Through the glass.

Звонок руководства выбил Сокджина из колеи минут 10 после разговора он стоял и смотрел в одну точку. Как же теперь быть? Ведь они планировали отъезд только в конце года. Они еще столько всего хотели сделать, много куда съездить, но все разом изменилось. Только что он узнал, что им придется уехать из Англии не через 4 месяца, а через полтора. На объекте уже ждали проектировщика, а подрядчики были недовольны задержкой. Вот так все его планы рухнули. Самое важное - сообщить детям... и Намджуну. И хотя он знал, что когда-то придется поднять эту тему, Сокджин был не готов к обсуждению, а еще он больше не был готов к отъезду. Именно здесь он обрел свое счастье и до сегодняшнего дня думал отозвать заявление о переводе. Как оказалось, было уже слишком поздно. - Папа, что-то случилось? - подошел к отцу Юнги и положил руку ему на плечо. - Звонили из агентства... Изменились сроки строительства и нам надо будет уехать в конце июля. - Как же... Это же слишком скоро! - Юнги не скрывал негодования, глядя на отца большими глазами. - От меня, к сожалению, ничего не зависит. - Я понимаю, но это же неправильно. У нас все только начало налаживаться, - Юнги чувствовал, как возмущение поднимается внутри. - Знаю, Юнги. Я и сам, если честно, не ожидал. Думал еще есть время. Надо было связаться с ними сразу, как мы из Брайтона приехали. А я тянул. - Пап, - Юнги понизил голос до шепота, - я не могу ехать. Мне нужно закончить университет, я работу нашел, да и Дани... Я люблю ее... Парню казалось, что говоря это он подводит отца, отказывается от семьи и чувство вины неприятным зудом прошлось под кожей. Он не должен оставлять семью. Противоречия делили мысли надвое. - Конечно, - Сокджин увидел, как забегали зрачки сына, - тебе и нет нужды ехать. Мы с тобой это обсуждали. Все в порядке, сынок. Твоя жизнь здесь. - Я завтра же сделаю запрос на предоставление общежития... - начал Юнги, но отец покачал головой. - Нет, не нужно. У тебя должно быть свое жилье. Я обещал тебе. Надо поторопиться и найти подходящую квартиру. - Пааап! Ты серьезно? - Естественно, - Сокджин считал, что это будет правильно. Юнги серьезный, самостоятельный, взрослый парень. У него должен быть свой дом. Тем более, сам Сокджин теперь будет далеко и не сможет помогать сыну так часто, как хотелось бы. Юнги без слов обнял отца и прошептал "спасибо". Но все внутри сжалось, когда Сокджин сказал, что ему самому придется поговорить с Хосоком. Юнги не представлял, что будет, какой будет реакция брата, но нутро подсказывало, что не стоит ждать ничего хорошего. Сам Хосок успешно сдал экзамены в Сиднейский университет искусств и с нетерпением ждал переезда. Он не знал, что брат решил остаться в Англии. Юнги откладывал этот разговор, сколько мог. Больше медлить было нельзя. - Пап, а как же... - Я поговорю с ним. В конце концов, это должно было случиться. Мы знали, что так будет. - Мне очень жаль, - Юнги опустил голову. - Не стоит. Мы взрослые люди. Безвыходных ситуаций не бывает. Попробуем что-то придумать, - произнес Сокджин, а сам понимал, что придумывать тут