Метелица

      Той осенью Зоя наконец решилась развестись с мужем. Они давно уже жили как чужие люди, мешая друг другу и раздражая одним своим видом. Муж пропадал неизвестно где целыми сутками, приходя домой, презрительно кривился, ничего не хотел есть, ибо ему было всегда невкусно, разговаривал сквозь зубы; когда был пьян — хамил, грубил, задирался, иногда и руки распускал. Зою он не трогал, а дочери часто доставались папашины оплеухи и подзатыльники, иногда за её длинный, дерзкий язык, иногда просто так, ни за что. Дочь Инесса, школьница пятнадцати лет, была полностью на стороне матери. Отец очень часто оскорблял ее, постоянно злил, видимо, чтобы потом, когда дочь огрызнется, избить её с чистой совестью — а что, он отец, он её так воспитывает. Последней каплей стало, когда папаша разбил Инессе лицо так, что оно заплыло слева сплошным синяком, а глаз закрылся. И произошло это в середине сентября, когда Инесса заранее попросила у матери новое платье на традиционную новогоднюю школьную пати. Да и просто так, почему бы не надеть новое платье. Дескать, другие девчонки в классе купили их на каком-то недорогом сайте, и ей тоже хочется. Пьяный отец вдруг решил влезть в их разговор и безапелляционно заявил, что никакого платья Инесса не получит и никуда не пойдёт, нечего ей болтаться где попало и с кем попало, и так шлюхой растёт. Зоя возмутилась, но ничего не успела сказать мужу, Инесса быстро ответила «кто бы говорил», и муж сразу же ударил её в лицо. Дочь упала на пол, отец наклонился к ней и стал бить дальше, но Зоя схватила самый большой и острый кухонный нож и бросилась сзади на мужа. Потом она сама себе удивлялась, как она, маленькая, хрупкая, тихая женщина, решилась на такой поступок. «Это была не я, — говорила она. — В тот момент это была не я». Зоя прижала нож к горлу мужа и схватила его за волосы: — Убирайся на все четыре стороны и больше не приходи! — приказала она стальным голосом. — Чего, ты ещё с ножом на меня? Сука, да я тебя сам прирежу, тварь! — заорал муж, но Зоя прижала нож крепче к его горлу: — Я не шучу. Одно движение — и ты сдохнешь. Одевайся и вали. Неса, беги в свою комнату и запрись на ключ, — добавила она испуганной дочери, сидящей на полу. Девчонка вскочила и кинулась вон. — Я тебе побегу! Сиди, Инка, я с тобой не закончил! — взревел муж, но Зоя рванула его за волосы: — Ты меня плохо понял? Я сейчас прирежу тебя, порублю на части и скормлю ночью собакам на свалке. Быстро оделся и ушёл, — процедила Зоя. — Я только вчера наточила нож, он очень острый, куриную кость рубит сразу… Я тебя сейчас отпущу, а ты быстро оденешься и свалишь. Барахло все твоё я соберу. На развод подам сама. Если ты сейчас рыпнешься, я вгоню нож тебе в глаз. Ты понял? Я отпускаю тебя. Вали, одевайся. Муж, несколько раз злобно оглядываясь на Зою, держащую наготове нож, оделся, поспешно схватил телефон, ключи от машины, борсетку и вывалился за дверь, пригрозив на пороге, что ещё разберётся с ними обеими. Зоя быстро заперла дверь на все замки и на щеколду. Инесса плакала у себя в комнате, ей было очень обидно, и синяки расплывались прямо на глазах по всему лицу. Зоя, утешив дочь, отправилась с ней в травмпункт к хирургу, во -первых, пройти осмотр у врача, сделать рентген и убедиться, что нет серьёзных повреждений, во-вторых, запастись на всякий случай справкой о том, что дочь была избита, в третьих, выписать ей освобождение от уроков хоть на три дня. К счастью, все оказалось нормально — переломов у Инессы не было, глаз не поврежден, только гематомы и ссадины. Врач очень сочувствовала, справку написала, а освобождение от уроков дала сразу на три недели. И то велела еще показаться, может быть, она ещё продлит освобождение, если синяки не сойдут. Дома, уложив дочь спать, Зоя почти до утра складывала вещи мужа и попутно обдумывала будущее. В голове у неё сложился чёткий план. Она взяла на работе отпуск и подала на развод. Затем позвонила своей подруге Маргарите, опытному риелтору, и договорилась с ней о встрече. Они долго сидели в гостиной и разговаривали. Зоя решила срочно продать квартиру и купить либо две поменьше, либо одну среднюю. Подруга обещала поискать варианты. — Может, ещё подумаешь? Помиритесь попозже? — неуверенно произнесла Маргарита. — Всё же одним, без мужика, совсем плохо… Зоя с болью посмотрела на нее и покачала головой: — Нет. Уже никак. Он дочь бьёт, это не прощается. И мы давно уже не нормально живём как семья, а просто существуем. Он даже ел не то, что я готовила, а какую-то дорогую дрянь, которую покупал сам, деликатесы всякие — салями, хамон, маасдам, салаты готовые, красную икру… Мы, конечно, это не ели. У него своя полка была в холодильнике. Мы, как он выражается, питались исключительной гадостью для сельских нищих. — Зоя презрительно усмехнулась. — Он совсем зажрался, что ли? Ты прекрасно готовишь, не слушай его, у тебя все всегда вкусное, свежее, — возмутилась Маргарита. — Не во всяком ещё ресторане так приготовят и подадут. Какое у тебя потрясающее кисло-сладкое жаркое, уммм… А жюльен… А помидоры, фаршированные креветками! А твои голубцы и перцы — это