Только не втроём

      Честно говоря, Феликс не горел желанием узнавать причину расставания Хёнджина и Ханы. Поэтому грубый ответ в виде фразы «не твоё дело» вполне устраивал. И гробовое молчание в течение практически всей поездки тоже устраивало. Тем более, Хван жутко не любил, когда его отвлекали за рулём: сразу становилось сложнее сосредоточиться на дороге.              Но по приезде уже вполне было уместно начать диалог:              — Хён, я не хочу так, — Феликс в нервном напряжении вдавливался ногтями в бедро, кусая и без того повреждённые губы.              — Я просто выебу тебя, как ты всегда и мечтал, — выражение лица Джина буквально не выражало ни единой эмоции. Чистый лист. Но болезненное раздражение, перемешанное с ослабляющей грустью, вполне легко было услышать в интонации.              — Вот именно, — Ли гораздо сильнее закусил нижнюю губу, — я не хочу, чтобы было просто... я хочу чувствовать, что нужен тебе, потому что действительно нужен, а не потому, что ты хочешь забыть свою бывшую.              — Я её уже не смогу забыть, — слова вылетали тяжело, будто Хёнджин не то, что не хотел их произносить, – он не хотел дышать. Намеренно отпускал из сознания давний факт о том, как делается вдох-выдох. — Не делай мне больнее. Она... не смей её так называть.              Ликс в искреннем недоумении поднял брови – его реакцию успешно проигнорировали. Почему только один человек в паре должен играть по правилам другого? Разве не должно быть игры, в которую оба играли бы по согласованным правилам? Или даже без правил, но так, чтобы обоих это устраивало? Ли прекрасно осознавал всю токсичность их отношений. Правда толку от этого не было. Хёнджин позовёт указательным пальцем – Феликс тут же прибежит к нему, как собачка. Любовь или нет, но точно зависимость. Так просто не избавиться.              Вышли из машины, быстро добравшись до квартиры Хвана. Его родителей дома не было – очевидно, всё продумано. Дверь открылась – Феликсу стало страшно заходить. Но и сбежать не хотелось.              — Посмотри мне в глаза, — Хёнджин небрежно откинул куда-то в сторону ключи от дома и автомобиля, стеклянно взглянув на Ли. И никакой искры не произошло. Джина сковало тупое безразличие, а Феликса – плаксивая надежда на хороший исход. — И больше не смотри. Не смей смотреть на моё лицо ни во время стонов, ни во время поцелуев, ни во время оргазма. Не смотри на меня, можешь лучше закрыть глаза.              Феликс обречённо вздохнул. Добровольное рабство – не иначе.              — И главное, — продолжил Хван, — не смей стонать. Вообще не издавай никаких звуков.              Покорно кивнуть, проглотив подступавшие слёзы – всё, на что был способен Ликс в тот момент. Ему не надо было думать, что чувствовать и что делать: за него уже всё придумали.              Хван неохотно притянул к себе друга, на удивление начав нежно прикасаться к его губам без углубления поцелуя. Перед тем, как прикрыть веки Феликса, слабо вздохнул, прикоснувшись к веснушчатой щеке.              Хёнджин нуждался в прелюдиях, ведь возбудиться было тяжело, но вместо горячих прикосновений, мокрых поцелуев и извивающихся движений выбрал более грубый вариант. Он приспустил свои джинсы вместе с боксёрами, властно опустив Ликса на колени:              — Просто сделай мне приятно.              Просто. Просто завуалированно приказал отсосать ему с явным намёком наказать за непослушание.              Забавно: Феликсу сказали в начале закрыть глаза, в итоге Хёнджин решил сам быть с прикрытыми веками. Ли не стал сразу брать в рот – хотел добиться эрекции с помощью дрочки. Но Хван схватил его за волосы, начав водить членом по лицу в заветной попытке найти губы наощупь. Выглядело крайне унизительно для обеих сторон. И ощущалось так же.              Наконец наткнувшись на влажную кожу губ, Хван большим пальцем с лёгкостью раскрыл чужой рот, просунув головку. Ликс и не думал сопротивляться: самому хотелось попробовать возлюбленного на вкус. Толком не зная, как доставить удовольствие партнёру, он начал хаотично лизать основание, иногда посасывая головку и заглатывая выступавшие капли предэякулята.              Хёнджину, как ни странно, нравилось всё. Прикрыв веки, окунулся в представление фантазий, где Хана ещё была неопытной и, несмотря на то, что неумело делала ему минет, доставляла невероятно-приятные ощущения.              Цель достигнута – член стал твёрдым, вожделение вмиг накрыло обоих. Феликс понимал, что если продолжит так же, то Хёнджин кончит ему в рот, и на этом всё прекратится, а он сам останется неудовлетворённым. Во избежание подобного исхода Ли отстранился, поднявшись с колен, коснулся своего возбуждения. Надежды на то, что Хван не заставил бы продолжить сосать ему, – мало, но попытаться обратить на себя внимание стоило.              Видимо, Хёнджин был не против изменений – спокойно провёл длинными пальцами по выступающим ключицам друга. Но Феликс случайно прислонился к нему членом – Джин мигом распахнул глаза и оттолкнул его, нахмурив брови, резко наклонил Ли и пристроился сзади.              — Ты растягивал себя, как я просил? — Хван достал смазку, обнажив ягодицы Ликса. От прежней мечтательности ничего не осталось. Как бы сильно ни хотелось отчётливо видеть перед собой образ любимой девушки – реальность отражала лишь давно знакомого друга, который почти каждый день отчаянно просил начать с ним романтические отношения.              — Да... — возможно, Феликс и закончил бы реплику обращением по имени, однако ему ясно дали понять: лишних звуков нельзя произносить.              Он и вправду готовился к первому проникновению, но от волнения невозможно было расслабиться – чужие пальцы причиняли только боль.              — Знаешь, меня совсем не волнует то, что тебе неприятно, — вопреки негативному смыслу сказанного, голос Хвана звучал очень мягко, с некими нотами заботы. Не уделив должного времени растяжке, Джин в спешке надел презерватив и начал вводить член.              С трудом, но Хёнджин спустя мучительно долгое время смог достичь оргазма, издав глухое подобие стона. Ли, как его и просили, не издавал ни звука, молча сдерживая всхлипы и слёзы. Ничего, кроме раздирающей боли, он не чувствовал. Надо было соглашаться только на минет – появилось бы намного больше шансов кончить самому...              

