Только не втроём

      — Феликс, ты совсем ебанулся? — шёпотом проорал Хёнджин, однако благодаря нахождению на последней парте и удалённости от преподавателя, никому и не было дело до его отнюдь не тихой реплики.              Феликсу тут же стало стыдно: он еле слышно вздохнул и робко опустил взгляд на непонятную надпись, уродовавшую предмет мебели, в надежде, что друг больше ничего не скажет и немного успокоится. Но всё тщетно.              — Ты будешь смотреть, как я трахаю свою девушку, и дрочить на это?! Ты нормальный?! — теперь фразы звучали гораздо громче. От попытки шептать не осталось и следа.              — Хорошо, Джин, я всё понял, только не кричи на всю аудиторию, пожалуйста.              — Нет, ты и вправду всерьёз попросил? На что ты надеялся? Что я отвечу: «Да, конечно, дрочи сколько угодно, глядя на нас!» — Хёнджина буквально пожирал нескрываемый гнев. — Или, может, ты даже надеялся, что я предложу присоединиться? Секс втроём?              — Прости меня, забудь о моей просьбе, — Феликс даже не знал из-за чего ему больше хотелось провалиться: из-за того, что Хван так громко истерил прямо во время лекции на глазах у однокурсников, или из-за позднего осознания тупости своей просьбы. Просьбы посмотреть на обнажённого друга, без остатка отдающегося в плен вожделения. Ну, и с возможностью удовлетворить себя при просмотре...              — Ты опять всё это начинаешь? — наконец тихим и относительно спокойным шёпотом доносил Джин без желания настраивать зрительный контакт. — Я же говорил, что люблю тебя, но только как друга, ты мне дорог, но не как... Я люблю Хану, ты же знаешь, я не смог бы полюбить парня. Как ты смеешь просить о таком?              Ли никогда не имел привычки перебивать и в целом проявлять какое-либо неуважение к собеседнику, однако эта ситуация стала исключением:              — Хён, я извинился. Просто забудь, прошу.              — Просто забыть?              — Не разыгрывай драму при всех: нам за отличный спектакль никто не заплатит.              — Опять тебя волнует мнение других. Ты всё такой же... — Хёнджин чуть было не сказал «жалкий», но вовремя опомнился, ибо перегибать палку вовсе не хотелось. Хотя, вероятно, Феликс и так понял. Он многое понимал. И многое не решался высказать.              Хван, мысленно согласившись с идеей по поводу необходимости прекратить доступный для чужих ушей разговор, взял телефон, открыл заметки и начал печатать: «Давай тогда так переписываться как мы в школе делали». Затем показал свой экран другу.              Феликс на подобную выходку театрально закатил глаза, но всё же схватил свой гаджет, точно так же открыв заметки и начав строчить: «А типа инсты не существует для того, чтобы там норм переписываться? И знаков препинания, конечно, тоже».              Хёнджин, мило улыбнувшись, ответил: «Так прикольнее Ёнбоки».              Ликс чуть не взорвался от возмущения: «Мало того, что злишь меня корейским именем, так ещё и запятую перед обращением не поставил!»              «Так прикольнее, Ёнбоки, — отчего-то у Джина вмиг поднялось настроение, и он начал негромко смеяться, — ВОТ Я ПОСТАВИЛ ТВОЮ ЗАПЯТУЮ МИСТЕР ГРАМОТНОСТЬ».              «Зато теперь не поставил запятую перед новым обращением...» — подумал про себя Ли, но писать это не стал.              «Можно было бы ещё на бумаге переписываться но кто в универ берёт с собой тетрадь и ручку ахахахахаха», — у Хёнджина даже и мысли не появилось издеваться над Феликсом. Правда сам Феликс так не думал. Просто решил мужественно терпеть отсутствие нужных знаков препинания.              «Действительно...» — Ли демонстративно начал рыться в пенале, как бы невзначай показывая наличие ручек, и придвинул ближе к себе конспекты лекций.              «И с чего ты вдруг решил меня о такой хуйне попросить?» — Хван вдруг стал оценивать картину написанных в заметках предложений, прежде чем передавать телефон другу для прочтения реплики.              «Я же извинился, мы больше никогда не будем переходить к этой теме», — и сердце Феликса пропустило удар, руки начали дрожать, но пришлось быстро успокоиться, иначе угрозы появления новых неловких вопросов было не избежать.              «Не блин всм, — Хёнджин с удвоенной скоростью продолжил печатать, — мне уже интересно так что выкладывай».              «В смысле – пишется раздельно!»              «СЕРЬЁЗНО БЛЯТЬ ЭТО ПРОСТО ПЕРЕПИСКА А ТЫ ДАЖЕ ЗДЕСЬ ДОЁБЫВАЕШЬСЯ ДО ЁБАНЫХ ЗАПЯТЫХ, — можно было по использованию капса предположить, будто Хёнджин рассержен, однако, напротив, всё это детское его лишь забавляло, — МАСТЕР ПЕРЕВОДА ТЕМЫ ДА ЁНБОК ТОЧНЕЕ ЁНБОКИ».              «Не называй меня этим именем, тем более, в уменьшительно-ласкательной форме!»              «Да плевать мне на форму ответь мне уже наконец».              «Это неудобно, го в инсту».              «ФЕЛИИИИИИИИИИИИКС ЕСЛИ НЕ ОТВЕТИШЬ НА ВОПРОС ПЕРЕСТАНУ С ТОБОЙ ДРУЖИТЬ», — Хван всегда добивался желаемого, пускай и истерикой.              Найдя в себе силы на правду, Ли напечатал: «Я не понимаю, ради чего ты притворяешься с ней».              Хёнджин настолько был шокирован, что отложил телефон, и непонимающе уставился на друга:              — Чего?              Феликс невозмутимо продолжил писать в заметках: «При ней ты никогда не истеришь, всегда спокойный и якобы рассудительный. Со мной ты другой. Ты настоящий со мной. Но выбираешь её зачем-то. Опять расстанетесь, как и с предыдущими девушками, и побежишь ко мне. Неужели тебе так важен секс? Или ради чего ты с ними? Ради чего ты не со мной?»              Казалось бы, куда ещё больше удивляться – Хёнджин удивился намного больше прежнего. От волнения, смешанного с негодованием и некой долей страха, он достаточно долго печатал ответ: «Феликс, я люблю её, и с ней не так, как с другими. Я спокоен с ней, потому что она не даёт поводов для истерики. Я влюблён в её душу, не надо называть меня озабоченным мудаком. И причём тут вообще ты? Ты мой друг, ты мужчина. С тобой я могу себе позволить быть немного слабее и истерить, если что-то идёт не так. Причём тут секс и романтические отношения с тобой? Сколько можно это обсуждать? У меня на тебя просто не встанет, даже если бы я сильно захотел. Не обижайся».              Ответ выглядел неплохо: Хван даже постарался с пунктуацией. И почти убедительно. И почти необидно. Феликс даже почти не расстроился. И даже слёзы на глазах ничего не значили. Почти.              

***

             Хёнджин, от самого себя не ожидав, внезапно разрушил долгую тишину:              — Милая, а ты когда-нибудь хотела бы попробовать секс втроём? — на удивление получилось произнести чётко и без запинок.              Образ Ханы всегда на первый взгляд казался таким милым – но при сближении становилось более явным то, что таилось у неё в душе. Это Хвану и понравилось. Со всеми маленькая покладистая отличница – и лишь с ним совершенно дикая, непослушная, точно знавшая, в какой момент стоило подчиниться, а в какой показать характер. Чертовски приятный сюрприз.              — Смотря с кем, — как-то мечтательно промурчала Хана, просунув ладонь под бельё Джина и обхватив ещё не твёрдый член.              Хван мигом опомнился:              — То есть, если, скажем, за нами просто будет наблюдать кто-то третий? Мы не будем втроём именно... ты поняла, — после сказанного с губ невольно сорвался стон, хотя Хёнджин вовсе не планировал так быстро сдаваться. Он вообще не планировал существование этого разговора.              — М-м-м, папочка хочет, чтобы за нами наблюдали? — Хана, томно прикрыв веки, взяла в рот длинные пальцы партнёра и продолжила горячими прикосновениями усиливать пламя возбуждения, большим пальцем размазав по головке капли предэякулята. Хван бесстыдно толкался в её кулак, наслаждаясь всеми действиями своей девочки.              — Просто можем попробовать... — ответа убедительней на ум не приходило: резкое желание практически целиком наполнило сознание Джина. — Если ты не против... — удалось еле-еле прохрипеть.              — Не против, — этот банальный, но часто действенный шёпот победно оказал влияние. Если его девочка чего-то захочет – Хёнджин исполнит просьбу без всяких вопросов. Правда он забыл, что просьба была вовсе не её. — Но почему ты вдруг захотел... так?              Хван не спешил с ответом – нагло усадив Хану к себе на колени, начал тереться своим возбуждением об её плоть через ткань белья.              