться еще немного, еще совсем чуть-чуть до момента, когда Цзюнь У сам будет изнывать от приливающего волнами желания кончить. — Хочешь перевернуться? — заботливо и уступчиво. Но нет. Сяньлэ не хочет. Он жаждет сегодня быть так, как сейчас, и никак иначе. Потому что если Цзюнь У правда его уложит спиной на постель, склонившись сверху и накрыв своим стройным легким телом, то Се Лянь еще долго будет под ним метаться, сжиматься, умоляюще стонать и глаза закатывать, сдерживаемый от оргазма кольцом пальцев у основания члена и сбивчивым темпом, дразнящими движениями, когда Владыка то полностью выходит, оставляя Его Высочеству только перспективу беспомощно сжиматься, хватаясь за остаточные импульсы от толчков, а после движется мучительно медленно, не входя до конца, отчего Се Лянь полностью теряет самообладание и как в бреду начинает умолять самыми грязными словами прямо о том, чтобы император его как следует оттрахал, ноготками царапая крепкую спину и с силой упираясь пятками в матрас, ощущая характерное покалывание в затекших плечах и ступнях. — Нет, — Се Лянь бы с радостью добавил к своему короткому ответу парочку слов ругани, но решает все-таки обойтись без этого; он тяжело шумно дышит, затуманено глядя перед собой, вновь сильно сжимается всем телом и замечает сквозь пелену, застилающую рассудок, как сильно напрягается от его действия Цзюнь У и сдержать резкого стона не может, дергается совсем отчаянно, после замирает на несколько мгновений и сглатывает, удерживая Се Ляня от толчков мертвой хваткой, жадно ртом хватая сухой воздух. Когда вдруг все оборачивается так, что близки к разрядке они оба, в Се Ляне просыпается второе дыхание: глаза снова горят более осознанно, ладони гладят напряженные плечи императора, мнимо успокаивая, на самом же деле не давая забыть о слепящем ощущении того, как туго сжимаются на эрекции маслом смазанные мягкие стенки. Он ждет, пока руки на его поясе чуть ослабнут, и с глубоким вдохом опускается до самого конца, снова напрягает сильно мышцы, и, удовлетворив свое довольство, ухмыляется, наблюдая за тем, как Цзюнь У, еле держа себя в руках, закатывает глаза и пытается подтянуть к себе ноги, согнуть их в коленях и свести вместе. Только вот коварный Се Лянь ему не позволяет этого сделать, вместо этого отвлекает, щипает кожу плечей, а потом, ни в чем себе не отказывая, ладонями скользит ниже и окружает вниманием темные соски, гладит их кончиками пальцев невесомо, дразняще, после оттягивает вниз одновременно, искоса поглядывая на такое очаровательное выражение лица Цзюнь У, граничащее между болезненностью и диким восторгом. Он, откинув назад голову, смотрит на Се Ляня взглядом, за которым — Се Лянь знает — обязательно последует еще одно подчинение желаниям наследного принца, а затем сладкий срыв в пропасть. Грудь императора тяжело вздымается и опускается, кончики ушей и носа давно вспыхнули и горят теперь ярко алым. Как и следы от рук Се Ляня на плечах. Его же метка от укуса на ключице. Как вчерашние засосы, рассыпанные по плечам и груди, как манящие губы, приоткрытые для долгих вдохов. — Прекрати, — Цзюнь У не моргает, все внимание концентрирует на том, что сейчас происходит внизу его живота, хрипит одно единственное слово прекрасно слышно, с очевидными нотками требования и, о боги, необузданной вспыльчивости. — А то что? Неужели Владыка больше не может сдерживаться? — Се Лянь стреляет игриво глазами, демонстрирует свою самовольность и контроль над нынешним положением. Он расслабляется и шире расплывается в улыбке от последующего за этим чужим вздохом облегчения. Надо сказать, недолгого. Потому что Его Высочество вдруг прижимается тесно-тесно к Цзюнь У, вздрогнув от того, как скользнул его собственный член между их животами, губами прижимается