Метелица

      Кирилл Назаров подозревал свою жену Юлю в неверности. Вообще, они уже последние полгода жили весьма прохладно, даже в отпуске были врозь. Но если раньше он в целом знал о времяпровождении жены вне дома и работы, то теперь даже и предположить не мог, где она бывает. Когда он сам был дома, то замечал, что жена последнее время стала приходить после девяти вечера, часто навеселе, а пару раз сильно пьяненькая, но очень довольная. Кирилл шутливо спрашивал пару раз, уж не намерена ли она ему приделать рога, но Юля отвечала, обаятельно ухмыляясь: " Не дождёсси!» В общем-то, Кирилл спокойно бы воспринял, если бы ему пришлось с ней развестись. Он знал, что супружник из него неважный, по сути дела, он был женат на своей работе. Когда они поженились с Юлей, они, конечно, очень нравились друг другу, их все устраивало, но через полтора года реально началось взаимное охлаждение. Кирилл думал, что все же это было связано с его работой, он являлся вторым пилотом пассажирского лайнера, недавно перешёл в новый экипаж огромного Боинга, выполнявшего дальние перелеты в Юго-Восточную Азию и обе Америки. Теперь он иногда не бывал дома по несколько дней. Юля сначала спокойно к этому относилась, а потом все чаще выражала недовольство по разным поводам, самый большой скандал она закатила, когда у Кирилла отпуск не совпал с её собственным и они не смогли вместе поехать к морю, а она этого так хотела! Впрочем, ей ничто на помешало укатить отдыхать в Барселону самой. И как теперь Кирилл понимал, Юля была в Испании вовсе не одна. Сам Кирилл заметил, что чем меньше он бывает дома, тем лучше. Там было теперь неуютно. Юля — вполне нормальная хозяйка, только страшно ленивая. Страсть как не любила убирать, стирать и гладить. Впрочем, готовила она очень хорошо. В основном теперь дома можно было только спать и лучше всего — в разных спальнях, поскольку Юля обожала смотреть по ночам телек, благо ей не надо было каждый день на работу, а Кирилл обязан нормально высыпаться, иначе у него могло подняться давление и его бы не допустили к полетам. Однажды они даже здорово поругались из-за этого и хоть потом помирились, но эта ссора также внесла охлаждение в их отношения. Да, их брак трещал по всем швам, как это было ни грустно. И все же Кирилл решил предпринять ещё одну попытку спасти семейную жизнь. Ведь сначала у них было все хорошо. Так может, попробовать поправить отношения, авось все наладится. С этими благими намерениями утром тридцать первого декабря Кирилл торопился домой. Он вернулся из солнечного зеленого Лос Анджелеса, где стояла температура +18°, а Москва встретила его белыми сугробами и хоть тоже солнечной и ясной, но холодной и ветренной погодой. Кириллу в его тонкой форменной шинели было откровенно зябко, фуражку он принципиально не носил, если рядом не было начальства, поэтому ветер сразу надул ему в лицо, но он не обращал внимания. Молодой человек спешил домой, у него была полная сумка подарков и американских сластей. Кроме того, Кирилл подозревал, что Юля, обещавшая три дня назад поставить и нарядить ёлку, так ничего и не сделала, и намеревался сразу заняться этим. Между тем ветер усиливался. Когда он добрался домой, небо уже затянуло тучами и началась настоящая метель. Пока Кирилл шёл от машины к дому, ему нашвыряло в волосы снега. Кирилл вошёл в квартиру и сразу увидел на вешалке чужие мужскую куртку и сапоги на полу. Хоть он и думал об этом, но от неожиданности выронил сумку из рук. «Ну вот и все…», — подумал он. Злости не было. Были усталость и разочарование. Кирилл, не снимая шинель, подошёл к спальне и открыл дверь. Так и есть. Жена спала в объятиях огромного мощного типа, лысого, но бородатого и черно-шерстяного, расписанного татухами, что твой жостовский поднос. Беленькая хорошенькая, пухленькая Юля удобно устроилась на его могучем плече, сладко посапывая. Тип вольготно раскинулся и глубоко дышал, его широченная мускулистая мохнатая грудь вздымалась, как кузнечные меха. Вдруг Юля открыла один глаз и посмотрела прямо на Кирилла. Снова закрыла, но тут же открыла оба глаза, вздрогнула и резко села в постели, ошеломленно глядя на него. — Э, Кира… Ты чего так рано? А я думала, ты завтра вернешься, — шёпотом сказала Юля. Кирилл посмотрел на нее и расхохотался. Он даже сам не мог понять, почему ему стало так весело. И одновременно так противно. Лысый тип тоже проснулся и мутным взглядом обвел спальню. Юля заботливо укрыла его одеялом. Кириллу стало ещё смешнее. Он сквозь смех произнес: — Извини, — развернулся и вышел на кухню. Там его встретил неубранный после щедрого вечернего застолья стол с остатками деликатесов и разнообразного алкоголя. Кирилл недобро усмехнулся, да, такого изобилия у них давно на столе не было: помимо классических малосольной семги, икры, копченой осетрины, ветчины, оливок, свежих овощей и фруктов здесь были крабовый тартар, жюльен и цыплята табака, приготовленные Юлей. Кроме того, она испекла свой фирменный французский пирог. «Да, оставь надежду всяк сюда входящий, это все не для тебя», — подумал Кирилл. Ему вдруг стало так мерзко, что даже голова заболела. Он налил себе воды из-под крана и сел на кухонный диван перевести дыхание и сообразить, что дальше делать. Кирилл утомленно прикрыл глаза, развязал галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Оставаться здесь он больше не хотел ни минуты. Но ему нужны были его вещи и кое-какие документы. Собирать их сейчас и разговаривать так или иначе с женой не было ни малейшего желания, но надо было взять хотя бы второй комплект формы и мелочи на первое время. Юля в своем розовом махровом халате, шлепая тапочками и приглаживая растрепанные платиновые кудряшки, выползла на кухню и пристыженно забормотала: — Кира, прости… Так получилось… Прости… — Ой, не начинай, прошу тебя, — Кирилл поморщился и отмахнулся от неё. — Я тебе все объясню… Я давно хотела тебе рассказать… В общем, я его люблю… — Юля улыбнулась виновато, но её серые глаза счастливо сияли. Кирилл посмотрел на неё долгим серьезным взглядом и, выдержав паузу, кивнул: — Ясно. Рад