Хван не спешил с ответом: толком и не знал, что сказать, ведь Феликса с его просьбой грубо послал. А теперь сам не против воплотить подобное в жизнь. И отчего вдруг передумал?              — Ты же... любишь экспериментировать, — нашёл не столь удачный ответ, но могло быть и хуже. Вполне могло.               Хана лишь по-лисьи улыбнулась, будто оставшись довольной таким утверждением.              — И Феликс будет за нами наблюдать? — очевидно, для неё это был уже не вопрос, а давно подтверждённый факт.              — Почему ты сразу подумала о нём? — Джин, скорее, удивился не из-за проницательности возлюбленной, а из-за неожиданного упоминания имени друга в крайне интимной обстановке.              — Потому что он странный, — прозвучало совершенно спокойно, без намёка на оскорбление.              Но Хёнджин ничего не понимал:              — Странный?              — Да, в хорошем смысле. С ним... можно было бы, — Хана оставляла мокрые следы от губ на шее Джина, медленно переходя к ключицам.              — Только я не знаю, почему позволил ему. Точнее, знаю, но... неважно.              Хван властно прильнул к чужим губам, ясно отразив своё намерение закончить разговор и продолжить их игру пока что без всяких упоминаний о Феликсе              

***

             — И как теперь ему сказать, что я передумал? Это же пиздец, — Хёнджин нервно рассматривал заставку на блокировочном экране телефона в великих раздумьях над темой эссе «Написать Феликсу или же не стоит? Приведите три аргумента “за” и три аргумента “против“».              — В чём проблема? Вы же друзья. Так и скажи ему: всё хорошо, ты согласен. Что в этом такого? — раздражённо недоумевала Хана, не видя никаких препятствий.              — Да то, что я ему отказал и послал его на все четыре стороны с этой просьбой. А теперь вдруг... типа да, конечно, приходи к нам и смотри, как мы ебёмся. Всё норм, — несильно ударив себя по лбу гаджетом, Джин издал страдальческий вопль.              — Ну, можешь для начала извиниться перед ним. Хотя я не понимаю, если вы близкие друзья, то какие сложности? Просто берёшь и говоришь, как есть. Ему же всё равно хотелось – почему он сейчас должен быть против?              Последовала небольшая, но вполне уместная пауза, затем Хана продолжила:              — Просто пригласи его на ночь, пока у меня родители уехали. А там дальше разберёмся, — нежно прикоснулась к руке возлюбленного, уткнувшись носом в его шею, — посмотрим по обстановке, захочется нам втроём или нет.              Хван в блаженстве прикрыл глаза, так среагировав на ласку:              — Нет, нет, только не втроём, — произнёс с лёгким беспокойством, взглянув на вибрировавший от входящих сообщений телефон. Опять куча ерунды в беседе по учёбе, или друзья в очередной раз присылали мемы.              — Ты понял, что я имела в виду. Напиши ему прямо сейчас.              Пересилив себя, Хёнджин всё же отправил сообщение корейскими буквами, не удержавшись от издёвки в привычной манере: «Гуд морнинг, саншайн, итс тайм ту вэйк ап, как говорится». Хоть и было три часа дня, но он прекрасно знал: в свой долгожданный выходной Ли сладко отсыпался, поэтому ответ долго не приходил. Тем не менее, Хвана это крайне напрягало.              — Да ну нахуй, удалю, пока он его не прочитал, — Джин уже было и вправду стал выполнять сказанное, но Хана не позволила этому сбыться, вырвав смартфон из чужих рук.              — Это же обычное приветствие, — в недоумении она сложила руки на груди, нахмурив брови.              — В том-то и дело! Мы обычно не здороваемся – он поймёт, что мне от него что-то нужно и это всё не просто так!              В тот момент оба увидели надпись, которая оповещала о том, что Феликс начал печатать сообщение. «Вау, а вы случайно не из Англии?» — показалось наконец в диалоге.              Хана засмеялась в голос. Хёнджин, слегка улыбнувшись, пафосно закатил глаза, мол, вообще-то да, не видно что ли. Хотя, скорее, из Австралии, чтобы уж наверняка.              — Кстати, а почему ты был против сначала? — Хана отстранилась от Хвана, начав собирать волосы в пучок. — Ты так сильно ревнуешь, милый?              — Не в этом дело, — нагло соврал, ведь отчасти именно в ревности и было дело: мало ли Феликс резко превратился бы в натурала при виде его обнаженной прекрасной девочки. Нет, определённо Феликс вполне мог не устоять перед ней. — Просто он влюблён в меня, и... ну, это такая ебанистика на меня смотреть в процессе. Блять, он собирается дрочить на меня! Тебя это нисколько не смущает?              — Меня-то нет, я ничего против геев не имею. А вот ты почему тогда сейчас передумал?              Хёнджин нервно вздохнул, запустив руку в отросшие пряди:              — Наверное, мне его просто жалко. Да, да, точно. Всё равно дрочит на меня втихаря, так пусть... я не знаю, мне правда стало жалко его. Безответная любовь, и я ещё веду себя, как сука последняя. Но что мне сделать, если я влюблён в тебя?              Спустя час Феликс оказался у них. Он вполне сносно, но не без огромного количества недопониманий и вопросов в своей голове отнёсся к неожиданному приглашению в гости. В конце концов глупо было бы упустить такой шанс и не прийти, когда друзья сами попросили явиться.              В попытках предотвратить риск появления неловкой обстановки Хана тут же предложила заказать куриные крылья и посмотреть какую-нибудь комедию. Чересчур просто и скучно, но не начинать же сразу с того, ради чего собрались. Ли точно было нужно дать время, чтобы морально настроиться. У него ещё ни разу не случалось сексуального взаимодействия с другими людьми.              Но время шло, и ничего не менялось: расслабленная атмосфера с фильмом и вкусной едой вовсе не расслабляла. Создать иллюзию весёлой дружеской ночёвки не получилось. Феликс лишь всё больше смущался при виде ласковых прикосновений друзей и всё чаще думал: «Надо валить, пока не поздно».              Хван прекрасно осознав, что медлить и ждать подходящего момента уже нет никакого смысла, взял инициативу на себя и стал вовлекать во влажный поцелуй возлюбленную. Ли явно не успел подготовиться к началу просмотра эротической сцены – вместо столь желаемого наблюдения за происходившим Феликс попросту смущённо отвернулся от страстно целовавшейся пары, мигом придумав себе занятие в виде игры на телефоне. Как будто Хёнджин – его старший брат, который привёл домой девушку и безразлично начал с ней заниматься любовью, наплевав на присутствие младшего.              Послышались первые, ещё не громкие стоны – влюблённые постепенно поднимали градус вожделения.              — Любимая... — шёпот Джина заставил Ликса вздрогнуть, словно подул внезапный порыв холодного воздуха. Звучало обжигающе, но ощущалось острым льдом, ведь обращение адресовано отнюдь не ему.              В ответ лишь более звонкие стоны – обстановка откровенно начала накаляться. Однако возбуждения Ли вовсе не чувствовал – было только одно смущение, пылавшее на щеках, и где-то глубоко внутри оно перерастало в жгучую ревность.              Хёнджин стал избавлять возлюбленную от мешавшей одежды, постепенно начав раздевать себя тоже. Поцелуи и прерывистое дыхание не прекращались – они вдвоём всё продолжали падать в пропасть взаимной зависимости. Всегда пытались показать видимость общего секрета, который касался только их. Но Феликс знал: ни черта не существовало никакого секрета. Это даже не отношения напоказ – просто люди ошибочно в какой-то момент подумали, будто идеально подходят друг другу. Потом обязательно разочаруются, когда узнают, что на самом деле не подходят совсем.              Наконец обратив внимание на друга, Хван с некой долей возмущения усмехнулся:              — Что, я больше не возбуждаю? Почему сидишь так, как будто тебя насильно сюда привели? — он отстранился от Ханы, немного отодвинувшись от неё. Благодаря нависшей неловкости и долгому молчанию, Хёнджин понял, что никакой реплики не последует, и подвинулся ближе к Феликсу, взглянув на его ширинку. — Бедный мальчик, тебе ведь никогда не отсасывали, — встал с дивана и отошёл к окну, — Хана, исправь это.              Ликс нервно сглотнул, широко раскрыв глаза в удивлении. Если бы он и хотел минет, то только от Хёнджина, но никак не от девушки. От девушки Хёнджина.              