нечего и расставание никак не удастся замаскировать под отношения на расстоянии. Он был убежден, что таких отношений не бывает, что у них нет будущего. Кто-то кого-то встретит, кому-то все это надоест, начнутся ссоры, скандалы, непонимание и результат будет плачевный. Сокджин был слишком счастлив, пусть и недолго. Но четырех месяцев хватило, чтобы привязаться к Намджуну и девочкам. Он не мог с уверенностью сказать, что это любовь, но чувства определенно были. А значит и разговор предстоял непростой. Решив не затягивать, он позвонил Намджуну и они договорились встретиться в кофейне через пару часов. После звонка Намджун ощутил легкое беспокойство. Голос у Сокджина был расстроенный, подавленный. Сокджин приехал в кофейню на полчаса раньше, сразу взял кофе и, грея руки о чашку, обдумывал, что и как скажет. Он не сомневался в том, что Намджун поймет, но и больно ему делать не хотел. - Привет, - Намджун опустился на стул напротив, заставляя Джина вынырнуть из собственных мыслей и вздрогнуть. - Привет, - Джин тепло посмотрел на него и улыбнулся. - Что случилось? - Намджун обеспокоенно посмотрел на Сокджина и взял его за руку. - Сегодня говорил с руководством. Сроки строительства в Сиднее перенесли... - этот разговор уже не понравился Намджуну и он нахмурился, сердце предательски застучало где-то в горле, - Джун... мы должны уехать в конце июля... Эти слова прогремели в тишине помещения, противным эхом отдаваясь в ушах и в мозгу. - Я не знаю, как правильно реагировать, - искренность Намджуна обезоруживала, - я не хочу, чтобы ты уезжал. Всю жизнь я искал то, что нашел в тебе. Ты тот самый человек, понимаешь? - Я хотел расторгнуть договор еще тогда, когда мы из отпуска вернулись. Но не успел. Окунулся в работу, замотался, думая, что у нас еще есть время. - Времени всегда мало. Оно утекает и его не замечаешь. Это закон жизни. - Ты говоришь правильные вещи. Мне не хочется, чтобы ты думал, что я использовал тебя для скрашивания своего одиночества. - Я знаю, что это не так. Ты меня предупреждал в самом начале, но я не мог не сделать этот шаг. Как увидел тебя, так и пропал. Сокджин был польщен такой честностью и искренностью. Намджун стал ему очень дорог за то недолгое время, что они были вместе. - Ты не представляешь, что значишь для меня, - Сокджин потянулся к Намджуну и прикоснулся губами к его щеке. - Мне не нравится мысль о том, что вот так все закончится. Может это глупо, но я не хочу разрывать отношения. Мы будем созваниваться по скайпу, переписываться, я буду приезжать. Самая наивная и прекрасная ложь, которую можно сказать. Но Сокджин не был против этой лжи. Потому что он и сам не хотел расставаться. - Спасибо, что понимаешь. - Спасибо, что рассказал сразу и не тянул. Они сидели друг напротив друга, держались за руки, смотрели друг другу в глаза и больше не произнесли ни слова. Каждому было тягостно. Каждый хотел сказать намного больше, чем мог. Каждый мысленно прощался. Через полтора часа Намджун вернулся в больницу, пообещав Джину помочь со сборами, а Джин уехал обратно домой, где ему предстояло общение с детьми.