за вас. Все было уже давно понятно… Недаром я чувствовал. Значит, так, квартира, гараж, твоя машина остаются тебе. Можешь и мою машину взять. Твоему пойдёт, если у него нет. Мне не жалко, я себе ещё заработаю. А вот дачу — нет, не отдам. Это не только мой дом, но и брата. — Спасибо, но у меня есть машина, — мягким бархатным басом произнес лысый громила, незаметно вошедший в кухню. Он обернул вокруг пояса простыню и выглядел очень внушительно, вроде античной статуи Геракла или Зевса. — И квартира нам не нужна, мы будем в моем доме жить. Юля хотела тебе завтра все рассказать… — Ну простите, что раньше приперся, — развел руками Кирилл. — Разбудил вот вас… Ладно. Вы оставайтесь, а я пошёл. Сейчас только форму возьму и пару рубашек. Остальное потом заберу. — Зачем тебе уходить, ты оставайся, мы уедем, — предложил лысый. — Это вряд ли. После ваших бурных излияний вам обоим три дня за руль нельзя. Нет. Это все теперь ваше. Живите как хотите. Детей мы не успели родить, так что разведут нас сразу. Тебя как зовут-то? — спросил Кирилл у любовника. — Евгений, — тот, видимо, чисто машинально протянул ему руку, Кирилл усмехнулся и пожал её. Какая теперь разница? Ничего от этого не меняется. Что же теперь босому и почти голому человеку стоять на холодном полу с протянутой рукой из-за его амбиций? — Ну что, Женя, не обижай её. Она добрая. Веселая. Готовит вкусно. Впрочем, ты уже понял… — Кирилл показал на стол. Евгений настороженно улыбнулся. — Кир, да куда ты поедешь, смотри, как метель разыгралась, снег в стекло бьет. Ну хоть кофе выпей, поешь, — уговаривала его Юля. — Спасибо, что-то не хочется. Извините, ребятки, мне все же бы надо кое-что собрать. — Кирилл покинул кухню. Примерно через час он вышел во двор, где разыгралась настоящая снежная буря, в двух метрах не было ничего видно. У Кирилла набралось две тяжелые сумки в руках и портплед на плече, кроме того, под мышкой он нес еще кейс с документами и кое-какими ценностями. Он, конечно, мог отнести все по частям, но ему не хотелось снова подниматься в квартиру. Здоровяк Евгений предложил ему помощь, но Кирилл махнул рукой: — Да ладно, сам дотащу, мне только до машины. Чего ты зря мерзнуть будешь? Ты лучше ёлку поставь, она в шкафу около балкона. Игрушки и гирлянды на верхней полке. Ёлка обычно стояла на столике напротив зеркала. Тогда в темноте очень красиво светятся две ёлки. Подсвечники и свечки — рядом на верхней полке, где игрушки. На окна тоже можно гирлянды, там есть рядом длинные, в коробке… Ну и сам во всем разбирайся, ты теперь здесь хозяин. Все, прощевайте, не ссорьтесь, живите дружно, долго и счастливо. — Кирилл, улыбаясь, отпирал дверь. Евгений и бывшая жена глупо топтались рядом, виновато глядя на него. — Кира, я тебя никуда не пущу! Там просто ураган сейчас, куда ты поедешь! — воскликнула Юля, хватая его за рукав шинели. Кирилл покачал головой, усмехаясь: — Ты мне больше не жена. Да и не сахарный я, не растаю. Все, счастливо. С наступающим вас. Кирилл открыл дверь подъезда, получил обжигающую пригоршню снега в лицо и с трудом пополз к машине. Через два часа черепашьей скоростью, в кромешной мгле завирюхи и через сплошные пробки он добрался до отеля в центре города, рядом с Кремлём, снял номер и загнал машину в подземный гараж. В номере он долго плескался под душем, будто смывая разочарование, отвращение и усталость последних часов. Что ни говори, все же было больно. Как-никак, они прожили вместе три года. Видимо, никакой любви у них и не было. И даже сильной привязанности. Ну что ж, как говорится, если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. А жена — так и тем более. Да и вообще — «адын, савсем адын»*! Вот это абсолютно точно. Но кошки все равно скребут… Кирилл в халате вышел из ванной, вытирая голову, подошёл к огромному окну. Метель становилась тише, небо светлело. «К вечеру совсем успокоится», — понял Кирилл. Зевнув, он подумал, что неплохо бы поспать, сегодня праздник, ночью будут запускать фейерверки, уже не заснешь. Да, Новый год… В его семье это был один из самых радостных праздников, к нему готовились загодя, подбирали подарки, старались сделать друг другу приятное… Кирилл тихо улыбнулся, вспомнив, как однажды в детстве, совсем маленьким сидя у отца на руках, видел в магазине перед новогодними праздниками духи в лиловом флаконе-эллипсе. У них и коробка была в тон, темно-фиолетовая. Кирилл даже потянулся к витрине, а отец засмеялся… А утром первого января именно эта яркая коробочка с духами стояла под ёлкой среди других подарков… Отец всем говорил, что их выбрал Кирюша… «Они назывались «Ultraviolet»*, теперь их вроде бы не делают… Матери они очень понравились, она их берегла… А бабушке нравились духи «J'ai Ose'»*. Их вроде тоже больше нет, ушла та эпоха», — подумал Кирилл и тут же поморщился, он вспомнил любимые духи Юли — «Eau du Sour»*, от которых лично у него сразу резко начинала болеть голова. " Вот пусть теперь Женька от этого амбре башкой мается, это теперь не моё дело», — Кирилл приоткрыл окно, ему показалось, что в комнате жарко. Потом он прилег ненадолго на постель и сам не заметил, как задремал. Проснулся от холода, весь дрожа, и сразу же понял: не закрыл окно. Злясь на себя, он встал и поплелся к нему, ежась и стуча зубами. Метель улеглась, наметя огромные сугробы, на бледное небо вышло розоватое солнце, деревья и провода все были в снегу, который переливался под зимними лучами алмазными искрами. Совсем близкие башни Кремля были тоже частично в снегу, и он так же сиял на них, как драгоценная мантия. Кирилл вернулся в постель, лёг, закутался в одеяло и повернулся лицом к окну, любуясь этой картиной. Он пытался вспомнить, что ему это напомнило. Какое-то далекое воспоминание из детства. Вроде ещё связано с некой музыкой… Это было что-то очень хорошее и светлое… Кирилл нахмурился и закусил нижнюю губу, пытаясь вспомнить. Но так и не смог. Он зевнул и потянулся, надо уже встать, хоть пойти поесть, что ли… А потом думать, как жить дальше. Кстати, и выпить можно. И не какой-то бурды типа шампанского или вермута, а