вообще фантастика, никогда лучше не пробовала! — Ну вот, видишь, ему все не так, невкусно ему, голубцы особенно не любит, несколько раз демонстративно выбрасывал, — развела руками Зоя. — Опять же — мы не такие, я слишком мелкая и худая, стрижка у меня слишком короткая, дескать, «пикси нормальные женщины не носят», одежда у меня, видишь ли, старушечья, юбки слишком длинные, брюки слишком чёрные… Неса, наоборот, слишком высокая, широкоплечая, длинноногая, вульгарная, шумная, «волосы красит в блонд как дешевка», и вообще она «похожа на уродливую кошку-подростка» — это его слова дословно. Не за себя обидно, Риточка, я уже жизнь прожила, за ребёнка сердце болит, что он её так гнобит… — Зоя вынула носовой платок и промокнула глаза. Как она ни сдерживалась, но все же расстроилась. — Какая скотина! — покачала головой Маргарита. — Ну конечно, я как можно быстрее найду вам новую квартиру, чтобы он не посмел на эту претендовать… У меня, кстати, есть кое-что на примете… А как же Инесса, ведь ей в другую школу придётся ходить? Привыкнет ли она к новым ребятам, учителям? У неё ведь и так стресс… Мой бука точно не смог бы перейти… — Маргарита нахмурился, вспомнив о своем мрачном, неразговорчивом сыне, с головой погруженном в компьютерные миры. — Может, на индивидуальное обучение перейдет, там надо два раза в неделю в школе бывать, а так самой заниматься… Неса вообще сможет и сама учиться, она ведь способная, только ленивая, — предположила Зоя. — Ну хорошо, я попробую найти как можно ближе к вашей школе, чтобы ей не пришлось менять, — кивнула Маргарита. Квартиры нашлись действительно быстро и даже ближе к школе Инессы, чем их прежнее жилье. Если раньше ей приходилось ехать на автобусе шесть остановок, то теперь — всего пять минут идти пешком. Обе квартиры были в одном доме, только в разных подъездах. Одна — двухкомнатная — была на двенадцатом этаже первого подъезда, а вторая квартирка, однокомнатная, находилась на втором этаже в третьем подъезде. С мужем Зою развели за несколько минут, на алименты она не подала, мужа просто вычеркнула из своей жизни, даже фамилию вернула свою, и дочь тоже взяла ее фамилию, не желая больше иметь с отцом ничего общего. Правда, им пришлось поменять много документов, но их это не расстроило. Муж не претендовал на квартиру, поскольку она осталась от родителей Зои, но потребовал стоимость вещей, которые он покупал в дом. Зоя ему ответила, что он может забирать все, что он купил — вещи, мебель, технику, поскольку отдавать деньги за подержанные вещи они не намерена, а лучше купит новые. Муж злился, но все же кое-что забрал, а остальное Зоя продала за полцены. Кстати, в новых квартирах оставались в хорошем новом состоянии техника, мебель и оборудование, поэтому на первое время Зоя не собиралась ничего покупать. Они решили с Инессой, что однокомнатную квартиру пока будут сдавать, а в двухкомнатной будут жить сами. И вот в середине декабря Зоя и Инесса въехали в другой дом. Этот дом был более новым и комфортным, чем их прежний, квартира — светлая, с большими окнами, высокими потолками, ламинатными блестящими полами. Прежние хозяева благородно оставили очень хорошую мебель, технику и все оборудование, им было ничего не нужно, они навсегда уехали за границу. Проводив бригаду грузчиков, Зоя, Инесса и Маргарита символически отметили новоселье, чокнувшись бокалами с ананасовым соком и закусив фруктами, — все они были непьющими, риелторше надо было за руль, Инесса ещё мала, а сама Зоя равнодушна к любому спиртному. На другой день Инесса пошла в школу. Зоя пока ещё была дома, в отпуске. Она сначала убиралась в квартире, потом расставила книги и посуду в новые шкафы, повесила шторы на окна, расстелила ковры в комнатах, присела отдохнуть, посмотрела в окно и улыбнулась. Прежняя квартира была на третьем этаже старой шестиэтажки-сталинки с толстыми стенами, из окна виден напротив близко такой же дом, и в нем, как в разноцветных аквариумах, двигались люди, когда забывали закрыть шторы. Маленькая Инесса засыпала, глядя на одно окно, которое светилось почему-то голубым светом, видимо, там были голубые стены и шторы. Здесь прямо из окна было видно небо, длинный нарядный бульвар, каток, квартал стильных новостроек, огромный парк и замерзшую широкую реку вдалеке. Началась новая жизнь. Зоя повесила на стену фотографию своих родителей и вздохнула. Как они были правы, когда не советовали ей выходить замуж за этого недочеловека… Но теперь он им никто. Ноги его больше в их жизни не будет. Когда Зоя ходила в магазин, то обратила внимание на каток, там носились дети разных возрастов, родители пытались учить стоять на коньках малышей, ребята постарше шныряли сами, как проворные, юркие мыши. Играла музыка, было шумно, весело, в маленьких ларечках в углах катка продавали горячий кофе и пирожки… Зоя чуть улыбнулась и подумала: может, и дочь с друзьями будет кататься на этом катке. Её внимание привлекла маленькая, очень лохматая белая собачка, она понуро брела вдоль бортика катка. Зоя, приглядевшись к ней, поняла, что это болонка-мальтезе, кстати, весьма породистая, хоть и грязная. Это