Сильнее смерти

Вэй Усянь и Вэнь Нин вышли из ворот в стене и пошли по переулку. Из-за туч выглянула луна, и Вэй Усянь увидел на лице Вэнь Нина задумчивую улыбку, словно тот думал о чём-то грустном.  Ночная охота шла своим чередом. Оборотень, которого они искали на городских улицах, всё никак не собирался нападать на них. Можно было расслабиться и поговорить.  — О чём задумался? — полушутливо спросил Вэй Усянь. Вэнь Нин повернул голову. В его глубоких чёрных глазах отразилась луна, и Вэй Усянь невольно залюбовался.  — Сычжуй влюбился, — после небольшой паузы ответил Вэнь Нин. — Он не говорил, в кого, но спросил, как я понял, что предпочитаю мужчин.  Вэй Усянь улыбнулся: — Ах, юность-юность! Что ж, я рад за него, а ты?  — Я рад, — вздохнул Вэнь Нин. — Хотел бы, конечно, чтобы он женился, завёл детей, а не… Но как я могу осуждать его выбор, если сам счастлив рядом с тобой?  Вэй Ин сжал его руку в темноте, поднял вверх и с нежностью коснулся губами прохладной ладони. — Не волнуйся за них. Кто бы ни стал партнёром Сычжуя на пути совершенствования, они разберутся. Возьмут на воспитание какого-нибудь сироту, вырастят его настоящим заклинателем… — он усмехнулся, — станем гордыми дедушками. Какой кошмар, я ещё слишком молод для внуков!  Он подял к небу руки в наигранном ужасе. Вэнь Нин покачал головой и приулыбнулся, заметно  расслабившись.  — Сычжуй ещё слишком молод, чтобы становиться отцом.  Вэй Усянь хмыкнул в ответ: — Я думаю, ты прав.  Они прошли ещё немного в по абсолютно пустой тёмной улице. Ветер трепал распущенные волосы Вэнь Нина, луна заставляла его кожу сиять серебром в тусклом свете. Вэй Усянь украдкой оглядел своё торчащее из рукава запястье: его смуглый от солнца цвет прекрасно смотрелся при свете солнца. Ночью он был далеко не так красив. — Вэнь Нин, Вэнь Нин! Можно я тебя поцелую? — заканючил он, — ты сейчас такой… Как небожитель. Или демон.  Вэнь Нин посмотрел на него удивлённо. Если бы Вэй Усянь не знал, что тот не мог краснеть, и всё это игра теней, он мог бы поклясться, что щёки его возлюбленного сейчас розовее спелых персиков.  — Можешь забрать моё сердце, душу и остальные составляющие, я весь твой! — сказал Вэй Усянь шутливо, — всё, что угодно за поцелуй!  Вэнь Нин огляделся по сторонам, удостоверившись, чтобы никто не увидел их, и коснулся губами его губ. Вэй Усянь ответил на поцелуй, обнимая его за плечи, и углубил. Рот Вэнь Нина практически не отличался от живого: чуть суше, чуть прохладнее, но Вэй Усяню нравилось целоваться с ним. Не то, чтобы он целовался с кем-то другим до этого, но Вэнь Нин определённо был лучшим.  Тёмная неясная тень проскользнула по перекрёстку, и Вэй Усянь оторвался от чужих губ. Его возлюбленный боялся чужих взглядов, и смущать его не хотелось. Даже Вэй Усянь был не настолько бесстыден, чтобы причинять неудобство тому, кого любит.  Но он был достаточно бесстыден, чтобы спросить: — А всё-таки, как ты понял?  Они направились дальше. Вэнь Нин задумчиво сцепил пальцы в замок.  — Я просто знал это. Никогда не думал о себе…с женщиной. То есть, думал, но она должна была быть как сестра. Заботиться обо мне, чтобы я мог заботиться о ней, — Вэнь Нин смущённо понизил тон, — остальное, ну… меня не интересовало.  Вэй Ин погладил его по плечу.  — Эй, в этом нет ничего постыдного! А-Нин, хватит меня бояться!  Тот несмело улыбнулся в ответ: — Я не боюсь.  — Вот и хорошо. Так что было дальше?  Вэнь Нин посмотрел на Вэй Усяня серьёзно и как будто бы осуждающе: — Потом я встретил тебя и всё понял.  В темноте не было видно, но щёки Вэй Усяня окрасились румянцем от этих слов: его возлюбленный иногда делал и говорил совершенно невозможные, бесстыдные вещи, абсолютно не стесняясь.  — А-Нин, ты…  — Не время, — быстро прошептал тот.  Порванный бумажный фонарь, катившийся за ними по пустой улице против ветра, подобрался совсем близко.  Сейчас будет…  Фонарь не обманул ожиданий, за мгновение обратившись в огромного чёрного паука. Но они были готовы: не успел оборотень расправить лапы, как цепи Вэнь Нина сковали его, а меч Вэй Усяня подлетел и отсёк голову.  — А-Нин, ты замечательный. Люблю тебя, — Вэй Усянь чмокнул его в щёку перед стремительно обращающимся в рваную бумагу трупом, — И я тоже понял это сразу, как тебя встретил.