нормального приличного коньяка. Ему теперь все можно. Аж до третьего января. Ну а четвертого — снова работа. Он ещё раз зевнул, потянулся и откинул одеяло. На часах, висевших на стене, было уже полтретьего. Пора вставать. Навестить если не ресторан, так хоть один из отельных баров, авось там дают хотя бы сэндвичи и кофе особо голодным. Кирилл сидел за столиком в ресторане и читал меню. Посетителей было не слишком много, официанты фланировали по залу, быстро обслуживая желающих откушать и, конечно, выпить. Бармены смеялись, протирая бокалы за стильной квадратной зеркальной стойкой в центре зала и расставляя новые бутылки, видимо, готовились к ночи. Сделав заказ, Кирилл отвернулся к окну, оттуда была видна сверху вся Манежная площадь. Сейчас она представляла собой настоящую сказочную поляну. Вся в кружевах гирлянд, световых фигурах различных растений, зверей и птиц и, конечно, с шикарной ёлкой, она выглядела просто волшебно. Кирилл решил, что обязательно сейчас выйдет и все подробно рассмотрит. Подошёдший с подносом официант, юный миниатюрный симпатичный блондин лет двадцати на вид, сказал, расставляя тарелки с закусками на столе: — Да, на Манежной очень красиво, особенно когда стемнеет. Там включают ещё разноцветные подсветки, будто северное сияние, мы сами часто любуемся отсюда из окна. — Спасибо, а как вы думаете, сегодня ночью Александровский сад будет открыт? — спросил Кирилл. — Вообще-то он всегда закрывается в одиннадцать ночи. Но, поскольку вы гость нашего отеля, вас могут и пустить, на наших постояльцев есть специальное разрешение. Здесь, на Манежной, сразу после полуночи будет большое шоу фейерверков, очень эффектное зрелище. Всем постояльцам из окон номеров и наших залов тоже будет прекрасно видно, — деловито сообщил официант. — Горячее придётся подождать минут тридцать. — Ничего, я не тороплюсь, — кивнул Кирилл. — У вас, наверное, сегодня вся ночь рабочая? — Сегодня ещё ничего, в большом банкетном зале скоро будет свадьба и два корпоратива в других залах начнутся с девяти вечера. Гуляния будут до утра, а мы, как обычно, работаем до последнего гостя. Но у нас есть сегодня праздничное меню или, если пожелаете, наши повара с радостью приготовят блюда на ваш вкус, — приветливо ответил официант. — Спасибо большое, но я, наверное, полежу у себя в номере перед телеком, — улыбнулся Кирилл. — Что-то я его давно не видел, даже соскучиться успел. Официант засмеялся, добавив: — Скоро принесу горячее, — и ушёл в сторону кухни. Кирилл обошёл всю Манежную, сфотографировал все, что ему понравилось, и решил пройтись по Красной площади. Он вспомнил, что никогда не видел каток, который там устраивают каждый год. На катке было оживленно, весело, шумно, горланили дети, перекликались подростки, играла музыка. Здесь катались фигуристы всех видов: и новички, осторожно делающие первые шаги, и более опытные, правда, тоже часто плюхающиеся на лёд. Были и настоящие мастера, они замечательно носились по льду, исполняя различные фигуры и прыжки. Одна девушка с длинными светлыми косами, в бирюзовом комбинезоне и белом свитере весьма уверенно скользила по льду, легко и изящно, будто танцуя. Кирилл смотрел на неё и пытался вспомнить, где видел когда-то похожее. Но он забыл, что именно. Помнил только, что это было что-то очень хорошее. Внезапно у него испортилось настроение. Он медленно отправился назад к отелю и подумал при этом хмуро: " И что я обманываю сам себя? Пыжусь, пытаюсь доказать, что мне хорошо… Да мне плохо сейчас, очень плохо… Обидно. Юлька предательница, если прямо говорить. Ведь могла она спокойно мне сразу сказать, разве бы я её не отпустил? Да иди себе куда хочешь… Но она все скрывала… Вот тебе и «не дождёсси»… И от этого ещё противнее. Какой-то я всем лишний. Чужой, одним словом». Кирилл купил в Елисеевском пол-литра приличного французкого коньяка, две пачки сигарет и лимон, собираясь заменить коньяком шампанское в полночь. Сладкое он не любил, а есть не хотелось. Вообще он довольно равнодушно относился к праздникам, ему часто приходилось работать в любое время, и пару раз довелось встречать Новый год в полёте. Когда он дошёл до отеля, ощутил озноб. Кирилл с утра чувствовал себя неважно, но думал, что дома все скоро пройдёт. Стоит ли обращать внимание на обычную простуду? Но она сама напомнила о себе. В отеле Кирилл подошёл к стойке регистрации и спросил у портье, хмурого, седого мужчины средних лет: — Простите, а в отеле есть аптека? — Есть. Но она сегодня работала только до трех часов, — покачал головой портье, внимательно глядя на Кирилла. — Жаль. Спасибо. — Кирилл хотел уже отойти, но портье сказал: — Если срочно что-то нужно, можно послать в аптеку посыльного. Здесь недалеко есть круглосуточная. — Да, это возможно? Мне нужен градусник и что-то от простуды, — неловко усмехнулся Кирилл, с трудом заставляя себя не стучать зубами. Голова болела все сильнее и сильнее, по спине между лопаток проползал холод. — Градусник и у нас есть. Поднимайтесь к себе, сейчас к вам в номер его принесут. Потом и врач может подойти, у нас очень хорошие врачи здесь, они сегодня всю ночь работают, — кивнул портье. — Спасибо вам большое. — Кирилл медленно поплелся к лифту. В номере он сразу достал из сумки теплую толстую норвежскую кофту на пуговицах, надел ее на бадлон, но все равно продожал дрожать. Включил огромный плазменный телек на стене и присел перед ним на краешек кресла. Там шли новости. Кирилл трясся, лязгая зубами, мысленно проклиная сегодняшнюю метель и свою глупость, когда забыл закрыть окно после душа. Электронный градусник принёс сам портье, и с ним был тот же самый молоденький официант, который обслуживал его в ресторане. Кирилл вспомнил, что видел его недавно около стойки внизу. У парня в руках был поднос с белыми чайником, чашкой, сахарницей и лимоном на блюдце. Он сразу стал расставлять все на низком столике. — Даже электронный, спасибо большое. — Лязгая зубами, Кирилл взял градусник и, включив его, сунул под мышку. Портье обеспокоенно посмотрел на него: — Как вы, Кирилл Владимирович? У вас, кажется, озноб? — Вроде