была ее любимая порода собак. В детстве и юности у нее были три мальтийские болонки. А потом она собак не заводила… Муж терпеть не мог животных. Никаких. Инесса в детстве очень просила котеночка, а муж пообещал, что утопит его в унитазе, если только она попробует принести «блохастую гадость»… Но теперь никто не мог возразить против животных в доме. На минуту у Зои мелькнула неожиданная разбойничья мысль унести собачку с собой. Но на ней был ошейник… И Зоя решила, что, наверное, хозяева где-то рядом, может быть, катаются на катке… На обратном пути она решила зайти во вторую квартиру, проветрить её и слегка убраться перед приходом жильцов. Там была хоть и скромная, но вполне приличная мебель и техника, для жильцов без притязаний вполне приемлемая. Каково же было её удивление, когда у дверей квартиры она увидела ту самую болонку! Собачка лежала на коврике перед дверью и смотрела перед собой печальными чёрными слезящимися глазками. Она была ещё нестарая, только очень лохматая, её белая шерсть была совсем серой, вязаный красный ошейничек истрепался… Зоя присела перед ней, приглядываясь к животному, и вдруг догадалась: — Малышка, ты здесь раньше жила! Бедная, ты потерялась… Что с тобой случилось, ты убежала при переезде? Ну ничего, я позвоню твоим хозяевам, они обрадуются, ведь тебя ждут, ищут… Пойдём со мной? — Зоя осторожно протянула руку ладонью вверх к ней. И тут собачка тихо, жалобно запищав, лизнула ее пальцы и прижалась головкой к руке. Зоя потрясенно смотрела на неё, гладила, прикоснулась к носику. — Миленькая, ты тоскуешь? У тебя что-то болит? Ты же совсем домашняя, такая доверчивая… Что с тобой случилось? Давай с тобой зайдем, может, там есть твои вещи, лежанки, мисочки… Заберем их и пойдём в другой наш дом… Зоя взяла собачку на руки, открыла дверь и вошла в квартиру. Она посадила зверюшку на пол, и та сразу же побрела в комнату. А потом, когда Зоя, разувшись, вошла следом за ней, то была поражена тем, что увидела. Болонка откуда-то вытащила мятый розовый шелковый платок, видимо, шейный, и забралась с ним на диван. Собачка лежала на платке, положив голову на лапки, мордочка у нее была совсем печальная, а из глазок текли настоящие крупные слезы. Зоя села рядом с ней и осторожно погладила по лохматой спинке: — Что же с тобой случилось, бедняжка? Надо искать твоих хозяев, только они все знают. Собака прижалась к ней и снова лизнула руки. Зоя ощущала, как бьётся её сердечко, и её собственное сердце сжималось от жалости к маленькому, одинокому зверьку. Очень не хотелось отдавать болоночку хозяевам, она так напомнила ее любимых беляночек, которые были в детстве её верными друзьями! Тут Зоя подумала: странно, что хозяин не предупредил её, что собака потерялась и может прийти к дому. Но все равно ему надо было сказать. Зоя осмотрела все шкафы и шкафчики в квартире, но ничего не нашла. Видимо, хозяева уже сами не верили, что животное найдётся, и все выбросили. Дома Зоя выкупала собачку и высушила ее шерстку феном, та перенесла все спокойно. Болонка оказалась, как Зоя и предполагала, дамой, по всей видимости, ещё совсем не старой, лет трёх-четырёх. Зоя постирала и её ошейник, он оказался самодельным, из прочной, мягкой шерсти, видимо, связанный крючком, и повесила его сушить. Потом Зоя налила собачке воды в небольшую мисочку и, вспоминая, что можно болонкам, приготовила немного овсянки с курицей, помня, что животное явно голодало и много еды сразу нельзя. Зверюшка наелась, облизываясь розовым язычком, похожим на лепесток розы, и несколько раз зевнула маленькой пастишкой, тем не менее полной острых белых зубов. Зоя уже приготовила собачке постельку в широкой, низкой корзине, подсунув на дно кусок старой махровой простыни. Она уложила зверюшку, и та почти сразу свернулась калачиком и уснула. Зоя посидела рядом, глядя на нее, умиленно улыбаясь и думая, что хорошо бы собачка осталась с ними… А если её все же заберут, она купит такую же. Или даже двух. Затем она осторожно вышла из комнаты, нашла телефон продавца квартиры и позвонила ему. Но тот был не в сети. Зоя написала ему эсэмэску и позвонила Маргарите. — Рита, ты не знаешь, у этого Романова, который однокомнатную продавал, была собака? Мальтийская болоночка? — спрашивала она. — Сегодня под ту дверь прибрела такая бедняжка… Маленькая, еще молодая, добрая, тихая… Я её вымыла, у неё татуировка есть на животике, ошейник был, она вполне ухоженная, домашняя, только малость грязная и голодная. Непохоже, что долго бродила. — Не знаю… Ничего не говорил. Квартиру торопился очень продать, ему деньги были срочно нужны, он новую покупал, большую, у меня же. Вот он купил и уехал. Он сейчас не в Москве, на гастроли уехал. Он, видишь ли, цирковой артист, иллюзионист, в цирке на Вернадского выступает… Про собаку ничего не сказал. Да ты оставь её себе. Ты же умеешь с такими, у тебя их сколько было! Только к врачу с ней сходи. Вдруг она беременная. Хоть щенков прикинешь заранее, кому раздать, — предложила Маргарита. — Ох, только не это, я же их не смогу раздать, мне их жалко будет, — покачала головой Зоя. — Надо же, он, оказывается, в