Кошачья мята

Яркий солнечный свет так или иначе всё равно пробирается через щели в плотных шторах. Какой-то особо упрямый лучик каким-то образом смог добраться до лица парня, что спал в не очень-то и удобной позе. Да и обстоятельства его сна несколько напрягали. Мин Юнги спал, сидя за кухонным столом, лицом к зашторенному окну. На столе, рядом с Мином стояла полупустая бутылка крепкого коньяка. На белых ушах и волосах осталась запёкшаяся кровь со вчерашнего вечера — Юнги даже не потрудился что-то с этим сделать. От солнечного света он немного поморщился, но продолжил спать. Тут раздался телефонный звонок. Тяжело вздохнув, Юнги поднял голову, которая казалась ему невероятно тяжёлой от похмелья, и взглянул на телефон, лежащий рядом. «Хосок», прочитал он с экрана и взял трубку, поставив телефон на громкую связь. — Юнги, мне кажется, или ты опаздывешь в универ? — донёсся весёлый голос Хосока. — Я не приду сегодня… Мне что-то не очень хорошо… — хрипло сказал Юнги. Его голос выдавал сильное похмелье, хоть он и старался говорить как можно естественнее. — Ты… Что с тобой? Ты пил? Зачем? Что случилось, Юнги? — дрожащий и обеспокоенный голос Хосока не мог не тронуть Юнги. Мин быстро перебрал в голове возможные отговорки, как бы можно было объяснить то, что он набухался вхлам. — Я… Меня… Девушка бросила. Всё в порядке, Хо, не переживай. Думаю, в понедельник я приду в универ. Пока. Хосок не успел что-то сказать на этот счёт, ведь Юнги, не дав ему что-то сказать сбросил звонок. Через пару телефон завибрировал: Хосок написал сообщение. «Мин, не переживай так сильно Девушки приходят и уходят, а твоё здоровья от алкоголя не улучшится» — Хосок, какой же ты хороший… — пробормотал Юнги. Головная боль раздирала парня изнутри и, как за спасением, он потянулся к бутылке, намереваясь допить коньяк до конца. На самом деле Неко не очень-то и любил алкоголь. Придя, а точнее прибежав вчера домой, весь избитый: с порванным ухом, с царапинами на руках и лице, с вывихнутым плечом и с синяком под глазом, всё, что он хотел сделать — забыть о произошедшем. Юнги вспомнил об этой бутылке коньяка, оставшейся ещё от отца как подарок на восемнадцатилетие. Единственным путём избавиться от мерзкого ощущения «шерстяного мешка» было забыться в крепком алкоголе. Мин приложился к бутылке, почти залпом допивая коньяк. Ему плевать на похмелье. Ему плевать на то, что там скажет Чимин, когда Юнги не приедет к нему на сеанс. Да он вообще не хочет больше существовать.