простыл. — Кирилл развел руками и криво улыбнулся. — Выпейте горячего чаю с лимоном, побольше сахару положите, — посоветовал официант. — Вам надо согреться. — Я бы с удовольствием, но, боюсь, пока чашку не удержу, — с трудом ответил Кирилл. Градусник под мышкой у него отчаянно запищал. Кирилл вынул его, посмотрел и помрачнел. Температура была уже 38,3 и, по его ощущениям, должна была еще поднятся. Кирилл уныло подумал, что сейчас его выставят из отеля, простуженного гостя никто терпеть не будет. Портье забрал у него градусник и взглянув на него, покачал головой: — Кирилл Владимирович, вам обязательно нужен врач. Сейчас я ему позвоню. Вы пока ложитесь в постель, потеплее укрывайтесь. Серёжа, помоги гостю. — Портье достал айфон и отошёл в сторону. Тут только Кирилл обратил внимание, что у него очень дорогие, хотя и неброские костюм, туфли и часы. А айфон вообще самой последней модели. " Однако, — подумал Кирилл. — Видимо, нехило у них тут с финансами». Портье набрал номер, не услышал ответа и, нахмурившись, произнес: — Не отвечает. Ну сейчас я его сам приведу, — и вышел за дверь. — Позвольте, я вам помогу, — предложил Сергей. — Давайте я постелю вам постель. — Мне, право, очень неловко, но я не откажусь, вы меня очень обяжете, — пробормотал Кирилл. — Вас, кажется, Сергеем зовут? Спасибо вам, Серёжа… — Не за что, Кирилл Владимирович, я рад быть вам полезным. Меня сейчас наш мэтр Коля пытался свадьбу отправить обслуживать, я не знал куда мне спрятаться. Хотел у дяди Игоря пересидеть, спустился к нему, и тут вы пришли. Честно говоря, для меня это просто спасение, — доверчиво поделился мальчишка, взбивая подушки. — Простите, этот портье ваш родственник? — машинально спросил Кирилл. — Да, это мой дядя Игорь, родной брат папы, но он не портье. Он управляющий и совладелец отеля, — объяснил Сергей. — Он всегда сам работает в праздники. — И вас уговорил? — улыбнулся Кирилл. — Я сам захотел, — покачал головой Сергей. — Мне дома… не нравится. Что-то в дрогнувшем голосе парня насторожило Кирилла, но его так сильно зазнобило, что он не смог слова произнести. — Ой, вы ложитесь скорее под одеяло, вам надо согреться, — спохватился мальчишка. — Ага, сейчас, только переоденусь, у меня и пижама есть, — кивнул Кирилл, нашел ее и скрылся в ванной. Едва успел выйти и присесть на постель, как в номер вошли. Это были управляющий и с ним огромный, хмурый, совершенно седой здоровяк в белом халате и с докторским саквояжем в руках. — Кирилл Владимирович, вот наш доктор, Станислав Юрьевич, он вам поможет, -- сказал управляющий. Кирилл кивнул, его опять затрясло, и он не мог сказать ни слова, лишь обхватил себя за плечи, неловко улыбаясь. -- Приветствую, — сухо сказал врач, мельком взглянув на Кирилла. — Минуточку, я только руки вымою. Серёжа налил ему чай, положив несколько ломтиков лимона и три ложки сахара, но Кирилл не смог сделать ни одного глотка, у него тряслись руки. Он виновато улыбнулся, развел руками и встал навстречу приближающемуся врачу, сурово смотрящему из-под бровей. Врач тихо проворчал, взявшись сильными пальцами за пульс на левой руке Кирилла: — Нет, я ещё понимаю, когда работать не хочется, но когда не хочется праздновать… — Стас, перестань, — строго произнес управляющий. — А вы идите отсюда, не мешайте нам. И телевизор выключите, — буркнул врач. — Не пойдём, — тихо и упрямо сказал Серёжа. Кирилл подмигнул ему. Мальчишка улыбнулся, а его дядька покачал головой. У телевизора просто выключили звук. Вдруг врач тревожно посмотрел в лицо Кириллу и совсем другим тоном, мягко и заботливо признес: — Что с тобой случилось, сынок? Ложись, ложись, не стой, я тебя и так послушаю. Кирилл удивился и смущенно улыбнулся, растроганный внезапный ласковым обращением. Он осторожно лёг, а врач быстро расстегнул на нем пижамную куртку. — Да в общем, ничего особенного… — лязгая зубами произнес Кирилл. — Попал в метель, пока из дома сюда ехал. Потом после ванны забыл закрыть окно и заснул… Наверное, я просто простыл. — А по профессии ты кто? Работа у тебя нервная? Стрессы бывают? — спрашивал врач, вынимая тонометр из саквояжа. — Пилот гражданской авиации… Обычно все спокойно. Слава Богу, особых проблем не было. Надеюсь, чтобы так и было…-- отвечал Кирилл. — А живёшь где? Не в Москве? Почему в отеле в праздник оказался? — продолжал спрашивать врач. — В Москве… Просто из дома ушёл. Именно сегодня, — как можно небрежнее улыбнулся Кирилл. — С женой разошелся. Врач серьёзно посмотрел ему в глаза. — Вот оно что, — тихо произнес он. — Теперь мне ясно, что с тобой. Давай я тебя послушаю, — и взял стетоскоп. — Да нет, я не расстроен. Если ей лучше с другим, я за неё рад, — Кирилл хмуро улыбнулся. — Жаль, она раньше не сказала, уже давно бы разошлись. Врач кивнул: — Ты мне все расскажи. Сейчас я тебя послушаю, а потом ты все спокойно расскажешь. Но Кирилл ничего не мог сказать, его опять тряс озноб. Стетоскоп врача казался ему обжигающе-ледяным. Врач покачал головой, поманил мальчишку и что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул и быстро вышел за дверь. Его дядя тоже получил какое-то задание, набрав номер и поднеся телефон к уху, решительно зашагал из номера. — Всё будет хорошо сынок, все уладится, — приговаривал врач, прилаживая манжету тонометра на руку Кирилла. Тот кивнул и закрыл глаза. На него навалилась сильная слабость, ужасно болела голова, резко саднило горло, ломило кости и поясницу. В висках колотился пульс, озноб немного стих, начал разливаться жар. Кирилл открыл глаза и тяжело вздохнул. Врач продолжал его осматривать, внимательно заглядывал в горло, осторожно ощупывал шею, снова считал пульс. — Ну что со мной, доктор? Жить буду? — прошептал Кирилл, голос у него тоже пропал. Когда он попытался улыбнуться, пересохшая нижняя губа треснула. — Будешь, будешь, у тебя просто ангина. Я тебя вылечу, даже не сомневайся, — кивнул врач. — Ты мне скажи, у тебя на антибиотики аллергия есть? — Нет, никогда не было, — качнул головой Кирилл. — Сейчас тогда пару уколов сделаем — жаропонижающее и антибиотики, компресс на горло