цирке выступает, ни за что бы не подумала. Я думала он какой-то большой начальник или военный, вид у него очень деловой. А где же у него гастроли? У нас или за границей? — Вроде у нас, где-то на Дальнем Востоке, — ответила Маргарита. — Ну хорошо, буду знать, может, его по телеку покажут, — улыбнулась Зоя. — Он под своим именем и выступает? Или у него сценический псевдоним? — Да, под своим. Я как-то видела его в цирке, там все второе отделение было только его, мне очень понравилось, шикарное шоу, очень солидное, прекрасно технически оснащенное — у него там и ящики бездонные, и зеркала волшебные, и у ассистентов одежда на ходу меняется, и пляжные мячики из кейса выпрыгивают, и животные с птицами отовсюду выскакивают и вылетают, и много-много еще чего, в общем, очень впечатляет, — рассказывала Маргарита. — Потрясающе, — покачала головой Зоя. — Слушай, ты говоришь — животные у него в аттракционе есть? Может, и правда, это его собачка-то, он зачем-то приехал с ней в эту квартиру, а она убежала… Ладно, пока пришелица останется у нас. Хотелось бы её, конечно, себе оставить. Может, ещё уговорю его, дядьку этого… — Да ты ему просто не говори ничего, — предложила Маргарита. — А я уже ему написала эсэмэску, — со вздохом призналась Зоя. — Да, жаль… Ну может, она все же не его, — предположила Маргарита. — Я заеду на собачку посмотреть сегодня или завтра. — Конечно, приезжай, когда захочешь, я пока дома, у меня ещё отпуск. Может, ещё и на другую работу перейду, — добавила Зоя. — Хорошо, приеду, поговорим, может, я тебе кое-что предложу насчёт работы, — ответила Маргарита. Зоя отключила телефон, ещё раз посмотрела на спящую в корзине болонку и отправилась на кухню — наводить порядок и расставлять посуду. При этом она раздумывала, может, выбросить её всю и купить новую? Старая посуда постоянно напоминала ей о муже, многие вещи они покупали вместе ещё в молодости, когда только поженились. Что-то муж дарил ей сам, например, фарфоровый кофейный сервиз с абстрактным броским рисунком. Она со вздохом поставила сервиз на полку в шкафу. Посуда ведь ни в чем не виновата. Инесса привела с собой из школы одноклассников, они тоже хотели посмотреть их новую квартиру, и Зоя унесла корзинку со спящей собачкой в другую комнату и закрыла туда дверь, чтобы галдящие подростки не будили утомленное и настрадавшееся животное. Поэтому Инесса увидела болонку, когда, проводив гостей, открыла дверь во вторую комнату. Собачка стояла прямо на пороге и смотрела на неё своими большими чёрными глазками, чуть виляя хвостиком. — Ой! Ты кто? Ты откуда взялась? Какая ты красивая! — Инесса присела перед ней на корточки и протянула руку навстречу. Собачка осторожно приблизилась и понюхала влажным носиком ее ладонь. — Мам, это чья собака? — спросила Инесса у вошедшей Зои. — Пока ничья. Она пришла под дверь однокомнатной и лежала там на коврике. Я решила, что она временно побудет у нас. Написала сообщение прежнему хозяину квартиры, он пока не ответил. Ну если это не его, то предлагаю оставить её нам и хозяев не искать. Неизвестно еще, почему она потерялась. Ты согласна? — Зоя вошла в комнату и смотрела, как общаются дочь и пушистая гостья. — Спрашиваешь! Конечно, я всегда хотела хоть кого, собаку, кошку, крыску, да хоть мышку, ты ведь помнишь. А эта такая, как твои были… А это он или она? — Инесса решительно взяла собачку на руки, та совершенно не сопротивлялась и даже лизнула её пару раз в лицо. Инесса ойкнула, засмеялась, и Зоя вдруг вспомнила, что дочь первый раз так весело смеётся, с тех пор как они ушли от отца. — Она, она, точно дамочка… — кивнула Зоя и решила про себя, что не отдаст собачку, даже если хозяин найдётся, а попробует его уговорить. Романов позвонил через три дня, поздно вечером. — Здравствуйте, простите, что так поздно, я этим номером сейчас редко пользуюсь, вот сейчас включил телефон, увидел вашу эсэмэску и сразу позвонил, — сказал он. — Я так рад, что Мила нашлась, это собака моей матери. Они жили в той квартире, которую вы купили. Она сбежала, когда мама умерла. Мы её долго искали, а она пришла назад. Спасибо вам огромное, что приютили её. Можно, она у вас побудет, пока я не приеду в Москву? Это вас не затруднит? — Что вы, я так рада, что она с нами! Я очень люблю болонок, у меня самой были такие же. Работайте спокойно, Мила будет у нас, я умею ухаживать за мальтезе. А если вам некуда её взять, я с удовольствием заберу её и готова сразу вам заплатить, — серьёзно ответила Зоя. — Ох, ну это так неожиданно… Но я подумаю обязательно над вашим предложением! Дело в том, что у меня трехгодичные гастроли по Азии, я смогу приехать в Москву только очень ненадолго, на пару дней. И когда этот промежуток появится — не знаю. Так что, если Мила пока будет с вами, для нас это выход. Деньги на неё я вам переведу завтра же. — Ну уж нет, никаких денег я от вас не возьму, на куриную печенку, кусочек мяса и овсяный супчик собачке я всегда найду, — возразила Зоя. — А может быть, вам надо будет с ней к врачу? Ветеринары дорого берут. Как она чувствует себя? На фотографии выглядит здоровой. Как вам кажется, с ней