***

Юнги стоял возле аудитории, ожидая профессора и уткнувшись в смартфон, в котором было открыто видео с последней репетиции Хосока. Брат его отправил, чтобы похвастаться мастерством и тем, что эту хореографию он придумал и поставил сам. Вдруг кто-то резко выхватил гаджет из его рук. - Эй! - Юнги узнал в наглеце Джастина - главную занозу в заднице всего потока. Мерзкий, самодовольный, заносчивый, этот парень вызывал только ненависть. - Кто это тут у нас? - отвратительно скалясь ухмыльнулся Джастин. - Отдай телефон, - Юнги смотрел на него абсолютно спокойно и ровно. - О, танцы! Да еще и какие! Слышишь, Ким, это он тебя так соблазняет? - хихикая Джастин перекинул телефон дружку, стоявшему рядом. - Дебил, это мой брат, - процедил Юнги стараясь сохранять хладнокровие. - Горячий у тебя братик! Сколько ему? 16? 17? - Заткни пасть. - Говорят, у вас в семье хрен знает что творится. А? Ты, небось, лапаешь такую красоту ночью? - Умолкни, ублюдок, - Юнги сжал кулаки. - Ну же! Мы все прекрасно знаем, что вы не родные! - не унимались парни, гадко хихикая и передавая телефон по кругу, - такого милашку грех не зажать в уголке! - Еще слово и я тебе врежу. - Да ладно, чувак, ты же не будешь против, если мы с ним познакомимся поближе? Ты посмотри, какое тело! - Джастин не успел договорить, как Юнги со всей силы ударил его кулаком в челюсть, от чего тот взвыл и выпустил телефон, а потом вывернул ему руки, прижимая к полу и упираясь коленом в его лопатки. Джастин заскулил, сплевывая кровь. - Слушай ты, урода кусок, - прошипел Юнги, наклоняясь к нему, - еще одна подобная выходка и ты не отделаешься переломом челюсти. Я тебя раскрошу на мелкие кусочки так, что мать родная не узнает. Выродок. Сразу видно, что это ты подстилка. И дружки твои, олени лесные, так, для вида. Что, никак из пассива не выберешься? Не надоело, что тебя дерут? Договорив, Юнги с силой сжал парню запястья, затем схватил телефон, рюкзак и выбежал из университета. Внутри все клокотало с такой силой, что будь его воля, он бы убил эту сволочь. Он знал, что говорят за его спиной, какие грязные слухи и домыслы распускают. Хосоку он запретил провожать себя на занятия и вообще приближаться к кампусу, понимая, какие это может иметь последствия. Таких, как Джастин в университете было предостаточно. Возвращаться на лекции не хотелось и он побрел в парк, чтобы хоть немного успокоить мысли. Ему предстояло общение с Хосоком и это еще больше портило настроение. Домой он вернулся только под вечер, вымотав себе всю душу. Братья, отец, Намджун и девочки сидели за столом и ужинали. Юнги чмокнул всех в макушки, пожал руку Намджуну и, обняв отца, пошел на второй этаж сославшись на головную боль и отказавшись есть. Сокджин лишь сокрушенно покачал головой. Каким-то образом один обычный день обернулся стрессом для всех. Младшие после объявления новости об отъезде тоже сидели тихо. Первым из-за стола вышел Хосок. Он поставил тарелку в раковину и поднялся к Юнги. - Засекай время, - сказал Сокджин Намджуну, положив вилку на стол. - Что, думаешь совсем все плохо будет? - Да, думаю, что совсем. Я даже лезть не стал. Пускай сами разберутся. Сокджин оказался прав. Ровно через полчаса наверху послышался грохот и крики. Намджун было подорвался туда, но Джин остановил его. - Не надо. Лучше даже не пытайся. - Они же переубивают друг друга. - Нет, главное не вмешиваться, - Сокджин слишком хорошо знал своих детей. - Ненавижу тебя! - послышался с лестницы голос Хосока, - я знал! Я знал, что ты так поступишь! Все так поступают! Парни выскочили в прихожую друг за другом. - Ты же знаешь, что это не так! Я не бросаю тебя и никогда этого не сделаю! - Нет! Ты ждал подходящего момента! Сокджин впервые видел Хосока в таком состоянии. Он кричал с таким надрывом, с такой обидой, что было сложно сохранять спокойствие. - Хо, это не так! Я буду приезжать, буду звонить! - Юнги старался не повышать голос. - Я тебе не верю! Ты же обещал, что будешь со мной всегда! - Хосок схватил свою спортивную сумку и резко открыл входную дверь. - Хо, пожалуйста, не уходи! - Юнги попытался удержать брата, но тот агрессивно отмахнулся и прорычал: - Хочешь остаться здесь - оставайся. Но меня больше не трогай! - Хосок выскочил за дверь, даже не закрыв ее. Внутри у него все горело и ломалось. Вроде бы ничего страшного не произошло, но почему-то воспринималось это как конец света. Хосок привык, что брат все время рядом, а тут... Есть связь, которую невозможно постичь, которую невозможно понять и разорвать тоже невозможно. Ты чувствуешь ее нутром. Иногда это хорошо, а иногда больно. И Хосоку очень хотелось, чтобы у него с братом не было такой связи. Чтобы он мог свободно отпустить его, чтобы мог и сам строить свою жизнь. Он же уезжает не один, с ним будут младшие и папа, но они никогда не заменят Юнги. Который у него под кожей, в которого он врос так сильно, что отрывать если только с мясом, который был, есть и будет его миром. Спроси Хосока, почему так? Он и не ответит. Просто это больше, чем братская любовь. Это одна жизнь на двоих, это незримые нити, это одно сердце в двух телах, это его все. Юнги его все. И ему страшно. Ему дико, что Юнги остается, а они уезжают. Ему это кажется абсурдным. Его будто кислорода лишили. Наверно психологи скажут - патология, болезнь, расстройство. Вот только Хосок им покажет неприличный жест и пошлет их всех подальше. И Юнги его поддержит. Потому что братья, потому что самые родные, потому что любовь, которую не нужно объяснять. Хосок дошел до танцевальной студии. На первом этаже горел свет, а значит охранник точно пустит его. - Том, это я. - Хо? Ты чего, из дома удрал? - Да, так получилось. Можно я сегодня тут останусь? - Туго дома? Ну проходи. В студии две подсобки и комната отдыха. Значит есть возможность остаться одному и успокоиться. Хосоку это очень нужно. Просто жизненно необходимо.