положим. Все будет нормально, и Новый год сейчас вместе встретим… — умиротворяюще бормотал врач, набирая в шприц лекарства из нескольких ампул. Кирилл, наблюдавший за этим, прошептал: — Доктор, у вас такая мощная рука. Вы колите полегче, а то я потом сидеть не смогу. А у меня как раз сидячая работа, — и хихикнув, закашлялся. — Не волнуйся, я сделаю уколы прямо в вену, так будет быстрее. Ты и не почувствуешь ничего, — улыбнулся врач. Кирилл недоверчиво усмехнулся, подставляя руку. Ну да, конечно. Небось сейчас так кольнет, что аж до потолка подскочишь. Но больно не было. Он удивлённо посмотрел на врача: — И правда, незаметно совсем… Ну, доктор, вы реально волшебник, у вас талант. — Как сказал классик, достигается упражнением*, — усмехнулся врач. — Сейчас тебе будет получше… Температура спадет, немножко поспишь… — О, надо мне будильник поставить, чтобы Новый год не проспать, — спохватился Кирилл. — Я тебя разбужу, — кивнул врач. — Я буду с тобой, никуда не уйду. — Да, спасибо… — кивнул Кирилл, закрывая глаза. Вскоре ему действительно стало лучше, голова стала меньше болеть, и он не заметил, как задремал. Сквозь сон он слышал, как врач вполголоса с кем-то говорит, судя по всему, с управляющим и его племянником, которые что-то принесли по его просьбе. Кирилл подумал сонно: "Хорошо, что они здесь. Тяжело быть одному, когда болеешь". И заснул. Проснулся он три часа спустя, абсолютно мокрым от испарины, без сил, с пустой до звона головой, но чувствовал себя уже значительно лучше, у него даже горло меньше болело. Кирилл в первые секунды не сообразил, где он, но быстро все вспомнил. Он повернул голову и увидел сидящего рядом Сергея. Мальчишка читал что-то на экране айфона, но сразу заметил, что Кирилл проснулся, и отложил его. — Как вы, Кирилл Владимирович? Вам получше? — тихо спросил он. — Да… Только я весь взмок. Мне бы в ванную, слегка сполоснуться, -- прошептал Кирилл. — А Новый год я уже проспал? — Нет, ещё только без четверти одинаннадцать. Ещё час с лишним, — ответил Сергей. — Давайте я вам помогу дойти до ванной… — Да нет, пожалуй, я сам, — покачал головой Кирилл, но когда он спустил ноги с постели и попытался встать, у него резко закружилась голова, и он вынужден был быстро закрыть глаза и наклонился вперёд. — Вот черт… — шепнул он. — Что же это я так расклеился как старикашка… Ну что же, тогда пошли. — Держитесь за меня, — мягко произнёс Сергей. Они побрели в ванную. — Ничего, что я в вашем номере, надеюсь, я вам не мешаю? Мне дядя велел вам во всем помогать, -- робко произнес мальчик. --- Наоборот, хорошо, спасибо тебе и дядьке твоему. Одному тяжело, когда болеешь. А где доктор? Он ведь обещал быть в Новый год, — произнес Кирилл. — Стас? Он скоро придёт. В банкетном зале на свадьбе кто-то в обморок упал, кажется, мать невесты, его туда вызвали, — рассказал Сергей. Все же Кирилл, борясь со слабостью и головокружением, успел принять душ. Решил, что даже если опять поднимется температура, в Новый год у него должна быть чистая голова. Пусть он хоть и в силу обстоятельств, но будет в пижаме и халате, и его временным домом станет отель. Зато такого внимания, как от совершенно чужих людей, во время болезни от Юли он никогда не видел. Та всегда очень боялась заразиться от него и, когда он болел, старалась уезжать к своим родным. "Ты здоровый мужик, ничего, справишься, это ерунда, а не болезнь", — говорила она. Да в общем-то, Кириллу и не нужна была её забота. Он понимал в глубине души, что они с женой люди чужие и рано или поздно расстанутся. Вот они и разошлись, и на самом деле все к лучшему. Кирилл уселся в кресло, а Сергей налил ему имбирно-лимонного чаю с мёдом. — Спасибо тебе… Я очень люблю такой чай, — кивнул Кирилл, принимая от него чашку. — Он очень помогает при простуде. И вообще при разных болезнях. — Сергей развернул плед и укрыл ноги Кириллу. — Сейчас ещё дядя Игорь принесёт липовый чай, — добавил он. — Спасибо, — улыбнулся Кирилл и поморщился, губа опять треснула. — Простите, я хотел спросить… Я правильно понял, вы — пилот аэробуса? — робко спросил мальчик. — Да, второй пилот, как иногда говорят — правый. — Кирилл кивнул и сделал ещё один осторожный глоток теплого чая. — Вы, наверное, во многих странах побывали? — с интересом спросил Сергей. — Не очень, я в основном в Азии, сейчас вот в Америке каждую неделю. Должен был четвертого января работать, теперь не знаю, наверное, не допустят, раз заболел. Но, если честно, я даже рад. Ужасно хочется спать и ничего не делать, — улыбнулся Кирилл. Сергей засмеялся. — Скажите, а вот… А трудно попасть в бортпроводники? — робко спросил он затем. — В стюарды, в смысле? Нет, совсем легко. Самый главный там критерий — это здоровье. А всему остальному можно научится. А ты что, хочешь в стюарды? — спросил Кирилл. Сергей смущенно кивнул. — Ну что же, я могу немного помочь. Но ты сначала все реально взвесь. У тебя очень хорошая работа. Каждый день Кремль из окна видишь — это просто красота. Потом с семьёй посоветуйся. Может, родители против будут, — предположил Кирилл. — У меня только дядя Игорь… Родители погибли недавно в аварии. В автобус, в котором они ехали, врезался самосвал… — тихо признес мальчик. — А дядя может быть, кстати, против… А я так мечтал летать. Летчиком стать не смогу, хоть так бы небо видеть каждый день… Кирилл мягко смотрел на него. Надо же, мальчуган-то романтик! А родители погибли уже, сирота, значит… Жаль, ведь он совсем юный. — Знаешь, я тебе искренне сочувствую… Терять родителей очень тяжело, хорошо понимаю. Моих уже давно нет, сначала отца не стало, а потом и матери. Я уже работал, а брат ещё учился… Очень трудно было морально. Но мы выдержали. Брат сейчас сам папаша, малышей двое у него, племянники мои... А я вот развожусь… -- Кирилл развел руками, грустно улыбаясь. Серёжа изумленно хлопнул глазами. — Хорошо, я поговорю с твоим дядей. Судя по всему, мы договоримся, — Кирилл сделал ещё глоток чая, — Но учти, работа тяжёлая, особенно в дальних рейсах. — Это мне не привыкать, иногда некоторые банкеты по двое суток гуляют, — Сергей поморщился