все нормально? — спросил Романов. — Если не дай Бог Миле будет нужен врач, заплатить ему я всегда смогу, — твёрдо ответила Зоя. — Не волнуйтесь, я общаюсь с врачами, которые лечили моих собак, они нам помогут, а если не они, так их коллеги. По-моему, она вполне здорова. Кушает хорошо, спит, от еды не отказывается. Носик холодный и влажный, глазки ясные. — Ну хорошо… Но если нужны будут деньги, сразу пишите, я пришлю, — со вздохом ответил Романов. — Самое главное, что она нашлась, она жива… Мы так переживали, что не сберегли её! Мать её очень любила. — Знаете, это удивительная собачка! Мила нашла сама розовый шелковый платочек в той квартире, лежала на нем и плакала. Наверное, она вспоминала свою любимую хозяйку… — рассказала Зоя. — Боже мой… Это мамин платок… — с болью произнёс Романов. — Вы оставьте этот платок Миле. Ей он нужен. — Конечно, я забрала его, — ответила Зоя. — Вы не волнуйтесь, работайте спокойно, у нас все будет хорошо. Я буду вам посылать фотографии Милы и видео с ней. Она к нам хорошо настроена, сразу со мной пошла. Я её сразу полюбила, она очень на моих болоночек похожа. Все будет хорошо. — Спасибо вам, большое спасибо, у меня такой большой камень с души упал, что она жива и нашлась! Это моя вина полностью, я за ней не уследил, она убежала именно в день похорон матери. Выскользнула в приоткрытую дверь и удрала, — рассказал Романов. — А она сама вернулась. Нашла дорогу домой, такая умничка, — улыбнулась Зоя. — А скажите, пожалуйста, ведь Мила нашлась три дня назад, я правильно понял? — спросил Романов. — Да, в понедельник, днем, — подтвердила Зоя. — Это был день рождения матери, — со вздохом произнёс Романов. — Что вы говорите, потрясающе! — ахнула Зоя. — Это просто удивительное совпадение. Будто знак. — Да… Действительно, будто знак… — согласился Романов. Закончив с ним разговор, Зоя отключила телефон и обернулась. Мила неслышно подошла и стояла в тёмном проеме двери. Свет ночника отражался оранжевыми огоньками в её чёрных глазах. Зоя подошла к ней и взяла на руки. — Ну что, оказывается, ты — Мила, Милочка наша маленькая, беляночка моя, снежиночка моя! Никому тебя не отдам. Ты сама ко мне пришла, правда? Правда. Все, теперь ты моя. Ты не просто так ко мне пришла. Ты меня сама выбрала, — говорила Зоя полушепотом с собачкой. Мила взглянула на неё и несколько раз лизнула руки горячим язычком. Зоя тихо засмеялась. Зоя побывала с Милой у ветеринара, тот сказал, что с собачкой все в порядке, она здорова и не в положении, но если Зоя хочет, может найти Миле достойного жениха. Зоя засмеялась и сказала, что они с Милой подумают, а пока будут прихорашиваться. Ветеринар дал ей телефон опытного собачьего парикмахера, но Зоя с Инессой смогли сами слегка постричь Милу и немного укоротить её белую густую шерсть. Потом они снова мыли собачку, сушили феном, причесывали. Та, хоть и вертелась, пытаясь ухватить зубками ножницы, щетки и гребни, но не противилась. Инесса даже завязала Миле небольшой голубой бантик на макушке и так сфотографировала её для своих страниц в соцсетях. Ещё Зоя купила Миле кое-какую одежду, новый поводок и ошейник. Теперь у четвероногой модницы были два комбинезона, меховое пальто для мороза и снега, шерстяная жилетка, толстовка, смешные крохотные ботиночки и валеночки. Вместе с дочкой они хохотали над гардеробом собачки, теперь у них было много приятных хлопот, связанных с их питомицей, и постепенно тяжёлое, тревожное настроение, владеющее ими последнее время, прошло. Зоя вышла на работу, и ей очень повезло: она сразу заключила три выгодных контракта, и дела её конторы резко пошли в гору. Начальница, горячо сочувствующая её проблемам, была очень довольна. Приближался Новый год, и Зоя, обещавшая дочери новое платье к праздничной школьной пати, приглядывала его в магазинах, но ей ничего не нравилось. Она уже планировала сшить его сама и прикидывала фасон, но тут Инесса пришла домой с новостью — её выбрали одной из соведущих на большой школьный концерт, и у неё должен быть костюм снегурочки. Его можно либо взять напрокат в театральной мастерской, тогда надо быстро сказать учительнице — руководителю школьного театра, либо состряпать как-то свой. Зоя тут же поняла, какое сошьет платье Инессе для пати. — Конечно, надо взять театральный, там очень красивые костюмы, тем более у вас всех они должны быть одного вида, как я понимаю? — спросила Зоя. — Ну да, все будут в шубах, синих, белых или голубых с серебряными узорами, — кивнула Инесса. — Скорее всего, нам выдадут синие. — А они, эти шубки, будут длинные или короткие? А на голове что? — расспрашивала Зоя. — Длинные, прямые, а на голове меховые шапочки. И сапоги будут, белые или серебряные, — кивнула Инесса, быстро сдирая кожуру с банана. — Ты попроси кого-нибудь из ребят, чтобы тебя сфотографировали, я тоже хочу посмотреть, — предложила Зоя. — Конечно, я и сама себя сфотаю, — весело ответила Инесса. — Ну мне пора на репетицию, — и чмокнув в щеку Зою, а потом в нос Милу, убежала за дверь. А Зоя открыла шкаф, вынула сверток с тонким, мягким, василько-голубым переливчатым бархатом и коробку с