***

- Это полный провал, - Юнги опустил голову на руки. Все пошло по худшему сценарию, совсем не так, как он надеялся. - Оставь его пока. Он переварит и вернется, - Сокджин пытался поддержать расстроенного сына. - Пап, это же нормально, что мы так привязаны друг к другу? - Конечно. Почему ты спрашиваешь? - Ну, знаешь, сплетни ходят, смотрят косо, всякое такое. - У общества всегда были какие-то узкие стандарты, несоответствие которым вызывает отторжение. Социум жесток, а подростки и молодые люди вдвойне. Есть понятия, которым их учат родители, которых учили их родители. Любому выходу за рамки автоматически присваивается ярлык - не нормально. И люди живут с этим. - Но у нас все по-другому? - Да. У нас все по-другому. Мы с вашей мамой никогда не устанавливали границ, кроме тех, что прописаны в уголовном кодексе, - Сокджин усмехнулся, - мы старались не навязывать вам клишированные нормы и правила. И вы выросли добрыми, отзывчивыми и вместе с тем сильными людьми. Вы знаете, что есть хорошо и что есть плохо. Вы анализируете, делаете выводы, учитесь. Разве это плохо? - Нет. Наверно это и есть свобода, да? - Это есть ваше понимание свободы и умение с ней обращаться. Лично я горжусь всеми вами. И очень сильно всех вас люблю. Ребята как по команде подняли на него глаза, а потом молча окружили его и обняли. У них просто идеальный папа. А Сокджин был убежден, что у него идеальные дети. - Спасибо, пап, - Юнги с благодарностью пожал Сокджину руку. Уже перед сном он отправил Хосоку сообщение: "Брат - это дружба длинною в жизнь. Мы с тобой, хоть и не похожи между собой, две стороны одного зеркала. Я люблю тебя, Хо. Этого ничто не изменит". Юнги видел, что сообщение прочитано, но не ждал ответа. Он просто хотел, чтобы Хосок знал, что он никогда его не бросал и никогда не бросит.