точно к ушной раковине и, в самое ухо отпустив бархатный смешок, определяет дальнейшие события своим повелительным шепотом: — Давай так, либо ты прямо сейчас выбиваешь из меня весь дух так, чтобы я завтра сидеть не мог, либо я Вас, Ваше Величество, к черту Вас просто, и ты сегодня спишь на полу, — Се Лянь еще даже не заканчивает говорить, когда чувствует, какой прекрасный эффект слова эти имеют на Цзюнь У, как он вцепляется пальцами в талию наследного принца до красных пятен на бледной коже. — Договорились, — Цзюнь У азартен, Цзюнь У готов сгореть в горстку жалкого пепла, пройти через тяжкие муки, только бы ощутить приторный вкус собственной победы. А выиграет он обязательно. Потому что Се Лянь умеет поддаваться так, чтобы хорошо было им обоим, — Но ты знаешь, что должен на славу постараться, не так ли? — он, не глядя, чувствует, как Се Лянь покладисто кивает, — Тогда расслабься и шире разведи ноги, или тебе придется ублажать себя самому, — и Его Высочество действительно делает все, о чем его попросили, хмыкнув в ответ на прямой намек о близости Цзюнь У к разрядке. Он мычит, приподнимаясь наконец с опорой на упертые в подушки руки. Выдержка немного вернулась и к нему, и к Цзюнь У, поэтому он смело начинает двигаться быстро и резко, следуя за темпом, заданным чужими руками; шумно вздыхает, когда остервенелые толчки попадают прямо по нужной точке, кусает Владыку за плечо, борясь с острым жжением внизу живота. Он практически расправляет ровно спину, когда оказывается утянут во влажный дурманящий поцелуй, сносящий крыши им обоим; вспыхивает вдобавок к прошлому еще более густым жгучим румянцем, когда слышит снова это проклятое «хороший мальчик» и низкие стоны, тяжелые выдохи в самые губы и шлепки кожи о кожу. — Сдавайся, — хрипит Цзюнь У, одной ладонью, не вытерпев, тянется к Се Ляню, чтобы помочь, ублажить рукой. — Т-ты! — Его Высочество от внезапной ласки задыхается и еще активнее начинает ерзать, заходясь в немых стонах. — Ну же, Сяньлэ, давай, — Цзюнь У сам дрожит, по ощущениям ослепленный и связанный по рукам и ногам, и все же продолжает тянуть за ниточки, которые, он знает, Се Ляня заставят перед оргазмом почувствовать себя особенно вознесенно, — Сделай мне приятно, ладно? Ты такой восхитительный, потрясающий, давай же. Сейчас. И Се Ляня действительно всего прошивает как ударом тока: он сперва вытягивается точно по струнке, особенно сильно сжимается всем телом, коротко вскрикивает, а после обмякает, чувствуя, как по животу стекает вязкое и теплое, из последних сил держится за Цзюнь У, чтобы последними толчками и ему позволить дойти до абсолютного пика. А Цзюнь У это даже не требуется: он, как только Се Лянь в его руках расслабляется, порывается поднять его, придерживая за поясницу. Да только тот вдруг начинает недовольно бормотать что-то и конкретно протестует, точку ставя в этом вопросе на своем. У Цзюнь У нет больше воли ему противостоять. А потому он, в последний раз двинув бедрами, сильно вздрагивает всем телом и устало оседает на постель, чувствуя себя опустошенным и чертовски довольным, затылком утопая в мягкости подушек, а грудью ощущая родное тепло. — Ты проиграл, — Се Лянь пытается отдышаться, проморгаться, уронить с уголков глаз в них застывшие маленькие капельки слез. Он своим лбом касается чужого, вполголоса делает заявление в самые губы, блаженно прикрыв веки, — Позор, Владыка, какой позор. — Я готов принять поражение от тебя, — Цзюнь У тоже жмурится, от слов Его Высочества чувствует бегущие по спине мурашки. — Льстец, — Се Лянь шутливо цокает языком, довольно поежившись от чужих слов. — Я не... — Цзюнь У уже было решает хмуриться реакцией на несправедливую клевету, когда и мысли, и слова его оказываются нетактично прерваны мягким поцелуем.