Котецу вышел ИЗ-УМОа

            Котецу сидел в маленьком кабинете и разбирал целую стопку бумаг, которую Пятая велела разобрать и рассортировать, в то время как Изумо шел к Цунаде по важному делу. Хагане ворчал себе под нос скучные предложения с важных бумаг. На секунду отвлёкшись, он погрузился в свои мысли. Думал о своём лучшем друге и не понимал, почему Хокаге позвала его одного и почему именно его, а не их обоих, ведь они были не разлей вода и всегда всё делали вместе. — Почему же… Я ТУТ ОДИН И ДОЛЖЕН РАЗБИРАТЬ ЭТИ ПРОКЛЯТЫЕ БУМАГИ?! — шиноби стукнул кулаком по столу, и стопка бумаг повалилась на пол с большим грохотом, а за ней повалились и остальные бумаги, свитки. «Чёрт тебя подери», — подумал он, упёршись головой об стол. Секунд тридцать он просто смотрел в пустоту. — Аргх… Ладно, сейчас всё сделаю и пойду, — успокаивал себя шиноби. — Затем я найду Изумо, и уж потом покажу ему кузькину мать… — он резко встал и, склонив голову, вздохнул. Котецу подбирал бумаги, размышляя об Изумо: о том, что же с ним происходит в последнее время. Он часто избегал своего лучшего друга и, когда напарник спрашивал, что же с ним, Камизуки вплотную отказывался отвечать. Казалось, что он скрывал свои эмоции, не показывая даже улыбку своему другу. В конце концов, Хагане закончил с рутинной работой. Посмотрел в окно. Ухмыльнувшись, подумал: «Вот и вечер». Закрыв за собой дверь, направился на выход. — Вот и всё, — зевнул мужчина, потягивая свои уставшие руки. — Ну, хоть завтра госпожа Пятая дала нам с Изумо выходные… А, точно, Изумо! Надо навестить его, с этими бумагами я напрочь забыл о нем, — сказал Хагане выходя из здания. Изумо в это время находился в своём доме. — Сколько же я еще буду бегать от Котецу?.. Он же мой друг, — Камизуки лежал на кровати, смотря в стену с грустным выражением лица, на которое в то же время будто натянули жалкую наигранную улыбку. — Так! Перестань думать о таких вещах. Надо успокоится и принять душ, — хлопнул себя по лицу ладонями. Он медленно, с неохотой встал. Зайдя в душ, скинул с себя одежду, развязал на голове бандану, растрепал свои каштановые волосы. Зайдя под горячую струю воды, вздохнул, отгоняя дурные мысли и забывая всё, что беспокоило его весь день: подозрения… Подозрения, что он является самым плохим другом в истории шиноби и делает много косяков в заданиях, которые ему поручают. Благодаря этим мыслям Изумо всё больше и больше вгонял себя в депрессию. Можно сказать, что он был полностью сломлен. По дому раздался звонок в дверь — это был Котецу. Он стоял возле двери, смотря на вот-вот вышедшую луну и первую горящую в небе звезду. «Хм, почему же он не идёт», — взявшись за ручку двери, Котецу понял, что дверь не заперта. Для него это показалось слишком странным и подозрительным, ведь обычно люди закрывают двери, а не наоборот. Мужчина не стал кричать «простите за вторжение» или «можно войти», так как была уже ночь и все соседи спят. Он тихо запер дверь и, осмотревшись, заметил, что дверь в ванную приоткрыта. И, что более странно, было слышно шум воды.  — Изумо-о-о, ты тут? Я вхожу, — шиноби, глядя одним глазком, приоткрывал дверь в ванную комнату. Когда дверь распахнулась полностью, он увидел следующую картину: голый Изумо, облокотившись об стену и склонив голову, стоял под струёй воды. Одного взгляда на него хватило, чтобы Котецу понял, что тот уже спит. — Это как ты так умудрился заснуть… Ты вроде бы спишь, а вроде бы и нет, — выключая воду, Хагане обращался к сонному Изумо так, будто тот его слышит. Шиноби решил вытереть сонного друга полотенцем. Его голова смирно покоилась на плече гостя. Изумо был очень сонным и что-то бормотал себе под нос, как будто после долгой пьянки. Котецу обмотал вокруг пояса друга полотенце, прикрывая его половой орган. Положив на кровать полуголого мужчину, он наклонился к его голове. Убрав его длинную чёлку, посмотрел ему в глаза. — Хах… дурак. Как можно заснуть в ванной комнате?.. — прошептал шиноби, проводя рукой по щеке друга. Котецу поднял голову. Посмотрев в окно, увидел яркую луну, которая освещала улицы Конохи, и много маленьких звёзд, орошающих мрачное небо. — Полнолуние? Я, конечно, не верующий во всякое сверхъестественное, но, надеюсь, ты не против, если я на эту ночь останусь у тебя, Изумо, — сказал мужчина раздеваясь и смотря на друга. — Кровать то у тебя большая — для двоих. Интересно, почему… Может, от прошлых жильцов? — задумавшись, Хагане лёг на просторную кровать. Котецу уснул сразу же, спал где-то до трёх часов ночи, но проснулся от неких стонов Изумо. Его друг лежал, смотря в потолок. Одеяло он откинул вбок, словно оно давило на него, пленя в своих объятиях. Изумо жадно глотал воздух, на его лице проглядывался румянец. Хагане поднялся. Он смотрел в сторону друга с жалостью, ведь Изумо был в последнее время странным, но его, наверняка, можно было понять. Шиноби пододвинулся поближе к Камизуки. — Хэй, Изумо, что с тобой? — тряся его за плечо, Котецу смотрел на друга с сожалением. — Мгх, — повернувшись к Хагане, Изумо приоткрыл один глаз. Кажется, он отказывался верить в то, что его друг почти голый, в одних трусах. — Откуда ты здесь? Нет… Ты всего лишь плод моего воображения. Ты мой сон. Ты не Котецу, — промямлил шиноби. — Да… Я всего лишь сон, — ответил Хагане, решив подыграть, и обнял своего напарника. Лицо Изумо утыкалось в грудь Котецу, а второй, в свою очередь, медленно поглаживал голову друга, упёршись в неё носом и утопая в аромате его шёлковых каштановых волос. Камизуки обнял друга в ответ, бурча себе под нос, что это сон. — Слушай… Хоть ты и всего лишь мой сон, но… Я хочу тебе выговориться, — подняв голову, Изумо посмотрел прямо в глаза Котецу. — Нет, не нужно, — напарник прервал его фразу поцелуем. Изумо отвечал ему, их языки страстно переплетались. Котецу не отпускал друга даже на несколько секунд, будто боялся потерять его. Боялся, что он снова закроется в себе и станет его избегать. Одной рукой он держал Камизуки за голову, а другой — за талию. — Мгх! Ко… те… Агх… — мямлил Изумо, прикрывая глаза. Котецу прервал их поцелуй чтобы дать им обоим отдышаться. Камизуки словно хотел сказать ему: «Я хочу утонуть в твоих ласках». Они понимали друг друга с полуслова, Хагане словил на лету намёк друга.