Хана отреагировала вполне спокойно, скорее, на приказ, чем на просьбу. Ей и вправду всегда нравилось пробовать что-то новое: вот почему бы не отсосать незнакомцу, который влюблён в её парня. Интересный опыт.              Её всё это дико возбуждало – его всё это крайне пугало. Хван же терялся в эмоциях: с одной стороны, не хотелось, чтобы любимая была с кем-то другим так близко, но с другой, самому стало любопытно. Просто всё это забавляло. И на друга хотелось посмотреть. Каким он будет на пике оргазма? Как стонет и стонет ли вообще? Как двигается? И почему вдруг стало небезразлично...              Хана и не думала медлить – расстегнула пуговицу и ширинку на джинсах Феликса, оттянув резинку боксёров, приспустила ткань вниз. Эрекции не было.              Хван как-то странно вздохнул:              — М-м-м, я так старался с поцелуями, но, видимо, тебе не понравилось, как я это делаю, — прозвучало по-детски обиженно, вполне в стиле Джина.              Обхватив основание члена, Хана начала надрачивать, отчего Ли весь напрягся. Кончик языка прошёлся по уретре, но ничего не изменилось. Феликс не издал ни единого стона, не поддавался навстречу.              — Феликс, — Хёнджин подошёл к нему, наклонившись ближе, — моя девочка так старается для тебя, а ты не ценишь, — перешёл на интимный шёпот, — только попробуй не кончить.              От обжигающего кожу дыхания, от повелительной интонации возбуждение вмиг накрыло полностью. Внизу живота приятно тянуло, член увеличивался и становился твёрдым. Просто все эти манипуляции нужно было делать Хвану – всё те же самые прикосновения, но только от любимого человека вмиг свели бы с ума. Хана хороша в постели – только не для Феликса.              Ли по естественному желанию достичь разрядки стал толкаться в её рот, положив ладонь ей на хрупкое плечо. Хёнджин внимательно следил за ними: за каждым движением, за каждой эмоцией, за каждым звуком. Ему нравилось и не нравилось одновременно. Тем не менее, вожделение пеленой покрывало сознание и яркой вспышкой отдавалось в паху.              Казалось, ничего особенного не происходило, однако Ликс от переизбытка новых ощущений готов был кончить буквально за считанные секунды. Его водило от накрывающей теплоты, от обилия влажности, от игры кончика языка – от представления о том, что всё это будто бы делал Хёнджин. Как же не хотелось разрушать столь прекрасную картину...              Раздался громкий шелест – Хван достал презерватив из упаковки, обратив на себя внимание, передал средство защиты Феликсу. Тот, отвлёкшись от процесса удовольствия, с хмурым непониманием взглянул на протянутый предмет. Хёнджин пояснил:              — Надень это и войди в неё, — от интонации веяло лишь смесью холода и безразличия. Как будто не предлагал трахнуть свою девушку, а объяснял в сотый раз сложную тему по макроэкономике.              Даже Хана наконец удивилась: чтобы её ревнивый парень сказал сделать такое... крайне странно. Ли, одурманенный незнакомыми для него эмоциями, как в бреду, до конца не осознавая, стал исполнять сказанное. Но появилась проблема: он понятия не имел, как надевать презерватив. В порно же их никто никогда не использует. Хёнджин категорически не собирался помогать – Хана всё сделала. Расположившись на бёдрах Ликса, она медленно начала вводить в себя член, игнорируя моральную неготовность партнёра. Его первый раз произошёл не с возлюбленным и даже не с парнем. Вот ещё один повод ненавидеть себя в дальнейшем.              Когда он вошёл во всю длину, резко пронзило чёткое осознание: ему не нравится. К слову, совсем. Возможно, отсутствие барьера из латекса дало бы хоть какие-то приятные ощущения, но ничего, кроме дискомфорта, не чувствовалось. Хотелось просто побыстрее закончить всё это.              Хана взяла инициативу на себя, обхватив плечи партнёра. Сама двигалась в удобном для неё темпе, явно наслаждаясь близостью и скорым приближением оргазма.              Хёнджин долго держался, но при виде возлюбленной, преображавшейся в горячем вожделении, откровенно сдался, достав возбуждённый орган из-под ткани белья и обхватив его. В глубинах подсознания где-то мелькала ужасная мысль, что не он сейчас имеет свою девочку, но её облик затмевал крики разума. Про друга же старался вовсе не вспоминать.              