пуговицами. Потом она разложила материал на столе, достала утюг, корзинку с шитьем и швейную машину. Болонка, прибежавшая за ней в комнату, забралась на диван, уютно улеглась на бочок и поглядывала на хозяйку. — Ну что, Милуша, будем играть в портних? — тихо улыбнулась Зоя, перебирая выкройки и модные журналы. — Да, скажи, нам надо, Несику платье будет. Будет нарядное платье на праздник, как она хотела… Когда Инесса пришла домой с репетиции, Зоя уже раскроила платье и начала сметывать. Девочка обрадовалась, бросила рюкзак и ринулась к столу. — Это что? Ты будешь платье шить? Как обещала, да? — забрасывала она мать вопросами. — А какое оно будет? Короткое? Или длинное? А мерить будем, а? — Будем, будем, сейчас основное сметаю, первый раз прикинем, — кивнула Зоя. — Иди пока руки помой, поешь, все на плите. Вот платье, здесь, в журнале, такое вот будет… — Ух ты, такое красивое… А ты быстро его сошьешь? — Постараюсь как можно быстрее, вот пуговицы мне не очень нравятся, придётся, видимо, новые покупать. Там будет широкий, свободный воротник-стойка на нем должна быть сбоку крупная, нарядная пуговица и на плече две такие же поменьше. Ну я ещё подумаю, может, я использую что-то другое… — Спасибо, мам, оно мне уже так нравится! Хочу его быстрее надеть! — Инесса крепко обняла Зою и поцеловала в обе щеки. — Тише-тише, у меня же иголка, — засмеялась Зоя. Платье было готово за два дня, оно было очень коротким, прямым, изящным, с воротником-стойкой, вместо пуговиц Зоя использовала старые чешские клипсы и брошку своей матери с голубыми и синими стразами. Инесса специально покрасила волосы временной лиловой краской на одни сутки, Зоя помогла ей сделать причёску, макияж, подобрать духи, и та умчалась в школу на ежегодную предновогоднюю вечеринку. А Зоя тем временем занялась ёлкой, она уже собрала ее и теперь украшала гирляндами и игрушками. Мила тоже пришла в комнату, остановилась рядом и смотрела с интересом. — Ну как, Милочка, тебе нравится? Такая у нас будет ёлочка, да, нарядная, красивая, вот мы сразу три гирлянды на ней укрепим. И Новый год будем праздновать все вместе. Ты ведь не боишься салюта? Конечно нет, ты же смелая, ты ничего не боишься… А может, мы и сами салют устроим, хоть бенгальские огни купим, да? Почему бы и нет, правда, Милуш? Будет у нас настоящий праздник, — мурлыкала Зоя с собачкой. И тут же у неё зазвонил телефон в кармане, это был Романов. Зоя не без волнения ответила: — Да, Владимир Юрьевич, слушаю вас. — Зоя Сергеевна? Простите за беспокойство, — услышала она бархатный мужской голос, очень похожий на голос Романова, но все же чуть иной. — Я Игорь, брат Владимира, я взял его телефон, я сейчас в Москве, хотел бы с вами увидеться, если это возможно. Дело в том, что мы все вместе решили, что Миле лучше остаться с вами, мы будем на гастролях ещё долго, если я её сейчас заберу с собой, то не знаю, как она перенесет дорогу, до Владивостока рейс почти девять часов. А вы же знаете, как перевозят животных, — объяснял собеседник. — И раз собака привыкла к вам, надо исходить из её интересов. Вот я сейчас привёз на неё документы и родословную, может быть, вы захотите участвовать в выставках. У Зои сразу отлегло от сердца. Мила останется с ней! — Спасибо большое, как вы меня обрадовали, честное слово, я так не хотела расставаться с Милой, постоянно этого боялась, — откровенно ответила она. — Мы её так любим. Она сразу стала членом нашей семьи. Собеседник рассмеялся: — Это просто замечательно! Я буду здесь сегодня и завтра, так что в любое время готов с вами пересечься, где вы скажете… — А вы можете сейчас прийти? И Милу увидите… — предложила Зоя. — Да, можно сейчас? А это удобно? Конечно, я смогу, — согласился собеседник. — Адрес дома вы, думаю, помните, но теперь третий подъезд и двенадцатый этаж, — предупредила его Зоя. — Постараюсь быть минут через сорок, — пообещал тот. Игорь Романов приехал очень быстро. Зоя с Милой на руках открыла ему дверь и ахнула: на пороге стоял улыбающийся, невероятно красивый, седой, загорелый, зеленоглазый мужчина с роскошным букетом. Он был высокий, широкоплечий и обладал тем типом внешности, который, раз увидев, уже не забудешь. У него было прекрасное мужественное лицо, аристократически-утонченное и обаятельное, как мало у кого. Игорь удивительно светло и располагающе улыбался, с ним сразу хотелось подружиться. Он очень тепло поздоровался с Зоей, погладил Милу, и та потянулась к нему и лизнула руку. — Она вас сразу узнала! — обрадовалась Зоя. — Милаша, помнишь Игоря Юрьевича? Помнишь-помнишь, вон как глазками блестишь! — А как же, все помнит, у животных память крепкая, это я вам точно скажу, я все же как-никак дрессировщик, — кивнул Игорь. — Вы дрессировщик? А, я поняла, это ведь вы тот самый Игорь Романов? Да-да, я же видела ваши номера, я их помню! Это ведь ваши тигры на карусели кружатся и на качелях качаются! И одна тигрица на большом шаре едет, такая умница, — Зоя удивленно качала головой. — Да, это наша Люся, она очень добрая и спокойная, — улыбался Игорь. — О, значит бывают и спокойные тигрицы, надо же. А я-то всегда думала, что они