недовольно. — Господи, какие бывают, однако, могучие люди, реальные богатыри! — Кирилл удивлённо покачал головой. — Наши или иностранцы? — Наши… Но и иностранцы, бывает, гуляют широко, их тоже иногда унять трудно. Так оттягиваются в полный рост иной раз, ресторан потом закрывают на сутки для уборки, — Сергей фыркнул. — Н-да, как говорится, «гуляй как русский», *-- усмехнулся Кирилл. — Вот, в точку просто, — кивнул парнишка. — Особенно американцы и канадцы, они, видимо, у себя дома прилично себя ведут, а здесь отжигают по полной. Напиваются, дерутся, в бассейны прыгают одетые, песни орут, в общем, совсем как наши, — Серёжа рассмеялся звонко, совершенно по-детски. — Немцы у нас вроде тоже здорово пьют? — уточнил Кирилл. — Да все пьют. Некоторые без стакана водки или коньяка день не начинают. — Сергей махнул рукой. — Да, дома они тоже будь здоров напиваются, однажды был в Мюнхене на Октоберфесте, я реально даже испугался, это было так, будто весь город сошёл с ума. Пьют — все. Чуть ли даже и не младенцы у мамок на руках. Пьют, едят, орут песни, танцуют, одеваются в разные костюмы, маски, парики… Нет, я все понимаю, все это прекрасно, но напиться до того, чтобы валяться и храпеть в кустах, как свинья, да ещё и с голым задом — это уже полный аут, а там таких фруктов было полно на каждом шагу, — добавил Кирилл, усмехаясь. Серёжа засмеялся. В номер вошли управляющий, врач и два официанта с подносами. Врач нес небольшую наряженную елочку с игрушками и мишурой, а управляющий несколько подарочных пакетов и электрогирлянды. — Так, а кто это тут уже сидит, температуру нагоняет снова? А ну, брысь в постель, — врач грозно сдвинул брови, но глаза у него смеялись. — Обрадовался, что стало легче, уже гуляешь? Нет, тебе ещё надо лежать и лежать. — Так Новый год вот-вот, надо же встретить… — развел руками Кирилл. — Ведь как его встретишь, так и проведёшь… — Отлично встретим, мы как раз все принесли, — ответил управляющий и пропустил вперёд официантов. — Так, ставьте все на стол, а ты помогай им, — повернулся он к племяннику. Кирилл, вновь загнанный в постель, только глазами хлопал, глядя как его номер приобретает праздничный и даже волшебный облик. На окнах Сережа, забравшись на подоконник, под командованием дядьки эффектно развесил яркие разноцветные гирлянды, их включили в сеть, и они шустро замигали блестящими огоньками. Официанты ловко накрыли низкий столик а-ля фуршет, расстелив на нем элегантную белую скатерть. Здесь были фрукты, сласти и шампанское. Кирилл успел увидеть виноград, клубнику, апельсины, остальное плохо разглядел. Ёлочку управляющий поставил на комод перед зеркалом и тоже включил в сеть гирлянду на ней. Доктор сунул Кириллу градусник и, когда тот запищал, удовлетворенно кивнул, увидев, что температура почти нормальная. — Как чувствуешь себя? Горло сильно болит? — Врач осторожно ощупывал шею Кирилла ниже ушей и под челюстью. — Уже лучше, дышать могу. Голова кружится и слабость, — ответил Кирилл. — Ну это пройдёт, главное, ты не бегай пока. Температура ещё будет подниматься, но уже не так. Дней пять надо лежать и лекарства принимать. Иначе снова начнётся, ещё и осложнения могут быть. Тебе отит, например, не нужен? Вот и лежи. — Врач снова считал пульс у Кирилла, слушал его сердце стетоскопом, смотрел горло. — Пока у тебя болезнь в разгаре. Но горло уже чуть лучше. Отёк начал спадать, — заметил врач. — Да, я уже могу глотать. Мне, кстати, сегодня шампанское нальют или нет? — шутливо-капризно спросил Кирилл. — Даже не мечтай, ты будешь пить, так и быть, лимонный Мератью*, — усмехнулся врач. — Да, это будет весьма экзотично, — кивнул Кирилл. — Надо не забыть сделать сэлфи и назвать "Первый новогодний подарок — ангина, подарил сам себе". Серёжа хихикнул, врач и управляющий тоже улыбнулись. — Ничего, скоро твой подарок исчезнет без следа, подаришь себе более полезное. — Врач посмотрел на часы. — О, шампанское пора наливать, все пропустим! Серегунька, давай телек погромче сделай, что там наш главный по тарелочкам расскажет. Кирилл засмеялся. Несмотря на слабость и боль в горле, ему было хорошо. Эти трое будто были знакомы ему много лет, хоть и впервые увиделись несколько часов назад. Абсолютно чужие люди, они окружили его заботой, какую он давно уже не ощущал. Наверное, только в детстве о нем так волновалась бабушка, когда он болел. Кирилл запомнил эту новогоднюю ночь на всю жизнь. Хотя он с трудом мог глотать и у него почти сел голос, но он давно не был в таком лёгком и веселом настроении и так много не смеялся, благодаря своим новым знакомым. После наступления Нового года на улице сразу же началось шоу фейерверков. На фоне Кремля оно выглядело особенно эффектно. Кирилл и его гости наблюдали из окон за все новыми и новыми чудесами пиротехники и обсуждали, кто какие богатые фейерверки видел в Китае и Эмиратах, Австралии и Германии. Гости деликатно покинули номер Кирилла около двух ночи, хотя он и очень просил их остаться. Но на самом деле сил у него было немного. Напоследок юный Серёжа, выпивший шампанского чуть больше, чем ему было надо, расшалившись, сказал Кириллу шепотом на ухо: — Ну и дура твоя баба, как можно было тебя на кого-то применять?! Ты же красавец-мужчина, жгучий брюнет, вылитый Пирс Броснан в молодости! Да ты в этом году снова женишься, так и знай! — Что-что? — удивился Кирилл, — Что ты сказал? Но управляющий уже увел племянника, ворча на него. Кирилл закрыл за ними дверь, погасил свет, оставив только гирлянды на елке и окнах, лёг в постель и долго смотрел на разноцветные мигающие огни. Грохот от взрывов ракет и фейерверков продолжался до самого утра. Но Кирилл заснул и хорошо спал почти до полудня. Проснулся он, чувствуя слабость, но в целом ему было уже лучше. Самое главное, его досада на жену совсем ушла. Он давно понял, что брак тяготил его самого, был неудачным, они с Юлей действительно оказались чужими друг другу людьми. Теперь, когда они разошлись, он с удивлением ощущал, что ему гораздо легче. И на самом деле он доволен, что не увидит больше жену хотя бы какое-то долгое время. Кирилл