Чтобы хоть как-то проявить участие в процессе, Феликс неловко обхватил партнёршу за талию, всё ещё не получив ни малейшего удовольствия. О достижении разрядки и речи не шло. С его стороны.              По выражению лица любимой Джин сразу определил: ещё чуть-чуть, и она окажется на пике блаженства. А Хван жутко не любил, когда что-то происходило без его контроля:              — Кончишь только одновременно с ним, — голос раскатывался эхом властной похоти, заставляя дрожать и покрываться мурашками.              — Но я больше не могу... — Хане уже стало крайне тяжело сдерживаться – тело не слушалось.              Хван приблизился к Феликсу, наклонившись к ушной раковине:              — Ёнбоки, постарайся как можно скорее. Ты же не хочешь мучить мою девочку?              Ликса всегда бесило его корейское имя. И даже от его лучшего друга Хёнджина, которому многое позволял. Тем более, бесила уменьшительно-ласкательная форма. Бесила. До того момента, пока Хван не произнёс это так, словно он чёртов демон-искуситель, на чьи предложения невозможно не согласиться.              Ёнбоки...              Несмотря на вновь появившееся возбуждение, Ли всё так же сложно было сосредоточиться на восприятии узости, сжимавшей член, – он наконец смог почувствовать, что это очень приятно. Однако сконцентрироваться и полностью погрузиться в райские ощущения оказалось не так просто, когда рядом есть человек, касающийся тебя, взаимодействующий с тобой. Намного проще достичь разрядки при самоудовлетворении, к чему Феликс позорно привык.              Хана была уже на грани: мысленно молила, чтобы партнёр тоже побыстрее приблизился к заветному апогею. Но желаемого не происходило. Ликс сжал партнёршу крепче, как бы попросив её остановиться и перестать двигаться на его органе. Томно выдохнув, она тут же кинула ему вопросительный взгляд.              — Давай сменим позу... — Феликс тут же дал ответ на этот немой вопрос, почувствовав себя виноватым, аккуратно поднял Хану и донёс до кровати.              Хван в недовольном удивлении вскинул брови:              — Кто разрешал?              Размышляя над тем, что следовало бы сказать, Феликс пытался натянуть презерватив до конца основания, но тот только скатывался обратно вверх.              Хёнджин отвлёкся моментом, забыв про мнимую необходимость играть роль повелителя, подошёл к другу, кольцом пальцев обхватив его член. Ликс с огромным трудом сдержал пронзительный стон, однако из-за вырвавшегося вздоха скрыть наслаждение не получилось.              — Странно, у нас же с тобой примерно один размер, — проигнорировав реакцию Ли на его прикосновение, Хван с серьёзным лицом продолжил попытку натянуть средство защиты, — может, ты его как-то неправильно надел...              Действия не увенчались успехом – презерватив лишь натянулся только до конца головки.              Хёнджин параллельно водил пальцами по члену, то отодвигая крайнюю плоть, то размазывая смазку по длине. Видимо, вязкой жидкости попало слишком много во внутрь, поэтому презерватив скатывался. Хотя Ликс не успел излиться в оргазме.              — Ты очень влажный, — Джин решил снять латексную защиту и выкинуть в ведро, находившееся под рабочим столом. Разорвал новую упаковку – вернулся к другу, протянув ему предмет контрацепции.              Феликс с волнением опять стал пытаться натянуть защиту – по-прежнему ничего не выходило.              — Он уже не такой твёрдый, — Хёнджин сжал головку его органа и провёл по основанию в подтверждение своих слов.              От таких манипуляций член быстро затвердел, однако Хван не успел этого понять, поэтому продолжал надрачивать другу. Ещё пара движений – и Ликса с головой накрыло невероятное блаженство, разливавшееся внизу живота сладким нектаром.              — Феликс, блять!.. — Хван тут же скривился в отвращении: ему кончили прямо в руку.              Ли всё не приходил в сознание после внезапно-яркой вспышки удовольствия.              — Пошёл ты... — Хёнджин побежал в ванную комнату с безумным намерением как можно скорее смыть с себя чужую сперму. Заодно попытаться смыть своё поражение и признать, что вся эта затея оказалась полным дерьмом.