очень опасные и агрессивные, даже более, чем тигры, — заметила Зоя. — Да, обычно это так, но и ведь и у каждого зверя свой характер, как и у людей, — развел руками Игорь. — Всё же у вас такая опасная, героическая работа, — покачала головой Зоя. — Это так сложно — дрессировать хищников. — Да нет, совсем несложно. Надо просто очень любить животных. Тогда они тоже тебя полюбят, — серьёзно кивнул Игорь. — Да, они всегда ощущают, когда к ним с добром…-- улыбнулась Зоя. — Сколько у меня было болоночек, все они меня издалека чуяли, когда я домой шла, и рвались навстречу… Маленькие мои… Роднуши мои… Всех помню, всех люблю… Радость ты моя, — тихо добавила она и поцеловала в макушку Милу, дремлющую у неё на руках. Игорь расстроганно улыбнулся: — Ну теперь я окончательно спокоен за Милу. Она нашла новый дом и любящих хозяев. Когда Инесса пришла домой, пряча что-то на груди под пальто, Зоя сидела на диване перед журнальным столиком и задумчиво смотрела на большой букет розово-оранжевых цветов в вазе на нём. Телевизор работал без звука, а изящно наряженная ёлка в углу комнаты и гирлянды на окнах мигали разноцветными огоньками. Мила устроилась около Зои на диване и чуть повиливала хвостиком, поглядывая на Инессу. — Мам, такие розы шикарные… А кто их принёс? — изумленно спросила Инесса, зайдя в комнату прямо в пальто. — Это сын хозяйки Милочки принёс. Он нам передал все документы на неё и родословную. Теперь она наша. Можем участвовать в выставках. Можем искать ей в клубе жениха. Если захотим, конечно, — ответила Зоя, улыбаясь. — А ты ему заплатила за неё? Много? — спросила Инесса. — Ага, пятьдесят копеек, — кивнула Зоя, усмехаясь. — Как пятьдесят копеек? Мальтезе ведь дорогая собака… — удивилась Инесса. — Да так. Не захотел он ничего за нее брать. Сказал: "Какие пустяки!" Главное, что собачка нашлась. Что ей с нами хорошо. Ещё и сам хотел нам денег отсыпать, чтобы нам было чем Милу кормить. Ну тут уже я возмутилась. Не нищие же мы, — ответила Зоя. — Вообще очень милый, приятный человек. Он, кстати, тоже цирковой артист, дрессировщик. Это у него номер с тигрицей на шаре. Ну а как у тебя твой сейшн? Все удачно прошло? Ни с кем не поссорилась? А что у тебя за пазухой? Что ты там прячешь? — Мам, ты Милу попридержи на всякий случай… Вот, не знаю даже как сказать… Мне Никита подарил… К Новому году… Вот… — Инесса осторожно вынула из-под пальто тёплый байковый спальный мешочек для мелких грызунов и протянула Зое. Из мешочки выглянули две маленькие беленькие мордочки с красными глазками. — Ой, кто это? Мышки? Или крыски? — Зоя протянула обе руки к зверькам. — Это морские свинки, две сестрички, у Никиты гималайские морские свинки, помнишь, я тебе говорила? В ноябре, полтора месяца назад, одна свинка родила. Я давно хотела, и вот он мне подарил, мы специально к нему зашли, он мне корм дал, поилку, переноску, теплый мешочек, чтобы Мила до них ночью не добралась, а еще завтра им домик, клеточку, еще одну поилку, мисочки купим, мне Никита все записал, ну мы вместе с ним пойдём, купим, — сбивчиво объясняла Инесса. — Мам, ну можно их взять? Зоя засмеялась, нежно гладя крохотных белых испуганных малышек: — Несик, ты уже их взяла, о чем ты теперь спрашиваешь? Конечно, берем, раз хочешь. Да Миле они и даром не нужны, правда, Милуша? Не будешь обижать наших свиночек? — Зоя показала зверюшек собачке, та понюхала их безо всякого интереса и лениво зевнула. Инесса засмеялась. — Нет, скажи, вот еще, сдались они мне, ещё чего! — Зоя снова погладила свинок. — Ну что, как вас назовём, манюни? Вы хоть чем-то различаетесь? Или вы абсолютно идентичные близнецы? — Нет, они немного разные, смотри, у этой носик серый и острый, а эта потолще и покруглее, она совсем белая, вот видишь? — показывала Инесса на зверьков. — Ну что же… Пусть они будут Аня и Маня, целиком белая — Маня, а с темным носиком — Аня. Вы согласны, кнопки? Красноглазки обе, как кролики… Ты хоть знаешь, что им надо? Как за ними ухаживать? — Да, конечно, я уже про них много читала, я столько раз была у Никиты, у него их много, — быстро закивала Инесса. — Он мне уже сто раз предлагал свинку, хоть одну, но нельзя же было, папан не позволял… А теперь мы одни, можем кого хочешь взять! Может, еще шиншиллу возьмем! Вот у Машки Зиминой шиншиллы есть, они такие классные! — Да погоди ты, хоть этих устроим, — засмеялась Зоя. — Вот давай их в корзину сегодня посадим, а завтра надо им нормальную квартирку, удобную… Корм опять же, сено им надо… — Да, все купим, — снова закивала Инесса. — Спасибо, мам, что позволила их взять. — А ты что, думала, я не позволю? — удивилась Зоя. — Да… Боялась, скажешь — назад нести, — призналась Инесса. — Ох и глупая ты, — покачала головой Зоя. — Как же можно от такой радости отказываться, это же счастье в дом, такие пушистики! Инесса обняла её. — Мам, я тебя так люблю! — И я тебя люблю, мой котёнок… Но вот, кстати, кошку не приноси. Они с Милой точно не поладят, — Зоя поцеловала дочь в щеку. В новогоднюю ночь они втроём с Милой вышли после двенадцати ночи на улицу. Был совсем небольшой мороз, градуса два-три, но Зоя на всякий