лежал и улыбался, он наконец понял, какая песня ему вспоминалась весь прошедший день — бессмертная Happy New Year группы ABBA, знакомая с детства, простая и проникновенная до озноба между лопаток. На улице опять были солнце и лёгкий морозец. Кремль казался сказочным замком под сияющей шубкой снега. Кирилл заметил, что под ёлочкой лежат подарочные пакеты и коробки, и растрогался. Он давно не получал подарков под ёлку, с самого детства, а в его собственной семье это как-то не сложилось. В дверь постучали, и вошёл врач. Он выглядел усталым, но улыбался. Кирилл тоже улыбнулся ему в ответ. Болел он почти три недели, на работе получил больничный. За это время с помощью управляющего, связавшего Кирилла со своим знакомым риэлтором, он успел снять квартиру недалеко от аэропорта и начал подыскивать себе другое жилье. Кроме того, Кирилл подал на развод, против чего жена нисколько не возражала, поскольку сама торопилась замуж за Евгения. Когда Кирилл вышел на работу, у него состоялся разговор с начальником, командиром его авиаотряда, тот вызвал его к себе в Управление. Кирилл насторожился, пожал плечами и поехал. Начальник начал с того, что поскольку Кирилл недавно болел, то сейчас отправится на учёбу — трехмесячный курс повышения квалификации, так как он целевой пилот, то ему пора пересаживаться на левую сторону. — Хватит тебе уже справа дурака валять, тебе уже за тридцать, стариков сейчас к весне всех поувольняют, кто работать будет? Пора тебе на КВС, давно пора. Ты молодой, здоровый, выносливый, только простудой и болеешь, тебе пора расти. Так что, ждём тебя уже командиром, — говорил начальник, подписывая направление Кириллу в учебный центр. Кирилл очень обрадовался. Он думал, что уже вряд ли станет первым пилотом, а если и станет, только возможно к сорока годам. — Спасибо, прямо и не ожидал… — удивлённо улыбаясь, произнес Кирилл, — Наверное, медведь где-то сдох, что про меня в Центре вспомнили. Начальник усмехнулся: — Ты на хорошем счету. Даже иностранцы тебя знают, глядишь, ещё переманят тебя, немцы там люфтганзовские или арабы эмирейтовские… — Да вот ещё, даром они мне не нужны, — покачал головой Кирилл, — Я о заграницах никогда не мечтал. — Ты вообще молодец, — серьёзно кивнул начальник, — Будешь ещё на моем месте. — Спасибо за доверие, постараюсь оправдать и не подвести, — так же серьёзно ответил Кирилл. — Ты все сможешь, — уверенно кивнул начальник. Выходя от начальника в приподнятом настроении Кирилл стал свидетелем безобразной сцены — новую секретаршу начальника громогласно ругал работник IT- отдела, сидящий за ее компьютером и видимо, бесцеремонно орудующим в нем. Видимо, сей ценный специалист был сильно разгневан, поскольку он не стеснялся в выражениях, даже в опасной близости от руководства. Был тот субъект весьма неприятного и надменного вида носатым юношей, роста и комплекции хлипкой, возраста сопливого где-то до 25 лет, но его явно очень модная, дорогая стрижка с разноцветным мелированием, стильная укладка, шелковый шейный платок, пафосный перстень с серой жемчужиной на мизинце, а главное — мощный как шквал аромат одеколона Egoiste давали понять — это личность с большими претензиями и огромным тщеславием. Испуганная секретарша, молоденькая, скромно одетая в все темное, толстенькая, белокурая девушка в модных очках, стоя за спиной ценного специалиста, с ужасом слушала обращенные к ней изрыгаемые им матерные конструкции. Последняя фраза была особенно отвратительна, айтишник оскорблял именно фигуру девушки, называя её бочкой сала с заплышими жиром мозгами, которая ни на что вообще в жизни не способна, если так разожралась и запустила себя. Кирилл страшно разозлился. Он шагнул к хаму, вначале собираясь ему жестко сказать, чтобы тот захлопнул пасть, но увидел, что по щекам толстушки из её огромных голубых глаз потекли слезы и бешенная ярость бросилась ему в голову. Ему хотелось убить наглеца, но он вовремя вспомнил, что в приемной работают камеры и пишут звук. Это немного его охладило, но холодная ненависть стала еще больше. Айтишник замер с открытым ртом, видимо, настолько жутким было лицо у Кирилла, и издал какой-то тупой звук: — Эээ? Девчонка — секретарша поднесла руку ко рту, изумленно подняв брови. Кирилл схватил айтишника за шиворот, выволок из-за стола и прорычал ему в ухо страшным тихим голосом: — Ты чё, совсем рамсы попутал, чмо?! Чего к человеку пристаёшь?! Из какого ты зоопарка сбежал, ушлепок?! Хлебало завалил — и вали отсюда, мамке на кухне будешь свой лексикон демонстрировать! — и вышвырнул его в открытую дверь. Айтишник трусливо завывал, а когда Кирилл дал ему пинка, взревел как корова. В тот же момент из кабинета очень удачно вышел начальник, и негодяй влетел прямо в него. Начальник едва устоял на ногах. — Господи, что тут творится-то? — удивлённо произнёс он, — Кто опять матерился? Айтишник, отскочив от начальника, заголосил: — Ну Андрей Александрович, это же невозможно работать! Эта дура жирная себе двадцать ящиков завела, переписывается с американцами! Небось средства для похудения заказывает, жиробаска! Она же вирусы в сеть приносит! — Неправда, неправда, это все деловые адреса, это наши коллеги из других авиакомпаний, я никогда не занимаюсь своими личными делами на работе! И потом у меня свой айфон и планшет есть для этого! — волнуясь, вздрагивающим голосом произнесла секретарша, — Я все могу показать, Андрей Александрович! Начальник сурово взглянул на айтишника: — Значит, вот кто лазит в чужие компьютеры? Так. Марш ко мне в кабинет. Элеонора, пригласи ко мне начальника IT Преснякова, пусть полюбуется на своего архаровца! — Между прочим, меня этот летяга, — айтишник ткнул пальцем в злющего Кирилла, отчего тот усмехнулся, — ударил! Он меня избил! — К сожалению, только пенделя в задницу дал, больше не успел, — развел руками Кирилл. — Я этого не слышал. И Эля тоже, — ответил улыбаясь, начальник, — Вперёд, открывай-открывай, у нищих слуг нет*, — подтолкнул он айтишника в свой кабинет. — А я и не видела ничего, — секретарша сняла очки, — У меня вообще зрение неважное. Кирилл