***

Чем ближе к отъезду, тем Намджуну было сложнее видеть, как Сокджин упаковывает вещи. Да, они обо всем договорились, но чувства никто не отменял. И Намджун был внутренне не согласен со всем происходящим. Билеты были уже взяты, дома стал почти пустым. Чонгук, Чимин и Тэхён были переведены в Сиднейскую школу. Хосок не разговаривал с Юнги с того самого дня. Он спал в комнате у Чонгука, уходил на рассвете, возвращался затемно. Юнги от этого было плохо, но сделать он ничего не мог. Сокджин не встревал в отношения братьев, хотя разговор с Хосоком, все же, у него состоялся. Он не уговаривал его восстанавливать общение, он лишь попросил Хосока поставить себя на место Юнги и подумать хорошенько о том, стоит ли так радикально себя вести. Вечерами Намджун и девочки всегда ужинали с семьей Сокджина. После ужина дети уходили играть, а взрослые проводили время вместе. В основном молчали, обнимали друг друга, даря друг другу тепло. В день вылета Намджун отвез их в аэропорт. Они долго прощались, обманывая себя, что не расстаются. Он прижимал Джина к себе и было только одно желание схватить его в охапку, забрать детей, посадить в машину и увезти обратно. Юнги обнимал каждого из братьев, что-то шептал каждому на ухо, что предназначалось только ему. Хосок стоял в стороне, возле панорамного окна. Он все еще не знал, что делать со всеми своими ощущениями, но Юнги не злился на него, надеясь, что брат сможет принять его выбор и они снова станут друзьями. Тэхён жался к старшему и плакал. Когда Юнги обнял Чимина, тот тихо произнес: - Береги себя и не забывай про нас. - Что ты, конечно нет. А тебя я прошу позаботиться о малышах и о папе. Присматривай за Хо. - Безусловно. Он отойдет и все наладится. Чонгук просто молча повис на брате и положил голову ему на плечо. - Люблю тебя, малыш. Слушайся папу и братьев. - Я буду скучать, - тихо сказал Чонгук и крепче обвил шею Юнги, от чего у него подкатил ком к горлу. Потом Юнги так же не мог выпустить из объятий папу. Объявили посадку. Хосок так и не подошел, а Юнги и не настаивал, хотя душа рвалась к брату. Он видел покрасневшие глаза и нос Хосока и многое бы отдал, чтобы просто обнять его. Они остановились у линии контроля. - Все, идите, - сказал Сокджин Намджуну и Юнги потому что прощаться было невыносимо. - Хорошего полета, - Намджун прикоснулся губами к губам Джина и погладил его по щеке, - обязательно позвони, как доберетесь. - Конечно, - Сокджин спрятал влажные глаза, - езжайте осторожно. Намджун и Юнги повернулись и, помахав последний раз, пошли к выходу. Юнги успел сделать всего несколько шагов, как почувствовал как кто-то с силой обхватывает его со спины. В этот момент все напряжение растворилось и он заплакал, повернувшись и видя Хосока. Тот сгреб его в охапку, стискивая почти до хруста. - Прости меня, Юнги. Я не прав. Я буду сильно ждать твоих звонков и тебя! Обещай мне, что приедешь! - Хо... Когда ты родился, у меня стало на один смысл жизни больше. Я приеду. Я тебе обещаю. Я люблю тебя, - Юнги так же крепко прижал его к себе. Это его родной человек. И что бы ни было, они были навсегда связаны...

***

Послесловие. Три месяца спустя. - Хосок! Самолет приземлится через час! Ты пока доедешь, Юнги потеряется в аэропорту, - Сокджин уже 20 минут пытался вытолкать сына за дверь. Хосок сам вызвался встретить Юнги. Ему не терпелось первым обнять брата и рассказать ему о своих успехах в университете и на занятиях танцами. - Все, уже ушел! Мы скоро будем! - приятное волнение перед встречей охватило Хосока. Как только дверь за ним захлопнулась, Джин выдохнул и вернулся к работе. Младшие были в школе, в доме стояла тишина и это позволило ему сконцентрироваться на чертежах. Не проходило ни дня, чтобы Сокджин не думал о Джуне. Они часто созванивались, переписывались и, вопреки всем прогнозам, становились только ближе. Вот теперь он мог с уверенностью сказать, что это любовь. Но признаться он хотел Намджуну лично, когда тот приедет через два месяца. Намджун же не выдержал и проболтался пару недель назад, заставив Джина смущаться и краснеть. Он очень скучал и все чаще думал оставить работу и вернуться в Лондон. Но его останавливали дети, которые итак путешествовали добрую половину жизни, меняя школы и места жительства, постоянно привыкая к новым условиям. Снова срывать их, снова тащить обратно совсем не хотелось. Раздался звонок в дверь. - Вот чудо, наверняка что-то забыл, - пробурчал Сокджин, уже собираясь ругаться на Хосока, но когда открыл дверь, все слова так и застряли в горле... На пороге стоял Намджун... - Я тут подумал и решил, что нам нужно поесть мороженого, - Намджун вытащил из бумажного пакета контейнер, на котором красовалась надпись "Chocolate Therapy". - Отличная идея, - прошептал Сокджин, пропуская его в дом, - я просто обожаю шоколадное мороженое...