случай надела на Милу ее пальтишко и валеночки. Но, в основном, она и так несла собачку на руках, опасаясь, что на неё упадёт петарда. Они дошли до огромной ёлки на бульваре, где было больше всего народа и самые мощные и красивые фейерверки. Инесса встретила целую толпу одноклассников, и они с воплями полезли её обнимать и поздравлять. Зоя стояла неподалеку с Милой на руках и тихо улыбалась, глядя на подростков. Внезапно её кто-то тронул за плечо: — Зоя, привет, с Новым годом! Зоя обернулась и увидела Ирину, мать Никиты, приятеля Инессы. Та, улыбаясь, протягивала ей шоколадку и маленького ёлочного снеговичка. Оказалось, что поблизости толпятся ещё много родителей одноклассников, они пришли на бульвар с детьми и сейчас так же шумно поздравляли друг друга, обнимаясь, смеясь, разливая шампанское по пластиковым стаканам и угощая друг друга конфетами. — Привет, Ира, спасибо, и тебя с Новым годом, — удивленно улыбалась Зоя. — А у меня ничего нет тебе дать… — Ой, да перестань, пошли к нам, там, видишь, почти все, кто не уехал на праздники, — Ирина повела её к компании родителей. Те её бурно приветствовали, тоже поздравляли, кто-то передал ей стаканчик с шампанским. — Мы всегда здесь тусуемся, живем-то рядом, теперь и вы здесь, так что не отлынивайте, — сказал Зое, протягивая еще одну шоколадку, Станислав, отец любимца всего класса, лентяя и прогульщика, но чертовски обаятельного и веселого Сереги. — Да, придем, конечно, — кивала Зоя, улыбаясь. Мила у неё на руках принюхивалась к шампанскому. — Нет, лапочка, тебе нельзя такого, не подбирайся поближе, — тихо сказала ей Зоя. — Да спусти её на землю, она все равно в ботиках, не замерзнет, — предложила Ирина. — А вдруг в неё петарда попадёт? Вон вокруг что творится, — Зоя показала на мощный салют неподалеку. — Это точно, мне в прошлом году в подол дубленки какая-то шипящая дрянь прилетела в новогоднюю ночь, след остался, — вмешалась Алла, мать Киры, подруги Инессы. — Кошмар, как обидно, — покачала головой Зоя. — Хочешь, я попытаюсь закрасить? — Да не надо, спасибо, почти не видно, да и этот дворницкий тулуп совсем не жалко, — махнула рукой Алла. Зоя засмеялась. — Ну что, с Новым годом, мамочки-папочки! Чтобы нам с вами в этом году поменьше двоек получать! — поднял стакан председатель родсовета Андрей, отец самого красивого парня в школе, отличника и спортсмена Юры Орлова. — Отличный тост, вот чтобы так и было! — Все символически сдвинули стаканы. Неподалеку со страшным грохотом взорвался еще один фейерверк. Зоя стояла у окна и улыбалась. Новогодняя ночь продолжалась, хоть на часах было уже почти шесть утра. Инесса давно спала, напрыгавшись, набегавшись и извалявшись в снегу с друзьями, подарки ждали её под ёлкой, долгожданные морские свинки возились в клеточке рядом, а впереди было аж пятнадцать дней каникул. Зоя смотрела на фейерверки за окном, ощущая спокойное, ровное тепло и уверенность. Она все правильно сделала. Теперь все будет хорошо. Теперь им никто не будет мешать. Мила тихо выбралась из своей корзины на кресле, подошла сзади и ткнулась носиком в ногу. Зоя взяла её на руки. В этот момент пискнул телефон, пришла эсэмэска. Зоя вынула его из кармана, открыла сообщение, посмотрела на экран и тихо засмеялась — на неё с фотографии смотрел, улыбаясь, невероятно красивый Игорь Романов в блестящем фраке дрессировщика с маленьким тигренком на руках. " Дорогая Зоя, с Новым годом! Будьте с дочкой всегда счастливы и здоровы! Очень рад знакомству с вами, в конце января опять буду в Москве, очень надеюсь, если возможно, на новую встречу. Счастливых праздников!" — прочла Зоя, улыбаясь. — Вот видишь, и Игорь снова приедет… Он нас не забыл, представляешь? Он будет снова здесь, понимаешь? Он придёт, и мы увидим его снова… — сказала она Миле. Ещё смутная, неуверенная радость загорелась в груди, как светлый, ясный огонёк. Зоя вдруг поняла, что всё будет не просто хорошо, а великолепно, чудесно, замечательно! Ещё ничего не пропало. Ещё всё впереди. И это будет прекрасно! Она порывисто поцеловала Милу в макушку несколько раз. — Умничка моя, какая ты молодчина, что пришла ко мне. Ты моя удача, — шепнула она. Собачка внимательно поглядывала умными, серьезными глазками на свою новую хозяйку. Она всё отлично понимала, хоть и не могла сказать. Мила поудобнее устроилась на руках у Зои. Пожалуй, надо утром намекнуть хозяйке, что ей очень нравится сыр. Хоть собакам его и нежелательно, но иногда ведь можно, ради праздника, немножко. А сыр дома был, Мила это хорошо чуяла. Зоя ещё долго стояла у окна, впервые за много лет она ощущала праздник, а не просто свободный день. И даже впервые за много-много лет вспоминала старую песню о волшебных двенадцати днях праздника, где шампанское ждало своего часа, закопанное под снегопад в саду*, и тихо засмеялась. Эту песню она слышала ещё в детстве, когда была маленькой девочкой. И у неё тоже была почти такая же болонка, Лора… Зоя погладила Милу. Теперь всё вернулось на свои места. Всё будет хорошо. И даже прекрасно. Шум, грохот и вопли гуляющих на улицах продолжался до самого рассвета. Город входил в Новый год.