улыбнулся ей. Кстати, Элеонора была очень красивая, ее совсем не портила нестандартная фигура. Секретарша быстро посмотрела на него, снова надела очки. — Спасибо вам… — тихо сказала она. — Не за что. Не обращайте внимания на дураков, вы очень красивая девушка. Просто его вопли — " Зелен виноград" , — сказал Кирилл. — Простите? — удивилась секретарша, — Я вас не поняла? — Это басня Крылова «Лиса и виноград», — лисица не смогла достать виноград, который высоко висел и сказала, что он зелёный. Вот и этот олух, понял, что вы на него, на мозгляка, и не посмотрите и устроил этот хай. Забудьте его. — Хорошо… Я попробую… Может, быть вы хотите кофе? Я сейчас вам приготовлю… — робко предложила Элеонора. Кирилл посмотрел на неё и, решившись, произнес: — А знаете, хочу, только… Тут недалеко хорошая итальянская кафешка «Примавера», у вас когда перерыв? — Через двадцать минут, в два часа дня, — ответила Элеонора, настороженно глядя не него. — Очень хорошо, я буду вас там ждать. Там всегда свежие фрукты и прекрасный кофе. Короче, я не прощаюсь, скоро увидимся, — Кирилл быстро шагнул к двери, не давая девчонке опомниться и отказаться. Но она и не думала. Быстренько прошмыгнула умыться, а потом прикрыла дверь приемной, и вынув из сумки косметичку с расческой, принялась заново наводить красоту. Почему-то девушка сразу поняла, что этому синеглазому летчику можно спокойно доверять. Он не обманет. Тепло в его ясном взгляде было неподдельным.       В начале лета Юля встречала в аэропорту Евгения, они были счастливо женаты уже почти два года. Она всегда его встречала и провожала в командировки, у неё был такой ритуал. Сегодня он должен был вернуться из Лондона. Примечательно, что Кирилла она никогда не встречала и не провожала. Прилетевшие потоки пассажиров были подобны морским волнам, они появлялись огромной толпой и рассеивались, потом появлялись новые, с другого рейса… Юля разглядывала внешность иностранок, лишний раз удивляясь, как многие из них просто одеты, видимо, руководствуясь, принципом — главное, чтобы было чисто, аккуратно и удобно, а красиво-некрасиво, хоть трава не расти. А вот соотечественницы другое дело — готовы терпеть любые неудобства, только бы выглядеть красивыми. Юля обратила внимание на молодую, цветущую, полногрудую, очень красивую кудрявую блондинку в длинном, шёлковом, нежно-розовом платье и белом кружевном болеро. Блондинка держала на руках очаровательного, пухлощекого синеглазого грудного младенца и вглядывалась вдаль, видимо, она кого-то встречала. Малыш, наряженный в бирюзовый велюровый комбинезончик, белую кофточку и белую шапочку, мусолил силиконовую рыбку-грызунок, видимо, у него резались зубки, мать ворковала с ним: " Егорушка, давай попьём, вот я тебе водички сейчас дам, где тут наша бутылочка…" Юля лениво подумала кого они ждут и вновь отвернулась в зал прилета. Лондонский самолет запаздывал на полчаса, и она раздумывала, не заглянуть ли ей в парфюмерный магазин неподалёку. И тут она увидела Кирилла, и даже сначала не узнала его. Юля смотрела с изумлением, как тот шагает через зал в окружении своего экипажа, оживленно разговаривая с коллегами. Кирилл фантастически изменился, это был совсем другой человек, уверенный, спокойный, весёлый — он что-то сказал и весь экипаж расхохотался, а идущий рядом с ним щупленький, белокурый, хорошенький как куклёнок молодой стюард даже закашлялся от смеха. Его легонько хлопнула по спине высокая, рыжеволосая красавица, тоже стюардесса. Она вообще не спускала глаз с этого стюарда и не отходила от него ни на шаг. При взгляде на неё становилось абсолютно ясно — она так сильно любит этого парня, что ей уже наплевать, кто и что о ней подумает. Юля продолжала во все глаза смотреть на бывшего мужа. Она никогда не видела его таким красивым, сильным, респектабельным. Кирилл, что называется, заматерел — он изрядно раздался в плечах и груди, стал гораздо солиднее и даже выше ростом. В его лице появилась решительность, твердость и сила, он больше не выглядел так отчужденно- холодно и оскорбленно, как тогда, когда уходил из дома в метель… Юля уже хотела подойти к нему, но тут Кирилл вдруг буквально засиял лучистой улыбкой, взмахнул рукой и через минуту обнимал устремившуюся ему настречу блондинку с младенцем на руках. Он расцеловал жену, потом осторожно подхватил на руки ребёнка и пылко поцеловал его в обе щеки. Малыш радостно замурлыкал, а Кирилл смеялся, нежно приживая его к груди. Коллеги Кирилла быстро простившись с ним, деликатно ретировались, только щупленький стюард хотел что-то сказать, но рыжая стюардесса быстро увела его. Юля ощущала смятение и откровенную злость, как же так, она-то его жалела, думала, он страдает, ему плохо, а у него, оказывается, все хорошо! Жена-красавица, прелестный малыш, друзья, и явное повышение по службе! Кирилл и не думал отчаиваться, он оказывается, прекрасно жил все это время! Ну сейчас она ему покажет! Юля решительно двинулась к Кириллу с семьёй. Она прошла уже несколько шагов, но вдруг опомнилась. Она ему больше не жена. Она ему вообще теперь никто. И беспокоить Кирилла и его семью она не имеет никакого права. Юля остановилась на месте, а Кирилл с малышом на руках, весело болтая с женой, прошёл мимо и даже не задержал взгляд на ней. Юля долго смотрела ему вслед, какие они были красивые, высокие, рослые, жена Кирилла-- светлая блондинка, он сам — яркий брюнет, розовощекий малыш, похожий на них обоих, они выглядели просто идеальной плакатной семьей. При выходе из аэропорта они остановились и опять поцеловались, а малыш хлопнул Кирилла по плечу маленькой, крепенькой ладошкой, родители засмеялись и вышли из здания. Дома Юля смущенно-ворчливо сказала Евгению, накрывая на стол: — Знаешь, я вот тут подумала… А почему мы все ещё без детей?! Тот изумленно взглянул на неё, сгреб в охапку и сжал в объятиях: — Так о чем речь! Давно пора это исправить! Сейчас и начнём! Ух, Юлька, какая ты молодчина! Я так давно этого хотел! Юля счастливо засмеялась. Ничего, она ещё догонит и перегонит Кирилла. Стоит только захотеть. А они с Женькой очень хотят.