***

             — А ты говорил, что у тебя никогда не встанет на меня, — игриво промурлыкал Феликс. Наконец-то пары закончились, и настал долгожданный вечер пятницы. Друзья собирались на очередную тусовку в клубе.              — Ну да, — Хёнджин совершенно не понял, к чему это было сказано, оттого как-то нечётко ответил. — И что?              — Так ведь встал же, — Ли явно пребывал в приподнятом настроении, — ты даже кончил...              Хван остановился, в серьёзном недовольстве взглянув на Ликса:              — Не на тебя же встал, — продолжил идти, но уже медленнее.              — В смысле? — душевное состояние Феликса постепенно омрачалось. — Но мы же...              — Феликс, — Джин пристально смотрел другу в глаза, — я представлял её, а не тебя.              Ли устал сдерживать слёзы – капли неконтролируемо стекали вниз, обжигая щёки.              — Но я... я люблю те...              — Нет, Ликс, нет, — Хёнджин схватил его за плечо, сильно надавив, — умоляю: только не это! — Феликс непонимающе уставился на Хвана. — Просто замолчи! Хватит портить нашу дружбу, хватит давить мне на больное, хватит говорить про любовь! Хватит! Не надо всего этого дерьма, только не это, нет!              Хёнджин отпустил Ли, отстранившись на несколько сантиметров.              Идти куда-либо, конечно, уже не хотелось.